Ассистент

Исторический Черкесск: Энциклопедия: Героев тень, ковавших славу, следит за нами по пятам…


Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно;
Не уважать оной есть постыдное малодушие!

А. С. Пушкин, великий русский поэт

Страшнее каторжных оков
Набеги хищныхстепняков:
Парней здоровых – на галеры,
Красивых девушек – в гаремы,
Отары, золото – в ясырь,
Где кровь людей пьет хан-вампир.
На Тохтамыше, в поле чистом,
Покончено с таким бесчинством.
Поход к Кубани совершил удачный,
Наш генерал, наш немец, Герман «Храбрый».
Из-под реки Кумы он двинул тучей,
И не было его могучей.
Бежали турки и татары,
Держа руками шаровары,
Кричало в небе воронье,
Предвидя пиршество своё.


Левый берег Кубани… Многое, наверное, потерял тот, кто осенней порой не был на нём к востоку от аула Кара-Паго, кто не видел оттуда Эльбрус и горную цепь Кавказского хребта, не наблюдал, как поднимается над Кубанской долиной осенний туман, не любовался утопающим в золотой синеве Черкесском. Отсюда, с левобережья, переправлялись через Кубань янычары Батал-паши. Там, на правобережье, в последний раз перед маршем напились воды русские воины генерала Германа, надели чистые рубахи под башлыки, напоили коней, попрощались друг с другом. Они знали, что вернуться предстоит не всем. 
Каждая пядь, каждый маленький клочок, раскинувшейся внизу на правобережье земли, были орошены кровью. Воинственные клики, то-пот копыт, свист лихих казачьих клинков, выстрелы ружей и пушек, смерть и кровь, общая беда и единая дума, сухарь на всех и последний окурок – всё это было здесь. Вот там, скорее всего, отбивалась русская артиллерия, а по той балке, в глубине которой сейчас течёт ручей, от-ступали разгромленные турки. После битвы, наверное, долго дымили костры, тихо звучали солдатские и казачьи песни.
В 50-е годы ХХ века в здешних местах ещё можно было различить остатки турецких редутов. Ныне на их месте разместился асфальтовый завод. Старики рассказывали (старая репродукция это подтверждала), что на берегу Кубани стоял могильный курган. Всё больше оседающий под ветрами, размываемый дождями, он, будто часовой, охранял вечный покой храбрых воинов Германа. Теперь всё заросло, затопталось, заплыло, сровнялось с землёй. Если и была здесь когда-то могила, то теперь и следа от неё не найдёшь. Много времени прошло с тех пор.
Турецкий сераскир Батал-паша затеял не просто грабительский поход, каких Россия вынесла бесчисленное множество. Многотысячную силу он собрал для того, чтобы одним ударом ликвидировать Северный Кавказ, передать его земли, как главную ценность, в грабительскую эксплуатацию туркам, а людей – в рабство. Почти за два года повсеместных сборов к Батал-паше примкнули все, кто, служа или подчиняясь сераскиру, наловчился стрелять, колоть, рубить, резать и грабить людей. Янычары, степные, лесные и горные разбойники, искатели приключений, рыцари наживы, самый низкий человеческий сброд, не верящий ни в бога, ни в черта. И ничего у них не вышло! Живой стеной стали в этой долине русские солдаты, преградив путь турецкой армии. 
И нельзя было орде Османской Порты ни проскакать через эту стену, ни обойти её.

Обречены в добычу истребленью, И будет гроб им русская земля…
Это сказал В. Жуковский. Так оно и случилось.

Есть нечто символическое в том, что противостояние это сотворилось на берегу древней Кубани, которая как бы решила судьбу Северного Кавказа, не пропустив врага дальше. Ибо выход турок на Георгиевский тракт предвещал катастрофу всей Кавказской оборонительной линии Российской империи. Прервать, остановить лавину 25-тысячной турецкой армии выпало на долю русского народа – так распорядилась История. Всего четыре тысячи русских воинов. Чаще всего в военной истории при таком соотношении сил следовала неизбежная капитуляция. Или бегство, чтобы спасти хоть часть войска. В лучшем случае – отчаянная оборона до последней капли крови. Даже это было бы подвигом. Шутка сказать: один против шестерых! 
Жаль, что История не сохранила имена, фамилии, прозвища многих участников сражения с турками. Погостные списки простых солдат, погибших в сражении или позже от ран и болезней, навсегда остались неизвестными. 
▲ В конце XVIII века Кавказ попал в сферу влияния и колонизации трёх соседствующих колоссов: Османской империи, Персии и России. Особенных успехов в этом процессе добилась Россия. Турция не хотела допустить владычества России на Кавказе. При подстрекательстве и поддержке Англии, в конце XVIII века она начала подготавливать грандиозный план агрессии. 
▲ «Закубанские народы» то замирялись на какое-то непродолжительное время, то вновь открывали набеговую войну через реку Кубань. Мира на ее берегах не предвиделось на многие годы. И в этом был заинтересован, прежде всего, османский Стамбул. Главная опасность для России исходила не от разбойных отрядов горцев-абреков, а от турецкой крепости Анапа – ее называли и «твердым орешком» и «кавказским Измаилом», – которая держала контроль над Керченским проливом, была сильна в фортификационном отношении (не без помощи французских фортификаторов), имела мощный военный гарнизон и могла в любой миг получить необходимую помощь из Турции. Именно от нее на юг шла вереница нескольких неприятельских причерноморских крепостей. Анапа в далёкой древности была известна как Синдонская гавань, затем как Горгиппия, и в руках турок оказалась в 1479 году. И всё это время крепость оставалась одним из крупных центров торгового судоходства и торговли «живым товаром» на Черном море и была важнейшей экономической ниточкой, которая связывала адыгских феодалов с Турецкой империей. А она всё время проводила политическую ориентацию в своё направление.
▲ Весной 1789 года Селим III приказал Батал-паше высадиться с сильным отрядом на кавказском берегу, поднять горцев Западного Кавказа против России и объединёнными силами разбить русских на Кубанской линии. Затем огнём и мечом пройти по Кабарде, взять Кизляр, выйти к Каспию и овладеть Дербентом, после чего предпринять наступательные действия против Крыма. В случае победы Селим III, стал бы владыкой всего Кавказа и Крыма. 
В конце апреля 1789 года Батал-паша появился среди черкесских племён в ущельях рек Лабы и Урупа. Вместе с ним прибыли 3,5 тысячи янычар с 8 орудиями, личная свита и большая группа специально обученных агентов. 
▲ Для предотвращения нападения турок на Кубанскую линию, генерал Булгаков со своим Кубанским отрядом переправился за Кубань и двинулся к Лабе, где 16 мая 1789 года разбил один из отрядов Батал-паши.
▲ Турция продолжала усиливать войсками свои крепости на берегах Чёрного моря. В июне 1789 года в районе Анапы и Суджук-Кале высадился 14-тысячный турецкий десант. Командующий Кавказской линией П. А. Теккели (в некоторых источниках – Тикелли), который не смог захватить Анапу в сентябре 1787 года, принял срочные меры к отражению неприятеля со стороны Тамани и Кубанской линии. 
▲ Для защиты российской границы войска Кубанского и Кавказского корпусов были рассредоточены вдоль Кубани. Генерал Розен обосновался с отрядом у Копыла, генерал Булгаков – при устье реки Лабы, бригадир Депрерадович – при урочище Темижбек. У Недреманного поста на реке Кубани стал отряд генерала Елагина. Для прикрытия Кубанской линии со стороны Кабарды у Невинного мыса расположился отряд генерал-майора Германа, при Воровсколесском посту – отряд полковника Мансурова и, наконец, при Песчаном броде на Куме сосредоточились главные силы генерала Теккели.
