Исторический Черкесск: Энциклопедия: На реке Кубани


Я в скалах; на горах бывал,
Я про матушку-Кубань слыхал.
И бежит она быстрёхонько,
А служить там, жить,
Ох, тошнёхонько!

(из старинной казачьей песни)
▲ В 1816 году в Хопёрский казачий полк было зачислено 200 калмыцких семей. Так были созданы две сотни прекрасных конников-степняков. Затем попросились ногайцы. По их примеру на службу в казаки попросились сразу 583 осетина и черкеса, затем 60 грузин, кабардинцы и абазины (аул Бабуки был переименован в станицу Незлобную).       
▲ В «Записках А. П. Ермолова. 1798–1826» (М., «Высшая школа», 1991, с. 378–379) имеется следующая запись: «...генерал-майор Вельяминов-третий (А. А.) с частию войск, к каким присоединился с отрядом полковник Победнов (Войско Донское), отправлен на Кубань к Каменному броду для восприпятствия кабардинцам при побеге за Кубань увлечь подвластных их с семействами и имуществом. Лишь скоро узнали они о движении войск, поспешили перейти за Кубань, но некоторых застали ещё войска наши, отбили стада их и преследовали спасающихся вверх по Кубани, где места неприступные могли служить им убежищем. Далее семи вёрст и с величайшим затруднением не могли пройти войска наши и нигде при всём усилии не мог остановить их неприятель. 7-го Кабардинского полка несколько человек, переплыв Кубань, сожгли оное селение, перестрелка во многих местах была довольно сильная. От речки Тахтамыш прошёл я сам до Каменного моста для обозрения Кубани. Отсюда все войска возвратились к речке Тахтамыш, и сим кончено обозрение Кабарды во всем её пространстве от Владикавказа до Каменного моста в верховьях Кубани».Событие это произошло в июне 1821 года, в местах, близких к современному Черкесску. 
▲ В 1824 году по ходатайству Ермолова правительство признало возможным и необходимым переселить хопёрских и волжских казаков с Азово-Моздокской линии на Старую линию, то есть на самую границу с непокорными горцами.
▲ Построив Северную, Ставропольскую и Московскую крепости, хопёрские казаки расположили рядом с ними свои станицы. Они распахали и засеяли целину, расчистили угодья под покосы и пастбища, завели огороды и сады. И вдруг, в 1824 году, последовал приказ: переехать на новые кордонные рубежи, ближе к горам. При переселении Хопёрского казачьего полка решено было направить 226 казаков станицы Воровсколесской (87 дворов) к Баталпашинскому редуту, а 1429 казаков станицы Ставропольской (441 двор) – к Баталпашинскому редуту и к посту Карантинному.Хопёрцы покорно встретили «объявление царской воли». Скрипя сердцем, со стиснутыми зубами, продавали они за бесценок свои хаты, бросали по´том окроплённые поля на обжитой, благоустроенной земле. Казаки и казачки со слезами на глазах заколачивали досками окна и двери, грузили в телеги домашний скарб, усаживали на возы детей и стариков и трогались в путь, проклиная в душе свою тяжкую долю. В течение трёх лет, с ранней весны 1825 года до поздней осени 1827 года, покинув дедовские и отцовские очаги в родной стороне, по частям переселялись хопёрцы на новые места.
▲ Передвижка казачьих станиц с тыловых позиций на передовые кордонные линии продолжалась и после ухода Ермолова. Переселял казаков на Линии, генерал от кавалерии Г. А. Эммануэль, последователь Ермолова, надёжный проводник его Кавказской политики.Георгий Арсеньевич Эммануэль (1775-1837), серб по национальности, родился 2 апреля на территории Венгрии. В печатных источниках его фамилия звучит по-разному: Емануель, Еммануель, Емануэль, Емануэл, Эмануэль, Эммануэль, Эмануэл.Когда ему было 13 лет, в его родном городе Вершица ожидали нашествия турок, которые вторглись в Банат по направлению к Белграду. Жители в страхе покинули город, хотя он был укреплён стенами и имел артиллерию. Они увезли все пушки, лишь случайно оставив одну. Георгий с несколькими друзьями остался в городе, решив его защищать. Когда турки подошли к городу, они услышали колокольный звон и орудийный выстрел. Решив, что в городе остался гарнизон, турки отказались от захвата города и прошли мимо. 
▲ В 15-летнем возрасте Эммануэль поступил в сербский корпус волонтёров Миялевича австрийской армии, затем служил юнкером в полку барона Спивни, а в 1792 году возвратился в корпус Миялевича, в составе которой воевал с турками, затем с французами на Рейне. Под Ландау он был ранен штыком в живот, чудом выжил, затем получил ещё два ранения: осколком гранаты в правую руку и картечью в правую ногу. За проявленную храбрость Эммануэль был награждён золотой медалью с надписью «der Tarferkein» для ношения в петлице, которая считается очень почетной в Австрии. Вылечившись от ран, Эммануэль в 1794 году был зачислен императором Франции в дворянскую венгерскую гвардию в чине подпоручика, хотя и не имел на то права по происхождению. Служа в гвардии, он изучал французский и итальянский языки, военные науки. Недовольный австрийским правительством, медлившим с выполнением некоторых своих обещаний, а также из-за отсутствия средств для службы в гвардии, Эммануэль вынужден был уйти в отставку, и отправился в Россию.Прибыв в Москву 27 марта 1797 года, он в тот же день во время вахтпарада на Кремлевской площади попался на глаза императору Павлу I, который заинтересовался молодым человеком, одетым в форму венгерского гвардейца. Узнав, что Эммануэль приехал с целью поступить на военную службу, он приказал зачислить его поручиком в лейб-гвардии Гусарский полк. Уже в следующем году Эммануэль был произведен в штабс-ротмистры, а еще через год в ротмистры. Через три года Павел I, очень любивший лихого 25-летнего гусарского ротмистра, произвел его в полковники.Два года спустя Эммануэль по собственному желанию был переведен в Киевский драгунский полк, с которым участвовал в походах против французов в 1800 и 1807 годы. Во время Пултускского сражения, командуя двумя эскадронами, он был ранен в ногу, но не оставил поле боя, за что был награжден золотой саблей с надписью «за храбрость».
▲ 24 мая 1807 года, во время сражения у Гутштата, Эммануэль с тремя эскадронами спешившихся драгун атаковал неприятельские посты, взял в плен одного капитана и 100 человек солдат и ворвался в крепость. За это дело он был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени, а за храбрость, проявленную в сражении при Гейльсберге, получил орден Святой Анны 2-й степени. В сражении под Фридландом Эммануэль командовал Киевским драгунским полком. При отступлении с небольшим кавалерийским отрядом, он уничтожил все переправы и плоты по Неману, чем помешал французам обойти нашу армию. Вернувшись в Россию и оправившись от ран, он снова вступил в строй своего полка и 11 декабря 1808 года был назначен шефом сначала Курляндского, а потом и Киевского драгунских полков. 
