Ассистент

Исторический Черкесск: Энциклопедия: Малышев Алексей Александрович



«Зеленый парус» Алексея Малышева

Исполнилось 105 лет со дня рождения выдающегося ученого, доктора биологических наук, профессора и писателя-краеведа Алексея Александровича Малышева. Долгие годы жизни он посвятил Тебердинскому государственному биосферному заповеднику, где занимался выращиванием женьшеня в буковых лесах, и благодаря ему чудо-корень обрел вторую родину в наших горах. В переводе с китайского это реликтовое растение семейства аралиевых означает «человек-корень». Многолетние исследования ученого-биолога из Теберды позволили детально разработать технологию промышленного производства женьшеня на Северном Кавказе, теперь им занимается ряд лесхозов Ставрополья. Алексей Малышев написал около 80 научных работ и 24 художественных произведения, чьими героями в основном являются простые горцы: это – умудренный жизненным опытом аксакал Тебердука, лесник заповедника Заур, чабан Джашау, участник боев на Марухском перевале Азрет Якубович… Его книгами «По следам Апсаты», «Орлы вылетают на рассвете», «Встреча ветров», «Тропою романтики» зачитывались многие поколения, черпая в них любовь к родной земле и восхищаясь благородством и душевной красотой действующих лиц. Из воспоминаний народного поэта КЧР Назира Хубиева:

– Перед войной летом мы жили на кошу под Мухинским перевалом, где отец пас табун колхозных скакунов. Недалеко от нашей стоянки находились метеобудки, рядом выделялись буйной зеленью участки, огороженные жердями. Там росли разные культуры: турнепс, картофель, репа столовая, зерновые. На этих участках работал человек, о котором отец рассказывал мне много интересного: «Этот русский агроном занимается изучением высокогорных альпийских лугов и выращиванием овощей и зерна на высоте двух с половиной тысяч метров над уровнем моря. Он обещал в августе угостить нас картошкой»… С высоты птичьего полета его солнечный участок всегда чудился мне зеленым парусом, устремленным в невидимые просторы. Кто мог подумать тогда, что спустя годы этот человек станет профессором, членом Союза писателей СССР, и меня с ним свяжет большая творческая дружба! В 1957 году я приехал в Мухинское ущелье, чтобы посмотреть на гнездовья своего раннего детства, и по чистой случайности встретился с Алексеем Малышевым, там, где когда-то зеленел его мятежный «парус»…

А мне, автору данного материала довелось свидеться последний раз с Алексеем Малышевым за полгода до его кончины, и было это перед наступлением нового, 2000 года.

Помнится, в тот незабываемый декабрьский день я была приятно удивлена, когда на пороге дома меня встречал все такой же подтянутый молодцеватый пожилой мужчина. А не виделись мы с ним ровно десяток лет… Слово «старик», несмотря на то, что ему было уже хорошо за 90, так ему и не пристало. Это был настоящий джентльмен, и держался он именно по-джентльменски: пропустить впереди себя даму, открыть перед ней дверь, с особым шиком отвесить поклон, держаться бодро и располагающе и не говорить о хворях – таков был его стиль поведения. Так заставляло себя вести до преклонных лет его дворянское происхождение…

В скромном небольшом доме на территории заповедника, где главное место занимали книги, все дышало атмосферой интеллигентности, а в смысле обустройства быта, то из окна виднелись и сад, и огород, где копались куры-несушки, из кухни разносился упоительный аромат свежесваренного кофе по особому рецепту – непременно с корицей и чуточкой кардамона, который хозяйка дома разливала из джезвы по фарфоровым чашечкам. Фон дому, где жил ученый с мировым именем, ненавязчиво и заботливо создавала на протяжении 70 лет супружеской жизни своими руками его жена Анна Максимовна Российская («Леша настоял при регистрации нашего брака, чтобы я сохранила свою звучную фамилию», – призналась она).
– Нюра всегда была и есть для меня ведущей жизненной силой – разумной, теплой, живой, полной жизненной мудрости и жертвенности, – так отзывался профессор Малышев о своей второй половине.
… Дома в тот декабрьский полдень уходящего миллениума они были одни и неспешно готовились к встрече нового, 2000 года. Дети уже давно определились в жизни: дочь Изабелла жила в Твери, сыновья Артур и Олег – в Ставрополе и Москве. Кто же знал тогда, что для четы Малышевых это будет последний совместный новогодний праздник – время уже неумолимо отсчитывало дни и месяцы земного срока Алексея Александровича, хотя по его молодцеватому виду тогда этого нельзя было даже предположить…

У Малышевых – старших было четверо внуков и столько же правнуков, и летом их уютный дом, укромно спрятавшийся под сенью реликтовых деревьев, в окружении небольших озерков был прекрасным местом отдыха для младшего поколения. Для них – экзотика, курорт, а для деда с бабушкой – надежный причал, без которого они не мыслили жизни…

Листая автобиографическую книгу А. Малышева «Корни жизни», я наткнулась на строки стихов известного российского поэта Николая Тихонова, который был большим другом профессора: «Горных рек нескончаемый гул, пред которым я в вечном долгу, он в крови моей, сердце моем, с этим гулом мы вместе умрем, голубая вода Теберды». Это и про них, чету Малышевых, проживших здесь полвека и до конца жизни очарованных Тебердой.