▲ В конце 1789 года П. А. Теккели уехал на лечение лихорадки в Россию, где вскоре скончался. Назначенный вместо него главнокомандующим Кубанской Армией, куда теперь входили Кубанский и Кавказский корпуса, генерал-аншеф граф И. П. Салтыков командовал ею не долго. В декабре он был отозван с Кавказа в связи с назначением главнокомандующим русской армией, действовавшей в Финляндии против шведов.
▲ Войска на Кавказе остались некоторое время без главнокомандующего, и каждый из двух корпусов действовал самостоятельно. Генерал-адъютант барон Розен, выполняя приказ главнокомандующего, отвёл свой Кубанский корпус на Дон и расположил его на зимние квартиры, командир Кавказского корпуса генерал-поручик Ю. Б. Бибиков решил покорить крепость Анапу.
▲ 10 февраля 1790 года Бибиков вывел из Прочноокопского редута восьмитысячный Кавказский корпус и направил его в Анапу. 42-дневный марш через горы, по бездорожью, в метели и морозы, под пулями горцев измотал корпус. Дойдя до Анапы, он потерпел крупное поражение, оставив под стенами крепости 600 человек убитыми. Общие же потери русских в течение похода составили около 2,1 тысячи человек убитыми и пропавшими без вести, да 1,2 тысячи человек больных. Погибло и три четверти лошадей. 
Вместе со всеми участниками экспедиции две сотни хопёрцев, во главе с полковником К. Устиновым, вернулись на Линию «в самом жалком и несчастном виде». В честь этого неудачного похода Екатериной II была учреждена овальная серебряная медаль с надписью «За верность», единственная в своём роде, так как ею награждались только рядовые и не за победу, а за поражение.
▲ После двух неудачных попыток русских захватить Анапу, в Стамбуле твердо уверовали в неприступность своей кавказской крепости, и продолжали из неё грозить «неверным», находящимся на Кавказской пограничной линии и в Крыму.
▲ Вместо Ю.Б. Бибикова, отстранённого Военно-полевым судом от командования, командиром Кавказского корпуса был назначен генерал-поручик граф Антон Богданович де Бальмен. Этот просвещённый, мужественный и полный энергии человек, прибыл в Георгиевскую крепость 21 мая 1790 года. Известие о подготовке к походу армии Батал-паши он получил ещё в марте..
▲ Численность русских войск на всей Кавказской линии к 1788 году достигала 34585 человек. Неизбежная разбросанность русских войск в силу большой протяженности Кавказской линии при несвоевременных сведениях о неприятеле, затрудняла их сосредоточение для общего отпора противнику.
▲ В период продвижения армии Батал-паши на восток, русские войска, рассредоточенные вдоль всей Азово-Моздокской оборонительной линии, не успевали объединиться против врага, поэтому вся тяжесть обороны выпала на находящуюся в Георгиевской крепости бригаду генерал-майора И. И. Германа фон Верзена или попросту Германа. 
▲ Пять тактических вариантов перехвата войск Батал-паши, предложенные Германом, де Бальмен отклонил. И только шестой удовлетворил командующего. При обсуждении сложившегося положения, две бригады центра Линии были объединены в сводный корпус, командиром которого был назначен Герман. 
▲ К осени 1790 года для военного похода на Северный Кавказ Батал-паша собрал в Анапе и Суджук-Кале 40-тысячный гарнизон пехоты и конницы. Доверенные лица Батал-паши с грозным фирманом Селима III на руках, всё чаще появлялись на Северном Кавказе. 
Замыслы у Батал-паши были обширны. Он рассчитывал взять штурмом Георгиевскую крепость, затем разрушить укрепления Азово-Моздокской оборонительной линии, в том числе и Ставропольскую крепость, а в дальнейшем планировал изгнать всех русских с территории Северного Кавказа. Батал-паша полагал, что при первых же успехах на Кавказской линии ему легко будет поднять против неверных, всех мусульман, живущих под скипетром Российской империи, а затем расширить мятеж по Волге и Уралу до самой Сибири.
В случае успешных действий со стороны Батал-паши, стоявший на реке Сунже аварский шах Омархан обещал выступить с 30-тысячной армией к русской крепости Владикавказ. В Кабарде к Омархану обещал присоединиться его верный союзник Мансур. 
▲ Фирман Селима III – это послание ко всем мусульманам, живущим на Кавказе., «Ныне, – провозгласил султан, – наступила священная война против неверных.... Разоряйте и расхищайте их всех; берите в плен их жён и детей, обогащайтесь их пожитками...необходимо, чтобы все мусульмане без замедления восстали против беззаконных россиян».
▲ Получив известие о выходе турецкой армии Батал-паши из Анапы в сторону Кубани, граф де Бальмен в короткий срок привёл все свои войска в боевую готовность. Он прекрасно понимал, что если Батал-паша пройдет через Белую мечеть в Кабарду и захватит Георгиевскую крепость, ему уже ничто не помешает соединиться с кумскими татарами и кабардинцами и значительно усилить свою армию за счет горских народов. Все это отрицательно сказалось бы на состоянии сил на Кавказском фронте для России, а также укрепило бы политическое положение Турции на Северном Кавказе.
▲ В целях перекрытия пути туркам в Кабарду, де Бальмен выдвинул почти весь Кавказский корпус к Кубани. Отряд генерал-майора Булгакова стал у Прочного Окопа, отряд бригадира Беервица – у Невинного мыса, отряд генерал-майора Германа – на Куме, у Песчанобродского редута. Кубанский егерский корпус барона Розена (по численности он был равен пехотному полку) занял центральное положение между Кубанью и Кумой и составил резерв Кавказского корпуса, который должны были поддержать также казачьи полки Войска Донского во главе с войсковым атаманом А. И. Иловайским. 
«К сожалению, – писал де Бальмен князю Григорию Потёмкину, – болезнь препятствует мне лично принять участие в военных действиях, но заверяю вашу светлость, что господа генералы, коим вверено командование частными отрядами, сделают то же, что и я». 
Во время инспекторской проверки Хопёрского казачьего полка из бригады Германа, граф де Бальмен простудился, заболел и слёг в Ставрополе. Известие о победе над турками боевой генерал получил за несколько дней до своей кончины. 
Конная бригада генерала Буткевича, три батальона егерей, Кавказский и Воронежский пехотные, Астраханский драгунский и Хопёрский казачий полки сразу же вышли навстречу противнику к Каменному броду на Кубани.
▲ 16 сентября 1790 года Герман узнал, что Батал-паша оставил свою стоянку на Урупе и с 25-тысячной армией направился к верховьям Кубани, где туркам предстояло переправиться через реки Большой и Малый Зеленчук.
Чтобы лучше следить за неприятелем, Герман передвинулся к берегам Кубани. 22 сентября он стал на возвышенной позиции у Кубанского редута. Стало очевидным, что Батал-паша направляется к Каменному броду через Кубань. Опасаясь быть отрезанным от Георгиевской крепости, Герман отвел свои силы назад. 
Примерно в десяти верстах от Кубани и 33 верстах от Песчаного брода корпус стал лагерем неподалеку от речки Подбаклеи (так русские именовали на свой лад ногайское название реки Овечки – «Батмаклы», что в переводе на русский язык означало «топкая река»).
▲ Приближение неприятеля было замечено русскими разведывательными дозорами 24 сентября. Они постоянно осуществляли наблюдение за турецкими войсками, но доходили только до Малого Зеленчука. Дальше пути не было – всюду встречались сильно вооружённые разъезды турок.
▲ В лагере на Подбаклее к Герману прибыло пополнение. Присоединились колонны егерей бригадиров Беервица и Матцева и отряд ногайцев подполковника Арсланбека Мансурова, принявшего русское подданство. 
Войсковой старшина Луковкин (командир полка К.Т. Устинов заболел лихорадкой) привёл из Ставрополя Хопёрский казачий полк. Не поддержав Батал-пашу, ранее, со своими конниками к войскам Германа присоединился ногайский князь Ахлов, позже – черкесские князья Рослан-бек и Ислам Муссина.