В следующем году был объявлен поход в Австрию. В состав отправленной в этот поход армии князя С. Ф. Голицына вошел также Киевский драгунский полк. Как венгерский дворянин и бывший австрийский офицер, Эммануэль попал в затруднительное положение. Ему было очень тяжело поднять оружие против своей родины, поэтому он обратился к императору с просьбой не привлекать его к военным действиям. Просьба была удовлетворена. 
▲ Герой Отечественной войны 1812 года, Эммануэль продемонстрировал образец верности служения Отчизне. Его портрет находится в Военной галерее Зимнего Дворца среди 332 портретов русских военачальников. 
С началом войны 1812 года для Эммануэля опять наступило время постоянных стычек и сражений. Находясь в армии князя Багратиона, он уже 28 июня вступил в бой с французами при местечке Мире, где уничтожил 9 неприятельских кавалерийских полков. За сражение при Мире он был награжден орденом Святого Владимира 3-й степени. 
Затем были сражения при Новоселках, Салтановке, Смоленске… И везде Эммануэль не переставал сражаться в арьергарде. 24 августа, при защите Шевардинского редута, что вблизи Бородино, он несколько раз со своим полком ходил в атаку, причем был ранен пулей в грудь. Наградой за это дело был орден Святого Георгия 4-й степени. Однако на этот раз рана заставила его выйти из строя, но в сентябре он уже явился в Тарутинский лагерь. По выходу французов из Москвы, Эммануэль, находясь в авангарде, все время упорно преследовал их. Под Вязьмой с Киевским драгунским и Ахтырским гусарским полками он врезался между арьергардом вице-короля и авангардом маршала Даву, оттеснил бригаду генерала Нагеля, большую часть которой взял в плен, а потом при селе Червонном взял в плен еще 500 человек. За отличия в делах против французов он был произведен 26 декабря 1812 года в генерал-майоры.
Кампания следующего года началась для него участием в осаде крепостей сначала Модлина, потом Глогау. Когда в апреле Эммануэль дошел до города Цвикау, то ему было поручено прикрывать левый фланг союзной армии во главе летучего отряда, состоявшего из полков: Киевского драгунского, казачьих: Ребрикова 3-го, Ягодина 2-го, Ставропольского Калмыцкого, 11-го Егерского и Конно-артиллерийской № 4 роты. С этим же отрядом он защищал переправу союзных войск через реку Эльбу, а затем, расположившись в горах Силезии, наблюдал за действиями французов вплоть до Бауценского сражения. 
В это время он имел серьезные схватки с французами под Вейселом, при Штольпене, Бишофсверде и Нейкирхене. 9 мая в генеральном сражении под Бауценом Эммануэль почти полностью уничтожил французский драгунский полк, после чего, двинувшись к Радмерице, переправился на правый берег реки Нейссы и приготовил все нужное для сожжения моста. Когда корпус французского маршала Макдональда, пытавшийся отрезать войска русского генерала Милорадовича и прижать их к австрийской границе, начал переходить мост, то последний вдруг загорелся, а Эммануэль начал осыпать французов ядрами. 
Продолжая прикрывать левый фланг союзной армии, Эммануэль продвигался на Шпенау и Гольдберг к Яуэру. У последнего, напав на французов, русский генерал захватил в плен 600 человек. С 23 мая, на шесть недель, было заключено перемирие. Эммануэлю было поручено учреждение демаркационной линии, простиравшейся от Богемской границы до деревни Петервиц. Для этой цели ему было выделено 14 казачьих полков, 2 драгунских, 8 егерских, 2 пехотных полка и две батарейные роты. 
▲ За отличия, проявленные во время командования летучим отрядом, Георгий Арсеньевич был награжден орденом св. Анны 1-й степени и, кроме того, получил от прусского короля орден Красного Орла 2-й степени. По окончании перемирия он получил новое назначение – командовать кавалерией авангарда корпуса графа Ланжерона. 7 августа во главе авангарда он перешел реку Бобр у Зибен-Эйхена, прорвал неприятельскую линию, взял много пленных и даже обоз маршала Макдональда. Но, в свою очередь, и авангард Эммануэля был окружен французами. Ланжерон, стоявший за рекой, не мог оказать помощи Эммануэлю, но, тем не менее, последний вернулся назад на Бобр, не потеряв при отходе ни одного орудия. 
После этого Эммануэль в течение семи дней имел постоянные схватки с преследовавшим его Макдональдом, пока, наконец, 14 августа, во время Кацбахского сражения, победа не осталась за союзниками, благодаря энергии, храбрости и распорядительности Эммануэля. Позже, переправившись, вплавь через Кацбах, он с одной кавалерией атаковал французов близ селения Пильграмсдорф и захватил 7 орудий, 4 зарядных ящика и 1131 человека пленных. 16-го августа Эммануэль вытеснил неприятеля из Нейвизенского леса и занял его своими егерями, а затем участвовал в истреблении дивизии Пюто у Левенберга.      
▲ Командуя не только русской кавалерией авангарда при наступательном движении на Дрезден, но и присоединившейся к ней прусской кавалерией под начальством генерала Кацлера, Эммануэль вел сильные бои с французами у Столпена, Ротмерица, Бишофсверда, Эльстера, Дубена, Эйленбурга, Ротегака, Ведерича, Родефельда и Бадефельда. «За редкие отличия, оказанные им в этих делах», он был награжден орденом св. Георгия 3-й степени. 
В сражении 4 октября под Лепцигом Эммануэль с двумя полками удержал натиск шести французских полков, а потом сам атаковал их и разбил. В знаменитом же сражении 6 октября, принимая активное участие с самого начала, он особенно отличился в то время, когда французы начали отступать. Вот как описывает этот подвиг Михайловский-Данилевский: «Миновав цепь наших стрелков, он (Эммануэль) встретил 12 неприятельских кираскир и взял их в плен. Потом среди бегущих неприятелей полонил он генерала и, подойдя до взорванного моста (через реку Плейсу, взорванный по приказу Наполеона I), увидел несколько французов, перебиравшихся через реку по доскам. Эммануэль приказал им возвратиться, угрожая в противном случае смертью; они беспрекословно повиновались; между ними находился Лористон. Вдруг наши заметили французский батальон, шедший к реке вперерез пути их. Взяв с собой Лористона, Эммануэль подъехал к батальону, изумленному видом своего корпусного командира Лористона подле нашего генерала. По первому требованию батальон положил ружье. Таким образом, два генерала, 17 офицеров и 400 рядовых были взяты в плен одним Эммануэлем. Он оставил шпаги офицерам на честное слово, за невозможностью отдать их кому-нибудь на сохранение, ибо малый конвой его (12 человек – С.Т.) держал пленных генералов и кираскирских лошадей».