… О профессоре Малышеве при его жизни было немало написано, и он стоил этого. Ведь по большому счету он являлся долгожителем науки – не каждому было дано в 93 года находиться на рабочем месте, трудясь в заповеднике ведущим научным сотрудником. За год до ухода из жизни он выпустил свою очередную книгу «Внедрение женьшеня в новые регионы его разведения в России, странах СНГ и Балтии». На базе Тебердинского заповедника при Малышеве было проведено 7 межрегиональных семинаров ученых и практиков-женьшеневодов бывшего СССР по обмену опытом, где заслушивалось свыше 200 докладов.

– Чтобы вырастить женьшень, нужны не просто знающие, но, прежде всего, любящие свое дело люди, – говорил А. Малышев. – И успех дела решал не климат, а именно преданные выбранной стезе специалисты.

Во время нашей беседы, не удержавшись, помню, задала ему вопрос, давно вертевшийся на языке: «Видимо, секрет вашего долголетия все-таки в женьшене, настойку которого по своему особому законспирированному рецепту пьете ежедневно вместо чая?» Малышев заразительно рассмеялся: «Все в разумных пределах, но если откровенно, забываю принимать женьшень регулярно – так на работе закрутишься или не можешь оторваться от рукописи»… А Анна Максимовна добавила: «Главное – здоровый образ жизни. Мой супруг не пьет и не курит на протяжении всей жизни. У него есть любимое дело и прочный тыл»…

Их жизнь уложилась в значительную часть ушедшего века и отразила многие события. Алексей Малышев был внуком дворянки М. Тучковой-Огаревой, доводившейся родственницей поэту-демократу Николаю Огареву (да-да, речь идет о том самом, который дружил с Герценом, издавал журнал «Колокол» и был в немилости у царя). До семи лет Алеша Малышев воспитывался у бабушки, потому что родители его за студенческую революционную деятельность были отправлены в далекую ссылку, потом эмигрировали за границу. Мать А. Малышева, Ольга Огарева, ушла из жизни в 28-летнем возрасте в местечке Баденваллер в Германии. Спустя много лет сын обратился в Министерство иностранных дел СССР, с просьбой отыскать могилу матери. Поиски увенчались успехом, и он сделал на надгробном камне надпись: «Малышева-Огарева О. А. 1884-1913».

После смерти матери и бабушки маленький Алеша жил с отцом, а зарабатывать на хлеб ему пришлось с 14 лет. Свою трудовую деятельность он начал в Железноводске, где ему довелось работать переписчиком, библиотекарем и одновременно продолжать учебу в школе. Писать рассказы он начал с 9 лет, впоследствии стал издавать школьный рукописный журнал «Парус». В 1930 году А. Малышев поступил в Саратовский сельхозинститут, где встретил 16-летнюю Нюру, крестьянскую дочь, ставшую его женой.

– Я влюбилась в него с первого взгляда, – вспоминала Анна Максимовна – Добрый, предельно честный, интеллигентный, он мог быть одновременно и жестким, и бескомпромиссным, когда этого требовали обстоятельства. В его книгах всегда присутствует мысль, что без сопричастности с природой нет полноты человеческой жизни.

Так родилась его книга «По следам Апсаты». По древним верованиям горцев, Апсаты – божество, охраняющее природу и мир диких животных. Молодой лесник Заур принял эстафету прошлых поколений сберечь родные горы, леса, зверей и птиц. Здесь же к нему приходит первая любовь. Книга вышла в 1975 году и имела большой успех у горцев. Многие при встрече благодарили автора: «Спасибо вам «Апсаты»!». А однажды ему пришло письмо из Нальчика от учителя Юсуфа Каракетова: «Мы знаем, как Вы любите горы, приезжайте к нам в Балкарию!»