▲ Превосходство турецких войск над русскими было явным. Вооружённые силы Батал-паши состояли из 8-тысячной пехоты, 10-тысячной кавалерии, 7-тысячной горской конницы и артиллерии из 30 орудий.Объединённый корпус Германа составил четыре тысячи человек пехоты и кавалерии, в том числе 3,6 тысячи боевых чинов, вооружённых саблями и штыками, при 6 пушках и 12 полевых орудиях. В него вошли Кавказский и Тбилисский пехотные полки, Ростовский карабинерный полк, три егерских батальона барона Беервица и Матцена, шесть эскадронов с пушками Астраханского драгунского полка (командиры – полковники Муханов и Буткевич, князь майор Орбелиани), Хопёрский казачий полк, Владимирский пехотный полк (полковник Чемоданов), Каргопольский карабинерный полк и конвойные казаки с пятью орудиями полевого парка 
▲ 28 сентября, рано утром, казачья разведка сообщила о приближении неприятеля к реке Кубани. Зная о малочисленности русских войск, Батал-паша не ждал от Германа активных действий. В тот же день, в первой половине дня, более шести тысяч турецких воинов переправились на правый берег Кубани. Переправа осуществлялась по двум бродам: первый располагался напротив впадения нынешней реки Джегонас в Кубань, а второй, ниже по течению Кубани, – неподалеку от впадения в неё реки Тохтамыш (ныне река Абазинка). Этот участок Кубани, расположенный между впадением в неё Джегонаса и Тохтамыша, назывался Каменным бродом. Здесь была единственная, имеющаяся в верховьях Кубани, мелководная переправа. Выше река была узкой, но слишком бурной и каменистой, ниже – широкой и глубокой. К тому же левый берег, с которого предстояло спускаться, был обрывистым. 
▲ Выдвинутый несколько к северу, турецкий укреплённый лагерь с обозом расположился в низине Кубани вблизи Каменного брода. Турки начали окапываться на первой древней террасе Кубани. Свои орудия они равномерно рассредоточили по всей линии турецких войск, оставив без внимания восточные возвышенности – Тохтамышские высоты, представлявшие более выгодные позиции. Сзади, в центре лагеря, была установлена серая штабная палатка Батал-паши, над которой развевался трёхбунчужный вымпел. На флангах теснились конные подразделения турок и горцев.
▲ Бунчук – войсковой знак власти, достоинства и сана – представлял собой древко, длиной около 2,5 метра. Сверху оно было увенчано шаром, а под шаром привязывался конский хвост или хвост тибетского быка. Конские волосы красились в голубой, красный или чёрный цвет. По числу навешиваемых хвостов определялся ранг паши: один – санджак-бек (губернский округ), два – беглер-бек (наместник), три – визирь. Султану полагался бунчук с семью хвостами, который носил специальный оруженосец, называемый тугчи.
▲ Численность турецких войск постоянно увеличивалась за счёт подходивших и переправляющихся через Кубань отрядов пехоты и кавалерии. Пыль, стоявшая столбом над ущельями Зеленчуков, навела Германа на мысль о том, что многие подразделения армии Батал-паши ещё не прибыли к переправе, а строительство укреплённого лагеря выдавало их неуверенность в своих силах. Герман сделал вывод: Батал-паша не обладает военным опытом, очень нерешителен и, контролируя брод, ждёт подхода подкреплений; поэтому надо занять Тохтамышские высоты и удержать на них наступление основных сил неприятеля до прибытия помощи от генерала Булгакова, которому Герман уже дал знать о своём решении и сложившейся ситуации. 
▲ Чтобы выиграть время, Герман не стал ждать прибытия отряда Булгакова. 28 сентября, около 22 часов, разбившись на колонны, корпус вышел из лагеря на реке Подбаклее в сторону переправы Батал-паши. В 10 верстах от неприятельского лагеря колонны вынуждены были остановиться на ночлег, так как в темноте заблудились в пути. Только одна колонна Беервица, продвигавшаяся правым берегом реки Подбаклеи, вышла в намеченный район.
▲ Увидев многочисленную армию Батал-паши, Герман решил обмануть противника. Чтобы не выдать малочисленность своих войск, он в течение дня посылал скрытыми путями по три роты в ущелье реки Тохтамыша, откуда они открыто, на виду у врага, возвращались с музыкой и барабанным боем к своим войскам, показывая вид, что прибывает значительное пополнение русской армии.
▲ Вечером 29 сентября и в первой половине ночи на 30 сентября в районе будущего сражения прошёл сильный дождь. Кубань заметно наполнялась водой, и броды стали почти недоступными. Герман понял, что при внезапном нападении на Батал-пашу, у последнего в ходе боя подкрепления не будет. К рассвету он отдал приказ о занятии высоты, господствующей над котловиной реки Тохтамыш. Туда был направлен авангард майора Орбелиани в количестве 700 егерей и двух пушек. Вслед за авангардом пятью колоннами в сторону лагеря Батал-паши начал движение и весь отряд Германа.
● Авангард русских войск успел раньше турок занять Тохтамышские высоты, но сразу же встретился с ними на высотах правого берега реки Тохтамыш. Длинные, многотысячные цепи янычар стояли у подножья и ждали сигнала ринуться в атаку. Многотысячные колонны всадников клещами справа и слева обхватывали позиции русских. 
В предрассветных сумерках русские войска стали разворачиваться в боевой порядок. На правом фланге, ближе к реке Подбаклее, стали три стеной батальона егерей из бригады Беервица. За ними – полк астраханских драгун полковника Муханова и конная бригада полковника Буткевича. На левом фланге – мушкетёрский Воронежский полк полковника Чемоданова, за ним – Хопёрский казачий полк войскового старшины Луковкина. В центре – мушкетёрские Кавказский и Тифлисский полки, за ними – батарея майора Афросимова, состоящая из шести орудий. 
▲ Местность, на которой расположилась русская армия, представляла собой покатое с востока на запад, в сторону турецкой армии – поле, в конце которого росли густые камыши. Расстояние между враждующими армиями было около трёх верст. Герман стоял на самом высоком возвышенном месте. В окружении нарочных и адъютантов, он наблюдал за войсками в подзорную трубу. Подача команд осуществлялась подъёмом белого флага (для каждого полка – определённое количество раз).
▲ Невиданное на берегах Кубани кровопролитное сражение, в которое с обеих противоборствующих сторон было втянуто около 30 тысяч пехоты и кавалерии, а также до полусотни пушек, началось в 6 часов утра 30 сентября 1790 года и завершилось в этот же день около 18 часов. Границы сражения: с юга – северная нынешняя окраина современного города Усть-Джегуты, с севера – район местонахождения бывшего лагеря «Дружба», с запада – река Кубань, с востока – западная окраина современного поселка Николаевского. 
▲ Заметив, что русские занимают высоты, турки частью своих войск с гортанными возгласами пошли в атаку на их авангард. Но неожиданно из травы встали егеря Беервица. Они дали залп, скосили передние ряды турок, а затем бросились в штыковую атаку, чем повергли турок в смя-тение.
▲ Герман вместе с кавалерией поспешил на помощь авангарду. Обнаружив сосредоточение больших сил кавалерии, пехоты и артиллерии неприятеля, он дал приказ всему отряду ускорить движение, развернуться и изготовиться к бою. Турки растянули свои войска по фронту, как их учили английские инструктора, заняв холмы правого берега Тохтамыша. Вся масса турецкой и горской конницы атаковала фланги русских, прорвавшись им в тыл. Пехотные полки, развернувшись, дали залп из мушкетов (тяжёлые ружья крупного калибра – С.Т.), и тем самым приостановили нападение турок. В этот момент русская конница с обоих флангов пошла в атаку на турецкие позиции. В кровавой схватке много турок полегло. Основная же их масса вместе с союзниками укрылась за линией своей пехоты. Не имея должного управления со стороны своих командиров, турецкая конница создавала у себя в тылу явный беспорядок и тем самым отвлекала на себя внимание янычар.