▲ Удивительно, что за свой подвиг ни Эммануэль, ни его конвой не получили никакой награды. Причиной этому была неприязнь Блюхера, обидевшегося за то, что «пленный Лористон помимо его желания, но по желанию императора Александра I, был передан в главную квартиру». Находясь в авангарде армии, преследовавшей французов после поражения при Лейпциге, Эммануэль почти ежедневно сражался с неприятелем и, между прочим, у города Гты захватил 1200 человек в плен.В 1814 году за отличие при взятии Парижа он был награждён орденом Святого Георгия 3-й степени и произведён в генерал-лейтенанты.
▲ При взятии города Реймса, после ранения графа Сен-При, Эммануэль вступил в командование частью войск его корпуса, а при Ла-Ферте-Але командовал последним боем этой войны. Благодаря его неустрашимости, энергии и распорядительности, корпус графа Сен-При не был уничтожен при нападении на него армии Наполеона. Отведя остатки корпуса графа Сен-При в Лан, Эммануэль вскоре получил предписание построить мост через реку Марту у селения Тринорта. Поручение это исполнено было им блестяще. 
17 марта 1814 года Эммануэль получил новое назначение. Он стал начальником авангарда двигавшейся к Парижу русской армии. Принимая самое активное участие во взятии Парижа, он на другой же день после этого события был отправлен преследовать французов и лишь 2 марта прекратил свои военные действия.
За взятие Парижа Эммануэль был произведен в генерал-лейтенанты. Кроме того, он получил от прусского короля орден Красного Орла 1-й степени, а от наследного принца Шведского орден Меча 2-й степени. 
По возвращению в Россию Эммануэль был назначен начальником 4-й драгунской дивизии и в этой должности пробыл около 10 лет. 
▲ 25 июля 1826 года Эммануэль был назначен командующим войсками, расположенными на Кавказской линии, в Черномории и Астрахани, и начальником Кавказской области. Разработав проект привлечения горцев на российскую службу, Эммануэль стал проводил мудрую и дальновидную политику. Фельдмаршалу Паскевичу документ этот не понравился, но позже, в 50-е годы, проект был частично реализован. Уже в следующем году, благодаря стараниям Эммануэля, признали подданство России многие соседние горские племена. В их числе были тагаурцы, карабулаки, дигорцы, балкарцы, урусбиевцы, чегильцы, безенгиевцы, часть чеченцев и гумботовцев (всего 127 аулов, 7457 семейств, 30007 человек обоего пола). 
В награду «за это присоединение, сделанное не силой оружия, а умными распоряжениями», Эммануэлю был пожалован орден св. Александра Невского.
▲ Судьба уготовила Эммануэлю стать в 1828 году покорителем Карачая, до тех пор неприступного, включить его в состав России. 
«С началом русско-турецкой войны 1828-1829 гг. положение Эммануэля сделалось довольно затруднительным ввиду ничтожного числа войск, имевшихся в его распоряжении, и в то же время ввиду враждебного движения закубанских горцев. Он распорядился укрепить и приготовить к обороне все пограничные селения и разделил имевшиеся у него войска на две колонны, из которых левую поручил генерал-майору Антропову. Благодаря вполне целесообразным распоряжениям последнего, вторжение закубанцев не имело серьезных последствий, но оно подало Эммануэлю мысль покорить карачаевцев. Несмотря на то, что Карачай считался совершенно неприступным, он всё-таки 20 октября атаковал его и после 12-часового упорного боя взял хребет горы, называемый Ослиным Седлом, и карачаевцы приняли подданство России». 
▲ Вслед за карачаевцами приняло подданство ханство Аварское (более 100 тыс. жителей), натухайцы, темиргоевцы, керкинейцы и закубанские ногайцы (около 19 тыс. человек). Но так как выступления против России некоторых закубанских народов не прекратились, Эммануэль решил послать за Кубань новую экспедицию, состоящую из трех колонн, которая завершилась весьма успешно. «За усилинные труды по покорению и умироторению Кавказа» Эммануэль в июне 1828 года был произведен в генералы от кавалерии.
На следующий год, желая собрать точные сведения о горе Эльбрус и её окрестностях, «и в то же время имея в виду произвести сильное впечатление в умах горцев появлением в самом сердце их крепостей-аулов», генерал Эммануэль возглавил первую научную экспедицию на Эльбрус, в составе которой были и казаки Хопёрского казачьего полка. По предложению Эммануэля в этой экспедиции приняла участие и Академия Наук, которая, позже, избрала его своим почетным членом. 
▲ В 1830 году Георгий Арсеньевич отправился в продолжительный отпуск и поселился в Елизаветграде. Кавалер (один из нескольких десятков) офицерского Георгиевского креста трёх степеней скончался 14 января 1837 года, на 62 году жизни.
В 1989 году общественность города Луганска (Украина) была глубоко возмущена действиями работников этого горисполкома, допустившими варварское разрушение склепа генерала Г. А. Эммануэля и 12 могил советских воинов.
▲ Под командованием майора Шахова казаки Хопёрского казачьего полка поселились на реке Кубани – в станицах Баталпашинской (своё название она получила по «наследству» от редута), Беломечетской, Невинномысской, Барсуковской, а также на реке Куме – в станицах Бекешевской и Карантинной, которая в 1838 году была переименована в Суворовскую. 
▲ В 1825 году, после переселения хопёрских казаков на Кубань, на расстоянии 160 вёрст от Прочноокопской крепости до башни у Каменного моста в верховьях Кубани, было расположено 22 казачьих поста. В их числе 11-й пост – «Редутный» (находился у Баталпашинского карантина), 12-й – «Баталпашинский» (располагался вместе с кордонным резервом в самой станице), 13-й – «Усть-Тохтамышевский», 14-й – «Черноморский», 15-й – «Усть-Джегутинский».
11-й, 13-й и 14-й посты имели каменные ограды с амбразурами и такие же казармы, состоящие из двух половин и крытые соломой или камышом. План поста был четырёхугольный, длина каждой стороны равнялась 35–40 аршинам. Все посты имели вокруг ограды внешний ров с водой. Внутри каждого поста, рядом с казармой, находились обмазанные глиной и крытые соломой плетневые конюшни, над воротами стояла вышка для часовых. С виду невзрачные: вокруг земляной вал или глубокий ров с водой, в центре – турлучные казармы, конюшни, склады, сплетённые из лозы и обмазанные с обеих сторон глиной – укрепления представляли собой времянки, похожие на гнёзда ласточек.
▲ Построенные на самых обозримых местах посты позволяли контроли-ровать все переправы через Кубань, скрытые проходы в камышах, наглухо захлопнули границу и оказались надёжной «уздой» для немирных горцев, любителей совершать разорительные набеги на русские поселения. 
