Исторический Черкесск: Энциклопедия: НА СТРАЖЕ РУССКИХ РУБЕЖЕЙ


Наш полк. Заветное, чарующее слово
Для тех, кто смолоду и всей душой в строю.
Другим оно старо, для нас – всё также ново
И знаменует нам и братство, и семью.

Константин Константинович Романов,
Великий Князь
«…казачество как лихие конники с копьями и саблями – на суше и отважные мореходы – на море, представляя передовой оплот великого славяно-русского племени …осталось победителем над всеми своими многочисленными врагами на славу великих свободолюбивых предков и в назидание грядущему, несокрушимому и гордому потомству». Е. П. Савельев, русский историк
«Все офицеры и казаки Хопёрского полкового округа – служащие, льготные, отставные старики и малолетки, составляют одну общую семью без различия очередей и разрядов. Все они или соседи, или родственники, или станичники, имеющие одно общее происхождение, принадлежащие к одному сословию и населяющие определенный участок своей же казачьей войсковой земли, утвержденной за ними правительственной властью». В. Г. Толстов, историк 
Кубанского войска
История казачества – одна из самых запутанных. Кто такие вообще казаки? Народ или социальное сословие? Трудно однозначно ответить на этот вопрос. Но одно можно утверждать со всей определённостью: казаки – свои люди и для России, и для Кавказа. Православной верой они тяготеют к славянским традициям, но менталитет у них не среднерусский, а скорее кавказский. И национальный костюм у них тождественен горскому костюму.
Автор известной трёхтомной «Древней истории казачества», изданной в городе Новочеркасске в 1916 году, Е. П. Савельев считал казаков особым народом и выводил их предков из необозримых глубин истории – от этрусков через скифов, сарматов, гуннов, хазар и славян.
В здешних местах к казачьему или не казачьему происхождению издавна относились ревниво. Хотя вслух об этом особо громко не высказывали. Советская власть многие годы выбивала эту «дурь», подчас излишне сурово.
У некоторых вместе с душой. И чем глубже эта ревность скрывалась, тем болезненнее переживалась.
Казачество, казак… В моём представлении это были бородатые злодеи с нагайками, которые убивали демонстрантов на улицах городов России. А «белые» ассоциировались с каппелевскими офицерскими шеренгами из кинофильма «Чапаев». Чёрные мундиры, белые ремни, вычищенные до блеска, бритые офицеры с сигарами.
Пришлось мне как-то в семидесятые годы прошлого столетия сидеть со стариками на одной из лавочек, стоящих на аллее по улице Первомайской – с южной стороны городского сквера. Один из них рассказывал, что местных казаков знает давно, воевал в гражданскую войну в этих местах. Возле какой-то балки в бою дрался с казаками Хопёрского полка. Рану получил, но скоро выправился и поныне готов служить народу. Сзади меня кто-то тихо, но внятно промолвил: «Это ты не на меня нарвался…» Оглянулся – дед был седой, усатый, улыбчивый, продубленный степными ветрами и жарким солнцем. С жёсткой и твёрдой походкой, ходил он быстро, как будто торопился куда-то, хотя и согнуло его пополам. Потом мне доверительно вполголоса объяснили, что он «кавалер» и у него полный бант крестов. Словосочетание «полный бант» для меня ничего не значило. А кресты думал христианские, только изготовленные из разного металла.
С тех пор немало времени прошло. За эти годы мои познания о казачестве значительно расширились. Познакомился со многими казаками – настоящими, старыми. Стремясь уточнить какие-то факты, фамилии, узнать, что же это были за люди, в те, далёкие 20-е годы, мне часто приходилось обращаться к оставшимся ещё в живых старожилам. И часто, к моему удивлению, лица дедов озарялись: «Ефим Семёнович? Помню, был такой… Бабка, ты помнишь Ефима Семёновича?» И бабка улыбалась…
Об «активных контрреволюционерах», о белогвардейцах, о злостных «врагах народа» старики вспоминали как о людях добрых, сильных, честных. Служили, воевали, зарабатывали кресты и медали. И носили, глаз не прятали… «Мы их честно заслужили. Кровью…», – казалось, говорили со «служивых» фотографий ясноглазые парни с красивыми чубами и усами. Вас бы ребята, да на хорошее дело! Вообще интересно: предки наши совсем иначе на фотокарточках выглядят – гордость у них, что ли была, чего на современных фото запечатлеть не удается.