▲ Янычары – («ени чери», то есть «новое войско») – лично преданная султану гвардия, которая формировалась из христианских юношей, выросших в турецком плену. В основном это были отнятые у родителей дети сербов, албанцев, греков, венгров, болгар. Мародёрствуя, занимаясь работорговлей, янычары, в конце концов, утратили свою боеспособность и превратились в ненавидимых злобствующих насильников и презираемых всеми, кто сталкивался с ними.
▲ Батал-паша имел сильную позицию на левом фланге, поэтому атака русских войск успеха здесь не приносила.
Поднимающееся из-за Тохтамышских высот солнце всё ярче светило туркам в глаза, мешало вести прицельный огонь. К тому же все турецкие батареи были расположены ниже русских. Открыв ураганный обстрел, 30 турецких орудий практически не наносили русским войскам весомого ущерба. Когда левофланговая турецкая батарея была сбита огнём русских батарей, егеря пошли в атаку, но, встреченные сильным ружейным огнём османов, залегли. Тогда ринулись вперёд драгуны Муханова и врезались в ряды турок. За ними пошла бригада Буткевича. Левый фланг турок был смят, опрокинут и обращён в бегство. При этом турки имели большие потери в живой силе и оружии.
▲ Турецкая пехота не имела на ружьях штыков. Она была вооружена кривыми саблями, в расчёте на то, что янычарам придётся действовать не только в пешем, но и в конном строю. Отбиваясь от наседавших русских, янычары держали в левой руке ружьё, ставшее ненужным в рукопашном бою, а правой – отмахивались саблей. Русские же кололи штыком, подставляя ствол, защищались от удара сабли, били врагов прикладом. Над долиной стоял гул, в котором смешалось всё – лязг и звон металла, гул ружейных и пушечных выстрелов, треск деревянных прикладов, стоны, проклятья, топот позорного бега и победоносное русское «ура!». 
▲ Переправившись через реку Тохтамыш, Герман решил атаковать турецкий лагерь. Учитывая, что Батал-паша готовился отразить удар со стороны расположения русских войск, он совершил отвлекающий маневр, и неожиданно для противника нанёс удар по его правому, слабо укреплённому флангу. Когда батарея Афросимова стала подавлять пушки турок, расположенные в центре, янычары явно заволновались. Их командиры еле удерживали порядок.
Но тут в штыковую атаку пошли мушкетёры. Следом с гиканьем и свистом из-за холмов вылетел стоящий в резерве и последним вступивший в бой Хопёрский казачий полк. Он лавой прорвался в турецкий тыл, сметая на пути бегущих в панике янычар. Основной задачей казачьего полка был захват штаба Батал-паши. 
▲ Штабной лагерь Батал-паши был атакован около 16 часов, им казаки «овладели почти без малейшего сопротивления». Ожесточённые казаки рубили всех, и вероятно, Батал-пашу постигла бы та же участь, если бы не спасли ему жизнь подоспевшие егеря Беервица. Луковкин с казаками лично взял в плен Батал-пашу со всеми его атрибутами и свитой, остальные турецкие офицеры сами сложили оружие. 
▲ К началу беспорядочной переправы разбитых войск Батал-паши, за Кубанью показался резерв турок под командованием Аджи-Мустафы-бея, которого так ждал сераскир. Янычары не торопились, видно, приняв затухающее сражение за хороший признак: Батал-паша добивает неверных. Из-за дыма и пыли нельзя было рассмотреть, что происходило на правом берегу. Посланные Германом для создания паники в стане врага три тысячи черкесов и ногайцев лавиной выскочили из засады и напали на вражескую колонну. Ошеломлённые внезапной атакой, турки отчаянно отбивались от неистовых в конном бою горцев. Пытавшийся вырваться из этого побоища ближайший помощник Батал-паши был убит.
▲ Остатки турецкой армии в панике бежали по полю к своему укреплённому лагерю. Примкнувшие к Герману горцы, порубив стражу, проверяли «начинку» обозов. Они отняли у противника последнюю надежду на организацию обороны. Разгром был полный. Бросив лагерь, обозы и артиллерию через броды за Кубань стремительно уходили верховые. В панике турки толпами бежали к переправе. На бродах началась давка. Люди и кони сбивали друг друга. Ударившая по Кубани батарея подняла столбы сверкающих на солнце брызг. Вся река на большом протяжении была покрыта трупами утонувших (их, кстати, Герман в убитые не считал). Некоторые турецких подразделения бежали в горы, однако встречали их там горцы не приветливо. 
▲ Надежды турок на горцев, как на своих союзников не оправдались. Во время боя горцы заняли выжидательную позицию. Сосредоточив свои отряды на возвышенном месте, они наблюдали за ходом сражения. Похоже, что они присоединились к Батал-паше не для того, чтобы проливать свою кровь за турецкого султана, а поживиться военной добычей, что на Кавказе среди аборигенов исстари считалось обычным делом. Убедившись, что армия Батал-паши разбита, горцы покинули место сражения.
▲ Отрицательное отношение черкесов к туркам особенно сказалось при отступлении разбитой армии Батал-паши. При обратном многодневном возвращении в Анапскую крепость рассеянные остатки разгромленного турецкого войска неоднократно подвергались нападениям недавних союзников. Видно, таким способом они вымещали своё недовольство за поражение турок от небольшого войска Герман-паши, как после победы стали именовать русского генерала немецкого происхождения горцы – друзья и враги. Турки вынуждены были отдавать оружие черкесам, чтобы получить пропитание, многие из них стали их пленниками. 
▲ Остатки турецкого войска, бежавшие от Каменного брода, были добиты окончательно Кубанским корпусом барона Розена, встретившим их на левом берегу Кубани. 
▲ 4 октября 1790 года в Георгиевске от чахотки скончался Антон Богданович да Бальмен. Командование Кавказским корпусом было вверено генерал-майору С. А. Булгакову 
▲ В рапорте о победе русских войск в битве с турецким войском генерал И. И. Герман сообщил С.А. Булгакову фамилии офицеров, особо отличившихся в сражении. В их числе бригадиры Матцен и барон Беервиц, полковники Буткевич, Чемоданов, Муханов и Поздеев, подполковники Разумовский, Мансуров и Сенинберг, майоры Афросимов и Стелих, секунд-майоры Штейнгель и князь Орбелиани, войсковой старшина Луковкин, капитаны Егор и Евтифей Арсеньевы, Трейден, Палехин, Поскочин, Лебле, Телепов, Вялков, Кононов, Асеев, Чичагов, Шкапский и Деконской, ротмистры Борис Шрейдер, Зевалин, Муравьёв и Ливен, есаул Понасов, поручики Куроедов, Куликовский, Бащкатов, Шелевский, Энгельман, Башкатов, Клюкин, Таганов, Ахлебинин, Пищевич, Караулов, Вилкинс, Сурин, Одинец, Гаудринг, Семенцов и Коробов, сотники Калмыков, Небыков и Ханженков, подпоручики Стрешнев, Тарасов, Уваров, Кононов, Мауринов, Агарков, Лутовинов, Григорьев, Созонов, Григорий и Никанор Струковы, корнеты Козьма и Иван Филатовы, Пахомов, Сашрев, Михачёв, Новиков и Чернопятов, хорунжий Клименов, оберквар-тирмейстер Теревников, адъютанты И.И.Германа – Козаринов и Карабель-щиков, адъютанты Назаров, Нейман и Козлов, трубач Фёдор Пономарёв, казаки Барыкин и Ханженков.
▲ Писатель-историк И. В. Кузнецов в книге «Крепость в степи» (Ставрополь, 1987, с. 219–221) подробно описал пленение Батал-паши. 