▲ В самых опасных местах границы учреждались СЕКРЕТНЫЕ КОННЫЕ ЗАЛОГИ. Они располагались примерно в 200–600 метрах от Кубани напротив пикетов и состояли не менее чем из шести человек каждая (число людей в залогах начальник поста мог постоянно менять в зависимости от важности места). Кроме того, вдоль Кубани совершались регулярные конные разъезды. 
Первый разъезд (8 человек) отправлялся в путь после захода солнца, второй (10 человек) – в полночь, третий (12 человек) – на рассвете. Вечерний и световой разъезды возглавлял офицер, а «полуночный» – сотенный есаул. Разъездные казаки следовали один за другим на расстоянии видимости. Командир разъезда ехал в середине. В особо опасное время разъезды полагалось «чинить» всю ночь беспрерывно, то есть по возвращении первого отправляли второй, затем третий и так далее. 
▲ В декабре 1825 года Россия впервые узнала об открытом вооружённом выступлении русских дворянских революционеров против крепостничества и самодержавия. Николай I жестоко расправился с участниками восстания: пятеро декабристов были повешены, 120 – сосланы на каторгу в Сибирь, более 30 – на Кавказ. 
Непосредственно со станицей Баталпашинской связаны имена двух офицеров-декабристов: А. И. Полежаева, К. Г. Игельстрома, хотя в ней бывал также и декабрист Л. В. Веденяпин.
▲ В марте 1829 года на Кавказ походным порядком был отправлен Московский пехотный полк, в рядах которого с тяжёлым солдатским ружьём, во всём походном снаряжении шёл известный русский поэт Александр Иванович Полежаев (1804-1834). Первые его стихи были напечатаны в журнале «Вестник Европы» в 1825 году. Тогда же им была написана поэма «Сашка», в которой нашли своё отражение основные идеи декабристов, их призывы к борьбе против самодержавия.
По доносу Полежаев был схвачен и доставлен к Николаю I. Император приказал отдать поэта в унтер-офицеры в Бутырский пехотный полк. 
В 1827 году за побег из полка Полежаева разжаловали в рядовые и перевели в Московский пехотный полк. 1 августа полк прибыл на Кавминводы и был расквартирован в станицах Горячеводской, Ессентукской и Кисловодской. Роту, в которой служил Полежаев, направили на Кубань – в станицу Баталпашинскую. Опальный поэт часто по вечерам бродил по берегам Кубани. В Баталпашинской, он написал лирическое стихотворение «Ночь на Кубани». Здешние места поэт покинул в мае 1831 года и до января 1833 года принимал участие в Кавказской войне. 
▲ Константин Густавович Игельстром (1799-1851) – человек удивительной судьбы. К сожалению, биографические данные о нем известны мало. Весьма образованный и очень обаятельный человек, он хорошо знал французский, английский, немецкий и польский языки, геодезию, фортификацию, сапёрное дело. 
В декабре 1825 года в Белостоке капитан Игельстром, член тайного Общества военных друзей, «возмутил» своих подчинённых – солдат 1-й роты пионерного (сапёрного) батальона отдельного Литовского корпуса. Он призвал их не присягать императору Николаю I. Узнав о мятеже, император наложил резолюцию: «Весьма повесить». Военно-полевым судом капитан был приговорён к смертной казни через повешение. От смерти его спас брат императора князь Константин Павлович, который доводился К. Игельстрому крёстным отцом. Смертная казнь декабристу была заменена 10-летней ссылкой на каторгу, которую он отбывал сначала в Иркутском и Читинском остроге, затем – на Петровском заводе. В ноябре 1833 года Константин был переведен на поселение в село Тасеевское Енисейской губернии. Некоторые исследователи отмечают, что душевное состояние Игельстрома в те годы не всегда было ровным. Это объяснялось главным образом тем, что он до 1832 года не получал никаких известий от отца и матери, других близких ему людей.
▲ 10 января 1836 года с согласия Николая I Игельстрому был разрешен переход на Кавказ «…с учреждением за поведением и образом мыслей его самого бдительного надзора». В сопровождении урядника ему разрешили отправиться из Сибири рядовым в Отдельный Кавказский корпус. В Ставрополе его зачислили рядовым «пионером 2-го класса» в Кавказский сапёрный батальон, где Игельстром проявил себя с самой лучшей стороны, ибо уже в 1837 был произведён в прапорщики (такой чести из декабристов удостаивались немногие), а в 1840 году – в подпоручики.В 1838 году по пути в Ставрополь в крепость Прочный Окоп заехал поэт М. Ю. Лермонтов. В доме декабриста М. М. Нарышкина, который стал приютом для всех сосланных на Кавказ участников восстания, бывших в крепости, состоялась встреча Игельстрома с Лермонтовым. За проказы и шалости Игельстром был прозван Школьником. Он часто и очень хорошо играл декабристам на флейте, был профессиональным аптекарем, много раз помогал доктору Вольфу лечить больных. В течение полутора лет Константин заведовал хозяйственной частью товарищеской артели декабристов. Здесь же в Ставрополе Константин часто навещал своего двоюродного брата, ссыльного декабриста Вегелина.
▲ В 1838 году, когда Константина Игельстрома вновь произвели в офицеры, его брат командир Хопёрского казачьего полка, майор Александр Густавович Игельстром, добился у императора согласия на перевод декабриста по службе в станицу Баталпашинскую, где находилась штаб-квартира полка.
Два года Константин проводил горные сапёрные работы на территории нынешней Карачаево-Черкесии. Вместе с братом руководил прокладкой первой колёсной дороги от Баталпашинской до Хумаринского укрепления. Под его руководством на кордонной линии проводились инженерные работы, осуществлялось строительство Усть-Джегутинского и Хумаринского военных укреплений. Были построены колёсные дороги из Хумаринского ущелья к Хумаринскому укреплению и по реке Шупчурук, взамен прежней вьючной дороги к Хумаринским угольным копям, носившей название «мышиной тропы». Позже она стала частью Военно-Сухумской дороги. В 1840 году по ней впервые были доставлены на Ставропольскую ярмарку 80 пудов хумаринского угля, открытого в 1829 году. 
В 1840 году Константин принимал участие в закубанской экспедиции генерала Засса. 30 июня 1841 года флигель-адъютант Траскин доложил командующему войсками Кавказской линии И. Д. Граббе о состоянии старого и строительстве нового Хумаринского укрепления и горной дороги Лабинской линии: «Я нашел вал Джегутинского укрепления не в том разрушенном виде, в котором ожидал. Укрепление это построено было на целый батальон и очень велико. Строений в оном очень много. Но они все в таком ветхом состоянии, что не могут быть исправлены. Я предложил майору Игельстрому ещё в нынешнем году срыть передовое укрепление, совершенно бесполезное, и из всех находящихся в оном строении построить казарму для одной роты…».
