Исторический Черкесск: Энциклопедия: ДНЕВНИК «АНТИЛОПЫ» октябрь 1942


3-е октября

С каждым днем добавляется немецких крестов. Городской сквер превращается в кладбище. Кого только тут не хоронили. До революции, рядом с собором, – высших церковных пастырей. После нее, чуть в сторонке и уже с новыми почестями, – красных партизан и чекистов. С приходом немцев обнаружили в яме с известью на тюремном дворе много трупов заключенных. Их останки, уложенные в несколько десятков гробов, похоронили тоже здесь, в братской могиле.

По рассказам нашего Степы, народу в сквере было полно. Службу провели бородатые батюшки с кадилами и молитвами. Большущий деревянный крест с надписью «Жертвам НКВД» поставили один на всех.

После отпевания толпа хлынула в Союзный переулок помянуть убиенных.

Степан с дружком успели через проходной двор добраться и примоститься на краю стола рядом с двумя небольшими девчушками. Севшие тут же крепкие, еще при силе, сердобольные старушки сдвинули с лавки неприглашенную молодежь. Так и ушли ребятишки домой, не попробовав поминальной лапши.
С тех пор в оставшейся свободной северной части сквера начали хоронить немецких солдат. Выносят их прямо из дверей Дома Советов. Там у них большой госпиталь. Братских могил фрицы не делают. У них и в земле – полный порядок. Каждому свое место. И хоть кресты у них одинаковые, по форме фюрерского железного, с расширенными концами, но каждому свой личный, с каской и надписью, а главное, со своим номером.

Вот и сегодня появился новый, 86-й: «Майор Отто Пильце. 1914-1942». Земля совсем свежая. Видно, нынешним утречком вынесли.

Где его догнала наша пуля или осколок? Может, на перевалах, а то и под Нальчиком, Моздоком или Орджоникидзе. Кто и в каком звании будет следующим, посмотрим. Но самое интересное увидели позже, когда возвращались с базара и втроем несли один маленький кремушек для нашей зажигалки, купленный за 10 рублей. У одной из могил на середине кладбища стояла, вся в черном, молодая немка.

В руке у нее был букет алых роз, а другой она удерживала натянутый овчаркой поводок. Два офицера поддерживали женщину под руки. Ксендз у креста все время молился, складывал ладони, каждый раз склоняя к ним лысую голову. Фрау вырвалась из офицерских рук и отпустила поводок. Собака, припав к земле, подползла к самой могиле и заскулила, тихонько подвывая. Следом, раскинув руки, бросилась к невысокому холмику и ее рыдающая хозяйка. Фото-лейка, висевшая через плечо, упала рядом.

– Далеко заехала фравочка, – шепотом заговорил Виталий. – Видно, муж был большой начальник.

– Ну, а пес-то каков, а? – вступил в разговор Фэд. – И под землей чует своего хозяина.

– Заметьте место! – шепнул я друзьям. – Хоть после прочитаем, кто он.

Когда выходили из сквера, оглянулись. К кладбищу подходила группа немецких офицеров. Среди них выделялась фигура высокого и тощего коменданта Тайке. Голос собаки слышен и здесь, на Первомайской. Втроем зашли к Бабаханьянцам. Это близко, на Красноармейской, нам по пути. У Ани и Степана уже сидели гости – Маша Торопова и Лида Чикова. Случайно собралась самая активная и живая четверть нашего бывшего восьмого. Встретились как родные, не виделись с августовского похода в колхоз. Вспомнили школу и былое, а после начались расспросы и рассказы про тяжкое нынешнее.
Главными темами были положение на фронтах и то, когда же придут наши. Степан вспомнил про большую фотографию в витрине комиссионки против почты. Видели и мы эту хвастливую фашистскую фотоагитку. На ней группа немецких солдат-альпинистов с флагом рейха салютовала из автоматов и ракетниц,
отмечая победу над вершиной. Внизу – заголовок из берлинской газеты: «Покоренный Эльбрус венчает конец павшего Кавказа». Мы ободрили наших друзей. Рассказали, что не так все плохо на фронтах, как рисуют немцы. Наши близко. Фронт на перевалах остановился. Фрицев даже поперли с южных острогов хребта. Упорные оборонительные бои идут под Нальчиком, Малгобеком, Орджоникидзе.
Героически держится и не сдается Сталинград. А к Москве в этом году они и нос совать не думали.
Вот такая обстановка сегодня, причем информация эта из самых надежных источников – Совинформбюро.

– Слушаете Москву? – прямо спросила Маша.

– Иногда бывает! – не вдаваясь в подробности, ответил я. Все здесь свои, доверять им можно.

Девчата попросили чаще заходить к ним с новостями, а Степа пообещал заглянуть в гости на Покровку, как только подует ветер, чтобы посмотреть на дающий ток «Цу Баум». Все вышли во двор проводить нас, даже мать, с шитьем в руках, появилась из другой комнаты. Кто-то сразу услышал гул самолета. Пока искали его глазами и по звуку определяли – чей, три оглушительных взрыва потрясли воздух и подняли на Псыжских буграх фонтаны земли и клубы дыма.

– Опять мимо моста! – громко сказал Вит.

– Всем в укрытие! – скомандовала Маша.

Пришлось подчиниться. Побежали мы к щели у начала огорода, которую помогали рыть еще прошлой осенью. Всей гурьбой заполнили ее до отказа.

– В тесноте, да не в обиде! – весело начал Вит, но в этот раз было не до шуток.

Мы приподнялись над узким окопом, стали внимательно слушать и высматривать нарушителя покоя.

– Вот он, над головой! – крикнул Степа, показывая рукой вверх. В голубом осеннем небе, на очень большой высоте, медленно возвращался на юго-запад наш одинокий ТБ-3. Отбой объявили сами, когда самолет скрылся за Конзаводской горой. Девчонкам и маме подали руки и помогли выбраться из глубокой щели.

Попрощавшись еще раз, отправились домой.