▲ Выдающийся военачальник Гавриил Амвросиевич Луковкин (1772-1849) родился в дворянской семье, на Дону. Военную службу начал казаком в 12 лет, но уже в 10 лет с полком своего отца совершил поход на Кубань. Первый офицерский чин (есаула) получил в 1785 году, через два года, в 15-летнем возрасте, «произведён в войсковые старшины и в этом чине, командуя в 1790-1791 годы полком своего имени, ходил на Кубань, где неоднократно участвовал в делах с закубанцами. Особенно он отличился в сражении на Кубани (сентябрь, 1790), где выдержал жестокий напор неприятельской конницы и опрокинул её, а при преследовании отбил два знамени и орудие с зарядным ящиком и в сопровождении своих ординарцев наскочил на сераскира Батал-пашу и взял его в плен вместе со всей свитой. За это 18-летний юноша был произведён в премьер-майоры».
В 1797 году Луковкин был произведён в полковники и в этом же году уволен со службы по домашним обстоятельствам. Проведя почти 9 лет в отставке, в 1808 году он снова поступил на службу. В Указе императора по данному случаю было сказано, что «он принимается по отличной его способности к службе».
▲ Луковкин был назначен бригадным командиром Донских полков в Молдавской армии и с главным его корпусом в 1809 году пошёл под Браилов, где отличился в бою с турками. Позже он отличился при взятии Бабадага, при покорении крепостей Гирсова и Гюстенжи. 4 сентября 1809 года при Рассевате, командуя особым казачьим отрядом, он вновь проявил храбрость, за что император Александр I пожаловал ему бриллиантовый перстень.
▲ В 1810 году Луковкин стал командиром Донского казачьего полка и командовал, дополнительно, ещё двумя Донскими полками. Он вновь отличается отвагой и храбростью во время вылазки турок из Шумлы, при покорении Систова и Никополя, при овладении на Дунае турецкой крепостью Силистрией. 
▲ В Отечественную войну 1812 года Луковкин командовал авангардом Дунайской армии (у генерала Чичагова). Командуя четырьмя казачьими полками, он гнал войска Наполеона I Бонапарта от Березино до Вильно (Вильнюса) и Ковно. За мужество и доблесть в 1812 году был произведён в генерал-майоры. Мировую известность и всеобщее признание Луковкин получил в период заграничных походов 1813–1814 годов за бои у Ченстохова, Колькерта, Гросенгейна, когда воевал в отряде Платова. Луковкин также отличился в Лейципгской битве с французами (4–6 октября 1813 года), у Нейштадта и Тюркгейма (1813 год). Лично водил войска в кровопролитном Монмирайском сражении (30 января 1814 года), в Краонском и Лаонском сражениях, в знаменитой Фер-Шампенуазской битве. Казаками под его командованием было взято свыше 2 тысяч пленных, 87 пушек и 14 знамён.
▲ При вступлении в Париж император Александр I в марте 1814 года пожаловал Луковкину алмазный знак ордена Святой Анны 1-й степени и дважды объявил ему благоволения, а король Прусский наградил его орденом Красного Орла 2-й степени. После окончания войны, в Майнце, Луковкин принял под своё командование 12 конных казачьих полков и довёл их до Веймара. В результате полученных нескольких ранений, здоровья его ухудшилось. Вскоре он уехал на берега родного Дона и после этого уже не появлялся на полях битвы.
Генерал Луковкин был награждён орденами Святого Георгия 4-й (1810 год) и 3-й степеней (1812 год), Святой Анны 1-й степени с алмазами (1812 год), Святого Владимира 3-й и 2-й степеней (1810 год).С 26 августа 1904 года 10-й Донской казачий полк стал носить имя генерала Луковкина. 
▲ Победа над Батал-пашой была отнесена к числу крупных успехов русской армии. Одной из причин поражения Порты и её политики на Северо-Западном Кавказе было военное превосходство русского оружия и наступательная тактика русских войск. Неожиданность удара, быстрота и натиск решили исход сражения в пользу русских и над Батал-пашой. Герман писал в своих записках: «...войска Ея Величества одержали совершенную победу, с весьма малым уроном. Мы потеряли убитыми: одного казачьего старшину и 26 нижних чинов и ранеными: одного офицера и 114 нижних чинов». 
▲ Значительную роль в сражении сыграла высокая выучка войск, особенно артиллеристов, грамотность их командиров, координация действий, стойкость и мужество солдат и казаков. Решительность Германа, грамотный выбор им позиции и времени сражения, несомненно, способствовали общему успеху. Ничего подобного не показал ни сам Батал-паша, ни ведомые им войска. Князь Г. Потёмкин высоко оценил результаты сражения, назвав битву «презнаменитой». 
▲ Трофеи русских составили: 30 пушек с боеприпасами, множество огнестрельного и холодного оружия, тысячи лошадей, обозы с продовольствием, снаряжением и товарами турецких купцов, « ... мортиру походную 20 пудовую (артиллерийское орудие с коротким стволом для навесной стрельбы по закрытым целям – С.Т.), картаульных единорогов (однопудовая гаубица – С.Т.) – два, полукартаульных (полупудовая гаубица – С.Т.) и маленьких единорогов с довольным числом бомб и чинённых ядер и из его пушек нет ни одной малого калибра; сверх того более 100 бочек пороха взято мною, свинцу и разные шанцевые инструменты (инструменты, используемый войсками для самоокапывания в бою, устройства дорог и заграждений – С.Т.)».
▲ В канун Нового 1791 года в штаб командующего Кавказской линией пришёл Указ императрицы, в котором она «за сию блестящую викторию» пожаловала боевые награды многим солдатам и офицерам. Беервиц, Чемоданов, Буткевич и Муханов получили ордена Святого Георгия 4-й степени. Сам же Герман был произведён Екатериной II в полное пехотное генеральское звание – генерал от инфантерии. Его он получил, между прочим, даже раньше будущего полководца М. И. Кутузова. 21 января 1791 года Иван Иванович получил также Императорский Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия 2-й степени (на шее на ленте носился большой золотой крест, покрытый белой эмалью, а на груди – четырёхугольная золотая звезда с девизом «За службу и храбрость»), даваемый в весьма редких случаях и 500 душ в Полоцкой губернии. 
▲ Указывая причины, поражения турок, Герман писал в своих записках следующее: «Первая и главная ошибка Батал-паши состояла в том, он остановился на Кубани и без всякой надобности потерял целые три дня, в продолжение которых мог бы быть у самого Георгиевска. Тогда, хотя бы турецкая армия и была разбита в полевом сражении, всё-таки большая часть Кавказской линии едва ли была бы спасена от погрома. Во время сражения турки также сделали три важных ошибки: они не употребили всех своих сил, чтобы отбить у нас Тохтамышские горы, пока мы не успели ещё на них утвердиться, не заняли высот, лежавших у нас на левом фланге, которых мы не могли занять по своей малочисленности, и, наконец, приняли бой на такой невыгодной местности, где артиллерия их не могла нанести нам значительных потерь...»
«В свою очередь и мы, – заметил Герман, – не были безупречны в своих распоряжениях. Так, например, мы знали, и знали довольно верно, что Ба-тал-паша стоит на Лабе, а между тем не только не позаботились сосредоточить все свои силы, а напротив, отправили целый корпус за Кубань, где он простоял без всякой пользы... Мне также не следовало бы бросать свою позицию у Кубанского редута: я этим открыл Кубань и при других условиях мог подвергнуть нашу границу чрезвычайной опасности». 
▲ Победа русских войск над превосходящей по численности турецкой армией произвела большое впечатление на закубанцев. У черкесов, людей смелых и отважных, вызвали удивление храбрость и мужество русских солдат. Узнав о поражении Батал-паши, многие феодальные владельцы выразили желание принять русское подданство. 