Одновременно Траскин сообщил о завершении строительства колесной дороги по берегу Кубани: «Работою сего заведовал кавказского саперного батальона прапорщик Игельстром», – писал он и просил объявить Константину благодарность в приказе по войскам. Эта дорога имела особое значение для горцев, так как связывала их с Баталпашинском, Невинномысском, Ставрополем и Армавиром.
▲ Весной 1842 года Игельстром вышел в отставку, женился на Берте Борисовне Эльзингк, проживавшей в Екатеринодаре. 13 февраля 1843 года в чине поручика он был уволен «с воспрещением въезда в Москву и Петербург и учреждением за ним строгого секретного полицейского надзора». В августе того же года ему разрешили проживать во всех губерниях России. 
Поселившись в 1844 году в Таганроге, Игельстром служил там, до самой смерти, чиновником особых поручений по береговому надзору Таганрогского таможенного округа. В 1851 году Игельстром ездил в гости в военное поселение Кременское к сестре Липатовой, где и умер 13 ноября.
К сожалению, место погребения Игельстрома неизвестно. В Таганроге похоронен единственный десятилетний сын его Густав, названный в честь любимого отца. 
▲ Ненависть черкесов к русским, как к пришельцам, вторгавшимся в их внутренний мир, для казаков не была секретом. Черкесы постоянно нападали на казаков. 
Историк Ф. А. Щербина писал: «Как только сгущались сумерки, абреки поодиночке и партиями скрытно через Кубань (в половодье – при помощи бурдюков, на которое укладывалось оружие, одежда, пища и патроны; зимой – по льду) и рыскали, как дикие звери, по дорогам, казачьим полям, вокруг станицы, выслеживая добычу. Они хватали людей, угоняли скот, грабили поселения и хутора. При таких условиях ни один казак не ложился спать без ружья наготове, не выходил из хаты на собственный двор без кинжала на поясе».
«Чуть казак оплошал, кашлянул, заговорил, засмеялся или зажёг трубку, черкес по звуку, по мелькнувшему огоньку пускал пулю и часто наказывал виновных в неосторожности и беспечности. Никакие запоры и предосторожности не спасали казака от дерзкого противника».       
«Черкесы следили за каждым шагом противника, хорошо зная местность, умели использовать её для обороны. Устраивали засады по пути движения русских колонн, внезапно нападали и так же быстро скрывались в чащах своих лесов.
Узнав о приближении русских, они прятали стариков, женщин и детей в непроходимых ущельях, в плен не сдавались, уносили тела убитых и до последней капли крови защищали свой родной край, дом, семью. Невозможно перечислить все боевые стычки, происшедшие в районе Баталпашинской между двумя равными по умению и сноровке противниками. Они происходили постоянно, притом, с переменным успехом. В годы Кавказской войны их было множество».
▲ В апреле 1828 года две сотни Хопёрского казачьего полка, находясь в составе отряда генерала Антропова, «приняли участие в военных действиях за Кубанью, чтобы предупредить набеги черкесов, которые с появлением хорошего подножного корма стали собираться большими партиями на Лабе и Тегенях, имея целью движение в наши пределы. 26 и 29 мая и 3 июня 1828 г. около 3 тыс. «закованных в кольчуги» абадзехов, бесленеевцев, темиргоевцев и беглых кабардинцев, под предводительством турка Магомет-Али, переправлялись через Кубань в районе Баталпашинской с целью нападения на мирные ногайские аулы. Отряды хопёрских казаков защитили аулы ногайцев. Понеся большие потери, казаки всё же нанесли врагу большой урон и обратили его в бегство.
Но как ни бдительны были казаки, они не успели загородить горцам дорогу, и сильная черкесская партия в числе более 2 тыс. лучших наездников, закованных в панцири, 6 июня переправилась через Кубань близ Учкул-горы и двинулась по направлению к станице Боргустанской. Тревога подняла на ноги всю Линию. В преследование горцев двинулись из станицы Баталпашинской на реку Куму и к Пятигорску отряд подполковника Родионова и четыре сотни Хопёрского казачьего полка с полковым командиром майором Канивальским. Не нагнав неприятеля, оба отряда и батальон егерей соединились в тысячный отряд с конными орудиями, и продолжали идти по следам неприятеля.
На рассвете 9 июня, подходя к станице Марьинской на реке Золке и увидев к северу от неё столбы густого дыма, Канивальский и Родионов поспешно бросились по направлению к месту пожара. По пути узнали, что горцы напали на село Незлобное (в 10 верстах от Марьинской), разгромили его и предали огню, а затем с пленными и добычей стали отступать к югу. Наши отряды загородили горцам дорогу. Выстроив войска в две линии, Родионов приготовился атаковать горцев, но черкесы предупредили его и напали на фланг, где стояли егеря с одним пешим орудием. Мгновение – и пехота была опрокинута, а пушка взята горцами; та же участь постигла казаков Родионова и две сотни волжских казаков, которые поодиночке бросались на многочисленного противника. Сам Родионов и ещё два штаб-офицера были убиты. 
Тогда Канивальский с 400 хопёрцами стремительным ударом врезался во фланг главному отряду горцев и после кровопролитной схватки опрокинул неприятеля. Пришедшие в себя после нападения горцев донцы, волжцы и егеря, дружно помогли сотням Хоперского казачьего полка, и через несколько минут весь многочисленный отряд черкесов дрогнул, зашумел и стал быстро уходить, бросив взятое у казаков орудие, весь схваченный скот, разное имущество и большую часть пленных. Приняв командование всеми войсками, Канивальский стал преследовать горцев, нанося ему серьёзные потери в живой силе. 
▲ В ночь с 29 на 30 января 1831 г. черкесы взяли в плен стоящих на посту казаков Хоперского казачьего полка Павла Фисенкова и Григория Щёкина вместе с конвойным донским казаком Мелиховым. Фисенкову позже удалось убежать из плена, остальные два казака пропали без вести.
▲ В ночь на 10 августа 1831 г. казаки, находящиеся в секрете на Кубани ниже Баталпашинского карантина, при перестрелке отбили у горцев пять похищенных лошадей. В то же время в двух верстах выше Баталпашинской через Кубань переправилась партия горцев, в количестве 350-400 всадников, и расположилась в лесу на правом берегу Кубани. Утром, когда станичные ворота были отворены, сторожевые команды осматривали окрестности, скот выпущен на пастбище, а жители собирались ехать в поле, скрывавшиеся в лесу горцы, стремительно прискакали к станице. Одна часть их бросилась угонять скот и лошадей, а другая ворвалась в станицу. Черкесы успели убить четырёх человек, ранить двоих и взять в плен 35 мужчин и женщин из крайних казачьих хат. 
Захватив добычу, черкесы направились по дороге на Усть-Тохтамышевский пост. Вместе с хорунжим Тимофеевым казаки этого поста завязали перестрелку с горцами, отбили у них весь крупный рогатый скот и нанесли горцам чувствительный урон. Пользуясь численным превосход-ством, горцы всё же перегнали через Кубань табун захваченных лошадей и погнали его вместе с пленными в горы. Посланные в погоню отряды, состоящие из казаков регулярной пехоты и резерва Баталпашинской, настигли горцев, но из-за своей малочисленности ничего серьёзного против них предпринять не смогли.