Занимаясь самоотверженной природоохранной деятельностью, Алексей Малышев мог подвергать критике самых высоких партийных и хозяйственных боссов и требовать от них бережного отношения к лесу. А однажды он имел разговор на волнующую его тему с самим председателем Совмина СССР Алексеем Косыгиным, когда тот в конце 60-х годов вместе с президентом Финляндии Урхо Кекконеном наведался в Теберду. Малышев в лоб задал вопрос: «Почему мы так плохо оберегаем наши природные богатства, хотя все понимают их роль и значение?!». Руководитель государства туманно ответил, что стране нужно много древесины и не всегда можно уследить за соблюдением правил защиты леса на местах. Но потом, правда, Косыгин с горечью признался: «Да, мы не умеем оберегать природу. Я вот избегаю ехать на Домбай, где побывал несколько лет назад. Знаю, что там делается, и не хочу портить свое первое впечатление». Заметим, это было 43 года назад! Видел бы сегодняшнюю вакханалию в Домбае незабвенный товарищ из Политбюро…

В один из своих юбилеев А. Малышев получил телеграмму от писателя Леонида Леонова, автора культового в свое время романа «Русский лес»: «Желаю Вам, дорогой Алексей Александрович, новых успехов в нашем общем деле поддержания живого окружающего нас мира, теперь уже целиком зависящего от разума и совести человека».

Из воспоминаний Назира Хубиева:
– После завершения работы Малышева над документальной повестью «Горный обвал», посвященной трагическому периоду в истории карачаевского народа, испытавшего 14-летнюю ссылку, мы долго беседовали с Алексеем Александровичем. Писатель был бесконечно рад принятию закона «О реабилитации репрессивных народов». В своей повести он сумел объективно показать события периода оккупации территории Карачаево-Черкесии фашистами и жизнь карачаевцев в Средней Азии и Казахстане. Говорят, нравственный облик человека определяется его отношением к хлебу и родной земле. Алексей Малышев, в свое время работавший и в Полтаве, и Грузии, и на Алтае, (в этих регионах ученый бывал наездами, не изменяя любимой Теберде), был одним из тех, кто помогал становлению колхозов в Тебердинской долине. В конце 30-х годов он писал рассказы, которые печатались на страницах газеты «Красный Карачай». Многие эти произведения переведены на языки бывшего СССР, а повесть «По следам Апсаты» увидела свет на карачаевском языке в переводе моего старшего брата, народного писателя КЧР Османа Хубиева. Алексей Александрович ушел из жизни в 2000 году, и с ним в Теберде прощались и цвет интеллигенции республики, и власть предержащие, и простые люди. Когда я думаю о Малышеве, мне всегда чудится зеленый парус, как творческое начало крупного ученого и талантливого писателя…

… Помнится, во время той нашей последней встречи мы затронули с А. Малышевым тему героического начала в современной литературе. Как раз в то время наблюдался разгар бума ранее изолированного от нас легковесного и ломающего психику чтива, то, что мы называем бульварной литературой. Любопытный народ в большом количестве поглощал неконтролируемый объем триллеров, эротики, детективов, тупея от бездумья и развращая душу бесконечными подробностями чужого интима. Издатели, более не обремененные рамками цензуры, срывали немалый куш, активно участвуя в процессе убиения интеллекта социума. Слово «патриотизм» вообще исчезло из оборота речи, как будто его никогда и не употребляли, –… шли лихие 90-е…

«В моем представлении сегодня жизненный героизм заключается в том, чтобы оставаться верными базовым принципам подлинного человеческого существования, по которым деньги, материальные блага есть не цель и смысл, а лишь условие человеческого бытия, – говорил А. Малышев. – Люди, которые живут по этим законам, сформированным еще православием, продолженными великой русской литературой, – они не могут принять насилие над совестью и справедливостью, которое океаном разлилось в современной жизни. Без героизма в жизни не может быть его и в книгах»… Боже, как же актуальны эти слова, высказанные праведником и мыслителем, чье имя в горах Карачая стало легендой… Нет, ничего не изменилось с тех пор в этом подлунном мире! Тяжело сознавать, что мы дожили до того времени, когда героизмом считается только само стремление жить по совести.
Перелистывая страницы книг А. Малышева, каждый раз убеждаюсь – как они духоподъемны, как заставляют верить в наш народ и лечат душу! За этим стоит почти мистическое знание писателем Кавказа и его заветного уголка – Тебердинского ущелья, и это поистине апогей народной горской жизни, ее внутренней глубины, ее душевного богатства. И полная сил и веры в будущее, в возможность счастья жизнь…

… В ту последнюю новогоднюю ночь для Алексея Малышева они с супругой накрыли праздничный стол на две персоны, бутылка шампанского – символический атрибут – была разлита в высокие бокалы, а блики зажженных свечей отражали блеск их счастливых глаз. «Бабушка рядышком с дедушкой столько лет, столько лет вместе», - по очереди пропели им внуки и правнуки по телефону вместе с новогодними поздравлениями. И мерцание свечей, зажженных на стыке уходящего столетия, было безмолвным гимном их, достойно прожитым годам и вечной любви: «С этим гулом мы вместе умрем, голубая вода Теберды».
… Анна Максимовна пережила мужа на полтора года. Их прах покоится рядом на Джамагатском кладбище.

Людмила ОСАДЧАЯ.
http://www.denresp.ru/