▲ Один из лучших полководцев Султанской Порты сераскир Батал-паша был средних лет. Рослый, раскормленный, глаза навыкате, нос крупный, как болгарский перец... Таков он по описанию своих единоверцев. Пленного сераскира вместе со свитой сначала конвоировали в Георгиевскую крепость.17 ноября Батал-пашу отправили в Яссы к князю Г. А. Потёмкину-Таврическому, где в июне 1791 года состоялось подписание мирного договора между Россией и Турцией. 
В ЦГАДА сохранилось дело «О турецком паше Батал-бее», где имеются сведения о его пребывании в России в качестве пленника. Батал-паша просил у русской императрицы Екатерины II «монаршеских щедрот и милостей». 
▲ Екатерина II в Указе на имя Таврического губернатора Жегулина повелела отвести знатному пленнику под Симферополем «10 тысяч десятин земли и пенсион в одну тысячу рублей в месяц». Сын его Таяр-бей был назначен полковником кавалерии. Батал-паша провёл в крымском плену 9 лет и, только после прощения турецким правительством, в июле 1799 года, с разрешения царского двора покинул Россию. Турция вверила ему начальство в Анатолийском районе. Батал-паша довольно чисто говорил по-русски. Оставив Россию с сожалением, он первым делом отправился в Мекку для совершения хаджа.
▲ В Карачаево-Черкесии можно услышать легенду о том, что пленённый сераскир был похищен янычарами, специально посланными султаном в район, где сейчас расположен город Усть-Джегута. Уничтожив охрану казаков и вытащив Батал-пашу из ямы, в которой он находился, турки, якобы, налили в рот сераскиру расплавленное серебро, наказав его, таким образом, за позорный плен. Увы, это лишь вымысел народа.
▲ В Турции давно забыто имя некогда грозного сераскира, а вот на Северном Кавказе, который он хотел захватить, а его народы поработить, его ещё долго почитали. Военный редут носил имя Батал-паши с 1804 года, станица Баталпашинская – в 1825–1869, 1903–1921, 1926–1931 годы, город Баталпашинск – в 1869–1903, 1921–1926, 1931–1934 годы, Баталпашинский отдел – до 1922 года, железнодорожная станция Баталпашинск – до 1 июля 1966 года.
▲ Проживая длительное время в России с русским именем Ивана Ивановича, выходец из Саксонии, по другим сведениям он происходил из лифлянских дворян, Йоганн Герман фон Верзен (1741-1801) по своему уму, привычкам и образу жизни был чисто русский человек. Полный здоровяк, сероглаз. Руководитель Московского архива, историк Н. Н. Бантыш-Каменский (1737-1814) называет его бароном Германом фон Ферзен, а саксонский дипломат Гельбиг рассказывал о Германе следующее: он был сын саксонского деревенского кузнеца, изучил на родине богословие и затем отправился с рекомендациями в Лифляндию; здесь получил место дворецкого; барин его, которому он заявил о своей страсти к военной службе, одобрил его намерение стать солдатом и добыл первый военный чин. 
Сообщение Гельбига, однако, следует признать мало правдоподобным, так как, доподлинно известно, что Герман получил прекрасное образование в германских университетах, а в формуляре его значится, что он умеет говорить на языках русском, немецком, латинском, французском, английском, знает математику, инженерные науки, философию, историю, натуральные права и политику.
▲ О вступлении Германа на русскую военную службу сохранилась разная информация. В одной утверждается, что он стал прапорщиком в 1769 году. В другой говорится, что молодым штабным подпоручиком на русскую службу он перешёл «в разгар прошлой войны с турками». Злые языки говаривали, что он приехал в Россию «на ловлю счастья и чинов».Третья уверяла, что на русскую военную службу «нации саксонской из статских чинов» он был зачислен 18 января 1770 года кондуктором 2-го класса в инженерный корпус, а затем переведен в генеральный штаб колонновожатым офицером – дивизион-квартермистром поручичьего чина (24 ноября 1770 года).
Вскоре Герман обратил на себя внимание своими многосторонними по-знаниями: он был отличный и боевой офицер, и инженер, и топограф. Как способный офицер, он был назначен в генеральный штаб. В составе армии П. Румянцева, сражался при Ларге и Кагуле. Во время рекогносцировки на Дунае был контужен.
▲ После первой турецкой войны, давшей ему случай отличиться, на него были возложены важные по тому времени поручения – «составлять карты и военные обозрения русских границ с Польшей, с Финляндией и с Персией, а также по Уралу и Дону». В то же время ему было поручено составление карты Молдавии и описания Валахии, а по окончании этой работы в 1772 году он был назначен старшим квартирмейстером при корпусе графа Эльмпта в Польше. В 1773 году Герман состоял при обсервационном корпусе на шведской границе и составил карту Финляндии, а затем был назначен старшим квартирмейстером к генерал-аншефу Бибикову в Оренбургский край. 
▲ В 1774 году, во время усмирения Пугачевского бунта, Герман находился в отряде князя П. М. Голицина и, командуя его авангардом, был «в делах при Татищевской крепости, у Сакмарского городка и др., за что был произведен в обер-квартирмейстеры майорского чина (7 мая)». В этот период времени им была составлена карта всего Оренбургского похода. 
▲ В 1775 году Герман получил от Екатерины II поручение составить план Царицинского загородного дворца близ Москвы. В том же году он был послан секретным курьером в Астрахань и Кизляр для обозрения края и персидской границы, где составил карту местности между реками Тереком, Кубанью, Доном и Волгой и написал журнал своего путешествия. В 1776 году Герману было поручено определение границ земли Войска Донского. В следующем году он исполнил поручение и составил карту этой земли 
▲ Произведенный 24 мая 1777 года в подполковники, Герман выбыл из генерального штаба и перешёл в Кабардинский пехотный полк обер-квартирмейстером. Вместе с этим полком он отправился на Кавказ, где принимал участие в строительстве первых трёх крепостей Азово-Моздокской оборонительной линии – Екатериноградской, Павловской и Марьинской. 
С 4 октября 1777 года Кабардинский полк прибыл на новую позицию, где приступил к возведению четвёртой, самой мощной на Кавказской линии крепости – Святого Георгия. Руководя строительством крепости, строя её «с первого колышка, с первого камня», Герман неоднократно встречался на Азово-Моздокской оборонительной линии с А. В. Суворовым. Получив затем поручение закрыть от набегов кавказских народов реку Дон, он заложил еще 9 крепостей и тем самым положил основание Кавказской линии. 
▲ В городе Георгиевске (Ставропольский край) сохранился дом, где располагался штаб Кавказского корпуса, где служил Герман. Именно здесь был подписан знаменитый Георгиевский трактат о воссоединении России с Грузией. 
В 1778 году Герман составил проект Херсонской крепости, постройка которой была поручена ему же. Она продолжалась до 1782 года. В этом же году он был произведен в полковники (1 января). В 1783 году он был награжден орденом Св. Владимира и назначен командиром Владимирского пехотного полка, находившегося на Кавказской линии. Командуя полком, Герман постоянно участвовал в экспедициях против горцев и в 1784 году построил на Кубани крепости Преградный Стан и Прочный Окоп. 
В 1787 году Герман получил в командование один из отрядов, входивших в состав Кавказского корпуса. Занимая должность генерал-квартирмейстера, он принимал участие в военных действиях против горцев и турок. Например, отличился в стычках с горцами у Чёрных гор, у рек Лабы и Мамы, а также с турками при Анапе (1788 г.). Тогда же он составил и карту Кавказа. 
▲ После успешного участия в экспедиции Теккели (1787 год), он был назначен командиром Георгиевской бригады, в состав которой входили Кабардинский, Владимирский и Казанский полки. 21 апреля 1789 года Герман был произведен в бригадиры. Чуть позже, 5 февраля 1790 года, он получил чин генерал-майора. 