▲ Почти всё лето 1828 г. три хопёрские сотни с Канивальским провели в походах и военных действиях за Кубанью. В октябре, «они приняли участие в походе в Карачай и покорении карачаевцев под главным начальством генерала от кавалерии Эммануэля. После того, в ноябре и декабре, хопёрские сотни были в походах и военных действиях против абадзехов, бесленеевцев и беглых кабардинцев в верховьях рек Лабы и Урупа».
«В августе 1829 г. отряд под командованием командира Хопёрского полка полковника Павла Канивальского из станицы Баталпашинской внезапно обрушился на Большой Зеленчук, дабы задать острастку горцам за их хищнические набеги. Освободили мальчика Егора Булавинова из станицы Суворовской. Его отправили в Санкт-Петербург к императору Николаю Павловичу, где царь был тронут судьбою юного страдальца, обласкан им, произведён в урядники и награждён деньгами».Так описывал события в своей книге В. Г. Толстов.
▲ 1 сентября 1831 года около двух тысяч черкесов перешли Кубань между Черноморским и Усть-Тохтамышевским постами, находящимися южнее Баталпашинской. Отряды донского подполковника Колпакова и две сотни Хоперского казачьего полка, под командованием подполковника Канивальского, пытались загородить путь горцам на правом берегу Кубани, но не устояли против многочисленного неприятеля. Прибыв на Солёноозерский пост, черкесы сожгли его, а также копны сена и скошенного хлеба, принадлежащего жителям Баталпашинской. 
Объединённые отряды подполковников Колпакова и Канивальского, вместе с присоединившимися к ним ещё двумя сотнями хопёрцев и донцов с одним орудием, под общей командой прибывшего командующего центром Линии подполковника Скосырского, несколько раз вступали в бой с черкесами и наносили им артиллерийским огнём существенный урон. 
Тогда горцы, повернув вправо от Солёноозерского поста, перешли вече-ром реку Куму между станицами Бекешевской и Суворовской и скрылись ночью за возвышенностями реки Дарьи. На другой день утром черкесы разгромили Ессентукскую и, покинув станицу, перешли через Кубань на её левый берег выше Каменномостского поста, расположенного в районе нынешнего Карачаевска.
Только 7 октября казаки смогли догнать черкесов при переправе у Каменного моста, но, завязав с ними перестрелку, вынуждены были отступить под явным численным превосходством опытного противника.
В то время, когда горцы были вблизи Солёного озера, неподалеку от них проезжал возвращавшийся домой казак Осип Перваков, который был проводником роты солдат Крымского полка между станицами Баталпашинской и Бекешевской. Когда передовые всадники черкесов заметили Первакова и поскакали к нему, казак не растерялся и избрал своеобразный способ защиты. Он слез с лошади, бросил её и быстро занял удобное место на соседнем кургане. 
Как только черкесы приблизились к Первакову на расстояние выстрела, он открыл по ним огонь из винтовки. Сразу убил одного горца, затем у другого – его лошадь. Нападающие невольно остановились, не рискнув идти дальше против такого стрелка. Взяв лошадь Первакова и убитого им товарища, они поскакали к уходившему от них отряду. Однако Перваков тоже пострадал, получив от выстрелов горцев четыре раны. Перевязав их, он кое-как добрался пешком до своей станицы.
▲ По дороге из Баталпашинской в станицу Суворовскую у бывших Солёных озёр высился курган. На нём, по преданию, воспитанник горцев убил своего аталыка-воспитателя. Страшная легенда ходила среди черкесов, связанная с этим преступлением. Ежедневно, после захода солнца появлялась на кургане тень убитого изменой аталыка. Она бросалась с воем и криком на проезжего и прохожего и замучивала до смерти. Будучи на охоте, урядник Хопёрского казачьего полка, баталпашинец Переверзев уснул у кургана, а когда проснулся, услышал голоса. 
В них узнал он своих кровных врагов. Их было человек пятнадцать. Взыграла казацкая хитрость. Вспомнил он легенду и решил воспользоваться суеверием горцев. Благо был одет он в белую черкеску, и лошадь была белой масти. Черкесы неожиданно наехали на курган, позабыв о близости страшного места, подняли головы. На вершине, ярко освещённой луной, на их глазах вырастал призрак и неотрывно глядел на них. Горцы оцепенели, а потом в диком страхе бросились наутёк. Переверзев, гикая и крича, несся за ними.
▲ Если в кровавой схватке с черкесами один казак спасал жизнь другому, то они менялись шейными крестиками и становились побратимами. Побратимы всюду поддерживали друг друга. Они стояли друг за друга горой во всех жизненных ситуациях. Ждать помощи в случае беды было не от кого, поэтому приходилось рассчитывать только на собственные силы. Иначе на каждом шагу хопёрцам грозила смерть или плен. 
Изворотливость, искусство перехитрить противника, прекрасное знание местности и умение пользоваться её выгодами делали их опасным противниками горцев. Они умели метко поражать цели, не видимые глазу, «на хруст», т.е. по шороху, происходившему от движения в камышах или кустарнике животных и людей. Хорошо стрелять хопёрцев учила не только война с горцами, но и охота, которой они занимались в свободное от службы время. Плохой выстрел в кабана грозил смертью или увечьем от разъярённого животного. 
▲ В ходе РУССКО-ИРАНСКОЙ ВОЙНЫ (1826-1828 годы) русские войска нанесли ряд поражений армии Персии, которая вторглась в Закавказье, и вынудили её правительство заключить Туркманчайский мир (1828 год) по которому к России отошли Эриванское и Нахичеванское ханства.
▲ Сокрушительный удар султанской Турции был нанесён в РУССКО-ТУРЕЦКОЙ ВОЙНЕ (1828-1829 годы). В ответ на выступление России и других стран в защиту автономии Греции, Турция в декабре 1827 года объявила России «священную войну». В 1828 году хопёрские казаки приняли активное участие в боевых действиях против армии турок. Вместе с атаманом Верзилиным они отличились под Карсом и Эрзерумом. По Андрианопольскому мирному договору (1829 год) к России навсегда перешло господство над восточным побережьем Чёрного моря от устья Кубани до пристани св. Николая. Крепость Анапа никогда больше к Турции не возвращалась. Турция отказалась также от всех своих владений на Северном Кавказе. 
Формально новая территория стала принадлежать России, а фактически она осталась в руках горцев, вожди которых по религиозным, исламским мотивам придерживались турецкой ориентации. 
▲ В 1830 году в Хопёрском казачьем полку насчитывалось 28 штаб-офицеров и обер-офицеров, а также 866 урядников и казаков. Однако и этого количества было совершенно недостаточно, чтобы прикрыть пограничную линию.