Не пойму: то ли раньше фотоаппараты лучше были? То ли фотографы? Нам до них далеко…Со стариками тоже всякие беседы были. И приятные, и не приятные. Но, искренние. Крушили друг друга доводами и фактами, опровергали, клали на обе лопатки. Душой никто из нас не кривил. «Ну, а если б их не разбили, сами бы они перешли на сторону Советской власти?» «Ну-у! Дождёшься! Они такие заядлые были. Опора трона и самодержавия».

Во все времена девизом казаков были честь, слава, верность, православие, любовь к Отечеству и – целомудрие, то есть строгая нравственность, чистота. Откуда эта отчаянная храбрость и бесстрашие, которые так необходимы в бою? В богатырской силе, вдохновенной стихийной жажде вольности и красоты. В удивительной непогрешимой уверенности в том, что у казаков всё красиво. Песни. Танцы. Одежда. Походка, еле касающаяся земли. Конь. Его убранство. Посадка в седле – небрежная, свидетельство высокого искусства всадника, цепкая, устойчивая. Звон шпор вкрадчивый, стремительно-соблазнительный. Гордый орлиный взгляд. Фуражечка, на голове чудом держащаяся, заломленная набекрень, из-под которой «чубчик кучерявый, развеваясь, вьётся по ветру». Что не казачье – то некрасиво.
В чём заключается тайна характеров кубанских казаков? Воин. Хлебопашец. Скотовод. Рыболов. Охотник. Рубака… Даже в песне колючие, злые слова: «Коли! Руби! Бей!» И тут же:
«Разродимая моя сторонушка, не увижу больше я тебя. Не увижу, голос не услышу, на утренней зорьке в саду соловья. А ты, разродимая моя матушка, не печалься дюже обо мне, Ведь не все же, моя дорогая, умирают на войне…»
Беспощадный рубака с широкой и жалостливой душой нараспашку ко всему живому. Свирепая жестокость к недругам, и святая нежность ко всему сущему. Неизбывная память об ушедших, любовь к Отечеству и беспрекословное послушание старшим. Гонимое, преследуемое всеми царями и всеми пришельцами с Востока, Юга и Запада, казачество. Но не покоряющееся. И в то же время, правдивое, отчаянно храброе и терпимое ко всем религиям и нациям.
У одной старушки я видел старую фотографию. Запечатлены на ней строевые казаки станицы Баталпашинской. Год – 1914-й. Начало Первой мировой войны. Потом была революция и война гражданская. Они ещё не «красные», не «белые». Они – просто казаки. Перед отправкой на фронт. Стройные. Красивые. В казачьей форме.
Красота. Удаль. Мощь. Христианство. Вера в Воскресение из мёртвых – вот вдохновляющая сила казаков. Ничего подобного история не знала. Казачество – это рыцарская элита человечества. Казаки-удальцы, покорители не только Дикой степи, но и женских сердец, они могли народиться только в России, этой колыбели и спасительнице всех народов мира. Смуглолицых кубанских казаков узнавали и по посадке на коне, и по внешнему виду – ведь они женились лишь на красивых девушках-невольницах, добывая их в Крымском ханстве, Трапезунде, Синопе, Константинополе…
До Великой Октябрьской социалистической революции Россия держалась на трёх китах: на духовенстве, интеллигенции и крестьянах-казаках. Духовенство внушало заповеди, по которым мудро и с пользой для ближних, каждый должен быть жить. Интеллигенция готовила наш разум к восприятию этой мудрости. А крестьянство-казачество кормило всех хлебом насущным и защищало Отечество от иноземных захватчиков.
Это триединство, гармонично сплетаясь, веками создавало страну по имени Россия.