В этой должности Герман возглавил несколько экспедиций против неприятеля, в этой должности, в возрасте 49 лет, застал нашествие Батал-паши. «Всё это время он не выходил из огня, избираемый всегда для самых важных боевых операций, а его отвага вошла в поговорку между солдатами».В отличие от других полуграмотных, чопорных генералов, он был образован, рассуждал смело, быстро принимал решения, иногда вопреки мнению старшего начальства, за что получил прозвище «Храбрый Герман». 
▲ В 1791 году Герман с сожалением покинул неспокойный, но романтичный и прекрасный для него Кавказ, где прожил почти 14 лет. Последующие годы он служил в войсках, дислоцирующих в Литве и Польше. Некоторое время он находился на Балтийском гребном флоте, где строил порт и крепость в Роченсальме, а в 1792 году назначен генерал-квартирмейстером в армию генерал-аншефа Кречетникова в Литве. Здесь он успел составить карту Литвы и Подляхии. 
В 1793 году Герман командовал корпусом правого крыла этой армии и был награжден орденом св. Анны, а в 1794 году командовал в Польше в армии князя Репнина особым корпусом. При взятии Вильны он вел атаку на ретраншемент и Острую браму (ворота). За польскую кампанию был награжден орденом св. Владимира 2-й степени.
План кампании, составленный Германом во время этой войны и увенчавшийся успехом, еще более укрепил за ним репутацию хорошего стратега. В 1795 году Герман состоял в должности генерал-квартирмейстера при главной квартире князя Репнина, а затем ушёл в отставку по состоянию здоровья. Вернулся в армию уже при Павле I, который Герману явно благоволил.19 декабря 1796 года Герман был назначен шефом Шлиссельбургского мушкетного полка (в приказе назван бароном Германом фон Ферзен), и в кратчайшие сроки составил проект соединения Днепра с Западной Двиной посредством канала.
▲ В 1783 году, после смерти генерал-майора Ф. В. Баура, Генеральный штаб России пришёл в упадок. В ноябре 1796 года император Павел I упразднил Генеральный штаб, но вскоре восстановил его под названием Свиты его императорского величества по квартирмейстерской части. Свита подчинялась непосредственно императору. В апреле 1797 года во главе Свиты был поставлен А. А. Аракчеев (1769-1834) со званием генерала-квартирмейстера всей Российской армии. 
27 декабря 1797 года И. И. Герман получил звание генерал-лейтенанта, а в 1798 году был назначен генералом-квартирмейстером всей армии (фактически – начальником Генштаба) и награжден орденом Александра Невского.
В перечне, где указаны все двадцать генерал-квартирмейстеров, которые занимали этот пост в 1772–1865 годы, Герман стоит пятым по списку. 
В 1866 году Свита была преобразована в Главный штаб, который просуществовал в Российской армии по 1904 год. С 1905 года по первую половину 1918 года – вместо Главного штаба в России действовал Генеральный штаб.
▲ С назначением на должность генерал-квартирмейстера, Герман обратил внимание на съемки пограничных областей и рассылал офицеров в разные местности для снятия планов. Он сам ездил летом 1798 года в Южную Россию, чтобы принять меры к укреплению Севастополя и берегов Черного моря. Проводившиеся под его руководством картографические работы обратили внимание императора Павла I, который стал видеть в Германе человека основательного и полезного для службы. 
В 1799 году Герман был награжден орденом Св. Иоанна Иерусалимского и получил в командование один из корпусов, предназначенных для посылки в Италию против французов. Император поручил ему «по соединении с корпусом Розенберга помогать последнему своими советами, а в случае нужды принять и главное начальство над обоими корпусами».
▲ Павел I был такого высокого мнения о дарованиях Германа, что даже величайшего русского полководца Суворова хотел поставить под его контроль. Когда было принято решение о направлении Суворова главнокомандующим в Италию, император поручил Герману «иметь наблюдение за его, Суворова, предприятиями, которые могли бы повести ко вреду войск и общего дела, когда будет он слишком увлекаться своим воображением, заставляющим его иногда забывать все на свете». «Хотя он, – писал Павел I Герману, – по своей старости уже и не годится в Телемаки, тем не менее, однако же, вы будете ментором, коего советы и мнения должны умерять порывы и отвагу воина, поседевшего над лаврами».
Ответ Германа Павлу I является выражением его profession de foi по части военного искусства. «В бою он (Суворов – С.Т.), – писал Герман, – любит глубокий строй, и я также предпочитаю это построение с тем однако же различием, что по моему мнению оно должно быть приспособлено к параллельному боевому порядку, для уменьшения вреда, наносимого неприятельскою артиллериею». 
Из этих слов профессор Военной Академии, генерал-фельдмаршал Д. А. Милютин (1816-1912) делает вывод, что Герман принадлежал к числу ученых тактиков того времени, которые ставили всю сущность военного искусства в одном механизме построений, а по мнению военного историка, генерал-лейтенанта В. Ф. Петрушевского (1829-1891) Герман в этом ответе проявил себя «цеховым тактиком», смотрящим на военное дело как на «графическое искусство». 
И. И. Герман видел в А. В. Суворове лишь «старые лета, блеск побед и счастье, постоянно сопровождавшее все его предприятия». Ему не пришлось сделаться ментором Суворова: вместо корпуса, посылаемого в Италию, он получил в командование другой корпус, предназначенный для совокупных действий с английской армией против французов в Голландии.
▲ Революционный переворот, свершившийся во Франции в 1789 году, отразился на смежных с ней государствах. Испуганные европейские монархи объединили усилия в борьбе против Французской республики, но коалиция 1792 года в составе Австрии, Пруссии, Испании, сардинского и неаполитанского королей терпела постоянные поражения. Ввиду успешных революционных войн и расширения сферы влияния Франции образовалась вторая коалиция, в состав которой вошли Англия, Австрия и Россия. Позже в неё вошли Турция, Неаполь и некоторые «владельные князья» в Италии и Германии. В ноябре 1798 года русские войска вступили в Австрию, затем двинулись в Италию. Другая колонна направилась в Швейцарию.
11 июля 1799 года, в рамках борьбы с Францией во второй антифранцузской коалиции, между Россией и Англией был подписан договор о направлении секретной экспедиции в Бутавскую республику.
▲ В то время, когда Суворов начал поход в Италию (1799 год), Герман получил в командование 18-тысячный десантный корпус и приказ о выступлении в Ревель. Во главе этого корпуса император Павел I направил его в Голландию – для участия в военных действиях против Французской Республики. В составе войск коалиции Англии и Австрии, корпус Германа должен был освободить страну тюльпанов от господства французских колонизаторов. 20 июля на эскадре адмирала Чичагова из Ревеля отплыла дивизия генерал-майора Эссена, в августе – генерал-майора Жеребцова. Английские войска, численностью в 31 тысячу человек, были вверены генералу Аберкомби.
▲ Общее руководство экспедицией принял на себя главнокомандующий объединёнными силами герцог Йорский, но, задержавшись надолго в Англии, он лишь в начале сентября организовал общее наступление. Флот Бутавской республики перешёл на сторону союзников. В стычке при Зейпе союзные войска отразили все атаки республиканской армии Брюна, чем способствовали высадке десанта.31 августа 1799 года Герман с одной из дивизий приплыл к берегам Голландии, но из-за ненастной погоды смог высадиться только 2 сентября. Русские, не привыкшие к морскому путешествию, были очень утомлены, однако в тот же день вынуждены были совершить сложный переход по сыпучему песку. Вечером 7 сентября 1799 года в окрестностях Берген-ан-Зе, где уже расположились английские войска, на берег высадилось последнее подразделение русского десанта отряда Германа. На следующий день Йорский назначил общую атаку, но, узнав, о поздней высадке русских, отменил своё решение, чтобы русские войска смогли отдохнуть и подготовиться к бою. Германа не устраивал такой поворот событий, так как он не желал отсрочить свое столкновение с неприятелем из-за усталости русских войск. 