▲ «в награду молодецкой и доблестной службы во время турецкой войны» император Николай I пожаловал 21 сентября 1831 года Хопёрскому полку простое синее знамя с надписью: «За отличие в турецкую войну и за дела, бывшие против горцев в 1828 и 1829 годах».
▲ С 1831 года сборно-линейный казачий полк находился на зимних квартирах в составе войск Западной армии. Память о героическом штурме Варшавы, где засели польские мятежники, сохранилась у казаков Хопёрского казачьего полка в песне «Тучи сизые с дождями», в которой были такие слова: «Трудно, трудно нам, хопёрцы, Варшаву-город штурмом взять. Нам ещё было труднее всем под пушки подбежать». 
▲ В 1832 году девять линейных подразделений – Гребенское, Терско-Кизлярское и Терское семейное казачьи войска, Моздокский, Горский, Волжский, Хопёрский, Кубанский и Кавказский казачьи полки – были объединены в Особое Кавказское казачье линейное войско. 
▲ В ответ на рост Линейного казачества «агенты турецкого султана и персидского шаха усилили чёрные деяния» в Адыгее, Черкесии, Кабарде, Чечне и Дагестане. Одаривая деньгами и заморскими товарами, продавая оружие по низким ценам, муллы и купцы натравливали на «неверных русских» горцев, которые по-прежнему нападали на станицы, жгли в них дома, захватывали скот, угоняли в плен мужчин и женщин. Баталпашинцам часто приходилось отражать нападения многочисленных племён закубанцев или организовывать в горы экспедиции. 
▲ Встречаясь с казачьими разъездами, абреки, как правило, прикидывались мирными горцами. Совершив набег, горцы не сразу спешили за кордон. Они бросались в другую сторону, скрывались в лесу или в овраге, дожидались, когда кончится тревога. И лишь после этого уходили на свою сторону. Казаки строили себе жилища, обрабатывали поля, не снимая с плеч винтовки. И даже когда отдыхали, всегда держали винтовку наготове. Чтобы жить в дружбе с горцами, казаки снабжали их солью, разрешали пасти скот на своих пастбищах, бойко обменивались различными товарами.
▲ В отличие от горцев Дагестана, живших в голых горах, тративших много труда на строительство каменных хижин и потому упорно защищавших свои аулы, адыги, обитавшие в лесистом регионе и сооружавшие плетневые турлучные хижины, дорожили ими меньше. При приближении русских отрядов население покидало аулы, укрываясь в лесах и горных трущобах. После ухода отрядов оно возвращалось в разорённый аул и методом взаимопомощи восстанавливало его. Если же русским отрядам удавалось обмануть бдительность черкесов, и они захватывали населённый аул, то и в этом случае оружие применялось только против горцев, оказывающих сопротивление.
«Русские никогда не употребляли вооруженную силу против женщин, – отмечал в своих записках есаул Дмитрий Соколов, – так как это было воспрещено под страхом очень строгого наказания, несмотря на то, что они причиняли вред нам: обваривали кипятком, стреляли из пистолетов...» 
Однако походы за Кубань не достигли поставленной задачи «умиротворения», а, наоборот, подняли горцев на новые ответные нападения. Наскоро построенные и рассеянные на большом протяжении укрепления с малочисленными гарнизонами, терпящими лишения из-за непривычного климата и болезней, с трудом сдерживали атаки отрядов горцев. Поэтому русское командование всё больше стало склоняться к более эффективной военно-казачьей колонизации Северо-Западного Кавказа.
▲ В начале XIX века казачьими повинностями баталпашинцев были воинская служба на кордоне, содержание почты, сопровождение важных гражданских и военных чинов в эскорте, ремонт дорог, мостов и перевязов, сопровождение арестантских команд и рекрутских колонн, содержание больничных изб для солдат, уничтожение саранчи, выделение подвод для земской полиции и проходящих воинских команд, содержание сторожей, писарей и др. Все повинности исполнялись натурой и денежными взносами. Их количество и практическое выполнение зависело от военно-политических, социальных и экономических условий. Тяжесть этих повинностей была огромной. Например, только для перевозки почты казаки должны были нанимать около восьмидесяти пар лошадей, что обходилось им ежегодно в сумму более 40 тысяч рублей. Зажиточная часть казачества основное бремя повинностей обычно перекладывала на низы, используя при этом своё положение, подкупы, связи и другие средства. 
▲ По распоряжению штаба командующего войсками на Кавказской линии от 20 февраля 1831 года баталпашинцами начат сбор черемши, которую употребляли в пищу казаков против «цинготной болезни». Так как она в основном росла в горах, то смотрителю Баталпашинского менового двора приписывалось «через мирных горцев собрать при наступлении весны это растение». За каждый пуд черемши горцам платили солью или «лавочным товаром».
▲ В 1832 году по Кубани были возведены укрепления Каменномостское, Хумаринское и Красногорское. Остатки этих укреплений (каменные башни) сохранились до сих пор. Наиболее известна всем сильно разрушенная, но сохранившаяся до нынешних времен, Красногорская башня, стоящая на левом берегу Кубани (напротив горы Джангур). И башня, и крепость, построенная вблизи укрепления (позже оно получило название «Николаевское»), длительное время охраняли мост через Кубань. Чудом сохранившаяся, башня от крепости представляет ныне памятник времен Кавказской войны и неразрывно связана со строительством на Кавказе военно-оборонительных линий и укреплений.Людская молва приписывает сооружение этой башни, как и других, русским инженерам, которыми командовал декабрист К. Г. Игельстром, отбывавший ссылку в станице Баталашинской. Об этом же сообщает читателям в заметке о станице Красногорской «Не меняя надёжный след…» и журналист Л. Осадчая («День республики», 11.09.2007). 
Однако эти версии не верны. Все дело в том, что из сибирской ссылки декабрист впервые прибыл в станицу Баталпашинскую только в 1838 году, когда все башни вдоль Кубани уже стояли.
▲ Кордонная линия шла от поста Усть-Джегутинского по ущелью реки Джегуты, а затем – на Куму. Здесь стояли посты Таркачинский, Джеганасский, Кладбищенский, Бекешевский и Карантинный. 
▲ Летом 1835 года в районе Баталпашинской переправилась через Кубань и направилась в Пятигорск первая экспедиция по разведке дорог «по горам и лесам Западного Кавказа», которая, начав путь в Сухуми, прошла через селение Псху, ущелье Гумисты к истокам реки Чхалты, перешла Главный Кавказский хребет и вышла к верховьям реки Большой Зеленчук. Её возглавлял русский офицер, барон Фёдор Фёдорович Торнау (1810-1890), который служил в то время на Кавказе. В 1836 году во время третьей экспедиции, проводники-горцы князь Аслан-Гирей Хамурзин, хаджи Джансеид (фамилия неизвестна) и Асланбек Тамбиев предали Торнау и захватили его в плен. У пленника потребовали выкуп, но он отказался дать его. 