▲ Получив в командование первое отделение союзной армии, взвесив все свои шансы в предстоящем бою, он решил атаковать французов в темноте – за два часа до рассвета. Ночь с 7 на 8 сентября напомнила ему другую – c 29 на 30 сентября 1790 года. Тогда тоже пошёл мелкий дождь, что Иван Иванович всегда считал доброй приметой, предвещавшей успех. Отряд двинулся вперед, без проводников и без материалов для устройства переходов через реки и каналы. 
Под покровом ночи русский десант стремительно и напористо атаковал войска французского генерала ван Дамма. Несмотря на все неблагоприятные обстоятельства, первоначально перевес был на стороне русских: они выбили французов из трех ретраншементов, взяли несколько батарей, завладели тремя укрепленными деревнями и захватили в плен 1000 французов и 14 пушек. Затем десант Германа ворвался в Берген-ан-Зе – ключевую позицию французов. Эта молниеносная атака подтвердила расчёт генерала. Захватив город, Герман более четырёх часов ожидал подкрепление англичан, но те не поддержали вовремя удачный штурм русских.
Англичане выступили гораздо позже, кроме того двигались медленно и с большой осторожностью. 
▲ Французы воспользовались промедлением англичан, и решили всеми силами напасть на русских, захвативших город Берген. Когда же, наконец, около 11 часов дня, англичане появились – было уже поздно: французы, которыми командовал генерал Брюн, к этому времени успели оправиться от удара. Являясь лучшей армией мира, они подтянули крупные силы, окружили город и атаковали русских. Вскоре бой завязался в самом городе.
Герман дважды отразил неприятеля, но, не видя более возможности удержаться в Бергене, постепенно стал его покидать. Именно в это время его войска были атакованы французской кавалерией и пехотой. Русские ударили в штыки, но не могли осилить превосходящего их численностью врага.Невооружённым глазом, несколько часов подряд, герцог Йорский наблюдал со стороны неравное сражение, но, боясь потерять удобные позиции, так и не попытался помочь русским, которые уже с большими потерями покинули Берген. 
▲ 8 (19) сентября, отрезанный от войска, генерал Герман в сражении был ранен и неожиданно вместе со всем штабом попал в плен. Увидев поражение русских, герцог Йорский быстро направил свою армию к проливу Ла-Манш, а затем домой – в Англию.
▲ Русские войска потеряли в этом сражении убитым, ранеными и взятыми в плен до 3000 человек. 24 сентября 1799 года, еще до получения известия о поражении Германа, Павел I авансом произвел его в генералы от инфантерии. Когда же печальная весть достигла Петербурга, император крайне разгневался и 27 сентября издал приказ об исключении Германа со службы «за дурной поступок». 
▲ Герцог Йорский и сам король английский выступили защитниками Германа перед Павлом I. Герцог объяснял неудачу русских «более всего их излишним порывом рвения и воинского жара».
Для оказания помощи союзникам Павел I послал в Голландию с войсками лучшего своего полководца М. И. Кутузова, который, дойдя до Гамбурга, вынужден был вернуться назад «ввиду отсутствия армии герцога Йорского на континенте».
«Главное несчастье для нас, – писал герцог Йорский в своём донесении, – заключалось в потере храброго Германа, который пользовался таким уважением и доверием войск. Останься, он цел, он дал бы иной оборот сражению». Французы также оправдывали Германа, приписывая его поражение нерасторопности англичан, которые не поддержали их своевременно. 
▲ Пленённый Герман содержался во французской крепости в Лилле. Потрясённый своей фатальной неудачей, постигшей его, на сей раз, Герман был на грани психического расстройства, перешедшего в тяжёлую нервную болезнь, едва не стоившую ему жизни. На просьбу об освобождении его под честное слово французский военный министр Бертье отвечал, что Герман может быть отпущен не иначе, как по возвращении во Францию всех генералов пленённых в Италии Суворовым, но Павел I не согласился на это, и Герман пробыл в плену до заключения мира.
▲ 21 сентября герцог Йорский предпринял вторую попытку овладеть Бергеном. Изрезанная каналами местность к этому времени превратилась из-за дождей в озеро. Командование войсками осуществлялось бездарно, и к тому же Брюн организовал успешную оборону. Атака крупных результатов не дала, хотя французы и оставили город. 25 сентября главный удар был направлен на Кастрикум. Русские войска овладели им, но без поддержки союзников, вновь вынуждены были отступить. 
2 октября 30 тысяч русских и английских солдат штурмовали Алкмар, пытаясь выбить оттуда французов, находившихся под личным командованием генерала Брюна. Сражение закончилось отступлением республиканской армии и захватом города союзниками. 19 ноября герцог Йорский заключил с французами мирный договор, одним из условий которого было освобождение из плена шести тысяч русских солдат и офицеров, находящихся на острове Джерсей.
▲ В тяжёлом депрессивном состоянии Иван Иванович Герман возвратился в Россию, где представил императору объяснение своих действий. Он был оправдан и 6 ноября 1800 года зачислен на службу, но назначения на должность получить не успел. Перенесённый шок сказался на его здоровье, и 9 июня 1801 года, в возрасте шестидесяти лет, он тихо и незаметно скончался в Петербурге. Говорят, что перед смертью Иван Иванович сильно тосковал по Кавказу. Вечно занятый собственной суетой, Петербург менее всего интересовался судьбой человека, отстоявшего южную границу России на берегах Кубани. Очевидно, в связи с этим и могила И. И. Германа не сохранилась.Герман был женат на Шарлотте Ивановне Герард – дочери известного инженера-гидравлика, тайного советника Герарда Ивана Кондратьевича (Gerard Johann Conrad (1720-1808). Вместе с женой он воспитал четырех детей.
Несмотря на то, что Герман отличался честностью, усердием, храбростью, умом и добротой, он, вместе с тем, был вспыльчив и несколько самоуверен. Когда после высадки в Голландии и выступлением в поход, младшие генералы спросили его, где им остановиться, он ответил: «На плечах французов».
▲ В станице Баталпашинской у станичного атамана всегда хранился портрет покойного генерала Германа, пожертвованный казакам в память об отважном полководце генерал-лейтенантом О. Б. Рихтером. После переизбрания местной власти портрет передавался очередному атаману из рук в руки как станичная реликвия. 
В начале XX века, после долгих уговоров, этот портрет для своей коллекции картин приобрёл известный ставропольский нотариус Г. К. Праве, будущий основатель музея. Ныне портрет И. И. Германа фон Верзена находится в Ставропольском государственном объединённом краеведческом музее имени Г. Н. Прозрителева и Г. К. Праве.
▲ После поражения Батал-паши турки никогда больше не заходили так глубоко на Кавказ. Сейчас только боевые башни да старинные казачьи песни напоминают о прежних битвах. Значение этого события заключалось в том, что турки не только потерпели поражение от малочисленного русского войска, но и не смогли склонить, на свою сторону народы Северного Кавказа. 
▲ В 1896 году в Екатеринодаре была издана брошюра «Погром Батал-паши на берегах Кубани 30 сентября 1790 года». Вместе с предисловием атамана Баталпашинского отдела И. Браткова в ней был напечатан «Журнал кампании по Кавказской линии покойного генерала от инфантерии и кавалера Ивана Ивановича Германа 1790 года от 22 сентября по 30 число», примечания к журналу подъесаула 2-го Хопёрского казачьего полка В. Г. Толстова и рапорт генерал-майора С. А. Булгакова князю Потёмкину от 8 октября 1790 года. Сам же «Журнал» И. И. Германа для читающей публики впервые был опубликован довольно поздно – в декабре 1825 года в Санкт-Петербургских «Отечественных записках». 
▲ Геннадий Ковалёв – житель Черкесска, активный член Коммунистической партии Российской Федерации, в часы досуга пишет стихи. Свою небольшую поэму «Батал-паша» он посвятил далёкому историческому прошлому.