Хозяином пленника стал Тамбиев. Внешне он был очень похож на хозяина Жилина, описанного в «Кавказском пленнике» Л. Н. Толстым. В плену Торнау пробыл два года и два месяца. За это время он трижды пытался бежать, но неудачно. Состояние пленника после побегов всё более ухудшалось. Кормили его плохо, одежда превратилась в лохмотья. По признанию Торнау, его положение ещё более ухудшилось бы, и, возможно, он бы погиб, если бы не внимание девушки Аслан-Коз, которая скрытно подкармливала пленника и отдала ему кое-что из одежды.
Освободил Торнау ногайский князь Тембулат Камурзин, который напоил часового крепкой бузой и ночью выкрал пленника. За мытарства в плену и «за исследование совершенно неизвестных до сих пор частей Кавказа» Торнау был награждён орденом Святого Владимира 4-й степени и получил звание капитана. Карамурзин был представлен императору, и, миновав сразу два низших чина, получил поручика, орден Святого Владимира 4-й степени и пожизненную пенсию размером в полторы тысячи рублей. Обо всём этом Торнау написал в своих «Воспоминаниях кавказского офицера», которые позже легли в основу рассказа Л. Н. Толстого «Кавказский пленник». Торнау выходец из семьи потомственных военных: отец полковник Торнов – участник Отечественной войны 1812 года.
Фамилия Торнау получилась в результате искажения писарями фамилии Торнов. Торнау дослужился до чина генерал-лейтенанта, и длительное время выполнял дипломатическую миссию в столице Австрии – Вене. Был кавалером многих российских и иностранных орденов. Умер в Эдлице (Австрия). 
▲ В декабре 1838 года на Баталпашинском посту Хопёрского казачьего полка служило 40 казаков. Начальником был урядник Исаев. В резерве поста, которым командовал сотник Рыбасов, состояли два урядника, 77 казаков, 320 не служащих казаков, три орудия и 18 человек орудийной прислуги. Полком в этот период временно командовал штабс-ротмистр Левашов.
▲ С 1840 года Кубанская и Лабинская линия составили Правый фланг Кавказской линии. Кубанская линия простиралась «от границ Черноморья, где Большая Лаба впадала в Кубань, до укрепления «Каменный мост», находившегося в тесном ущелье, образуемом Кубанью в горах Карачая». Линия эта была заселена и охранялась казачьими полками: Кавказским (участок Усть-Лабинский), Кубанским (участок Прочно-Окопский), Ставропольским (участок Ставропольский) и Хопёрским (участок Баталпашинский).
▲ Кроме «коренных казаков» на Линии расселялись и отставные солдаты Кавказского корпуса. Военная тягость службы настолько усилилась, что линейные казаки перестали пользоваться льготой. Были случаи, когда в ночную засаду назначались даже тринадцатилетние дети. Среди таких детей был и будущий атаман Баталпашинского отдела И. Н. Братков, который в детстве был награждён медалью «За храбрость»
▲ В 1840 году, по данным ведомости о народонаселении Кавказского линейного казачьего войска, Хопёрский казачий полк располагался в станицах Старой Линии следующим образом: в Баталпашинской – 1456 человек, в Беломечетской – 1225 человек, в Суворовской – 1515 человек, в Бекешевской – 1196 человек, в Невинномысской – 1109 человек, в Круглолесской – 1300 человек, в Саблинской – 663 человека, в Александровской – 1033 человека, в Калиновской – 1231 человек, в Грушовской – 918 человек, в Сергиевской – 775 человек, в Северной – 576 человек. Всего в 12 станицах было около 13 тысяч человек.
▲ В число аулов, подлежащих в 1840 году к переселению на равнинные места, попал только один. 3 сентября Наказный атаман Кавказского линейного войска генерал-лейтенант С. С. Николаев дал указание Г. Д. Петрусевичу переселить аул Тохтамышевский (40 саклей) с речки Тохтамышки на речку Джегонас.
▲ 6 июля 1841 года было издано особое положение, которым «разрешено было женщин и девиц, взятых в плен (имеются в виду горянки – С.Т.), отдавать на попечение благонадёжного поведения женатым офицерам и чиновникам, выдавать затем, замуж, обращать в православную веру, если они сами того пожелают, а нижним чинам жениться на них с выдачею им при этом от казны пособия по 45 рублей на первоначальное обзаведение: детей же отдавать для обучения ремёс-лам».
▲ «29 марта 1842 г. в 2 часа ночи большой отряд горцев ворвался через станичную ограду в Баталпашинскую и, не смотря на сильный ружейный огонь, которым караульные казаки встретили незваных гостей, горцы успели зажечь крайние дома. Сгорели 6 дворов с имуществом и 86 саженей станичной ограды. Хорунжий Бирюков 1-й с двумя урядниками и 39 казаками бросился догонять горцев. Не доскакав до реки Большой Зеленчук казаки вступили в бой со 150 черкесами. Около реки Харпачук, что неподалеку от нынешней Исправной, все казаки, кроме Сидора Мельникова, погибли. Тела казаков были доставлены в Баталпашинскую, где небольшая часть их предана земле, а остальные отвезены в станицу Беломечетскую и там похоронены в братской могиле. Могила и памятник сохранились до настоящего времени. Старый островерхий памятник из чугуна, охваченный со всех сторон изгородью, установленный на небольшом покатом холме на окраине станицы, является отзвуком первых лет жизни хопёрцев на кавказской земле. Людская молва утверждает, что когда в те места пришли казаки-переселенцы, то увидели какой-то древний мавзолей из белого мрамора, названный русскими попросту мечетью. Отсюда и пошло название станицы».
▲ С 1843 года на Баталпашинском участке воинскую повинность несли 3074 казака из разных полков: Хопёрского казачьего, Донского № 6, Минского, Ставропольского и Навагинского пехотных, а также Житомирского егерского.
▲ «2 мая 1843 г. около трёх тысяч горцев переправились через Кубань между постами Жмуриным и Яман-Джелчинским. Сначала они устремились по направлению к станице Суворовской, но затем свернули и напали на станицу Бекешевскую. В это время командир Хоперского казачьего полка подполковник Круковский с четырьмя сотнями хопёрцев стоял лагерем у Белой Кручи возле Баталпашинской. По следам горцев хопёрцы бросились на выручку своих станиц. В районе Бекешевской встреча с врагом произошла. В завязавшейся схватке горцы стали притеснять хопёрцев. Но на помощь казакам подоспел полковник Львов, который командовал отрядом русских войск, состоящим из 500 казаков, 500 егерей и 2 конных орудий. Горцы покинули станицу и стали уходить в верховья Кумы. До самой темноты казаки преследовали неприятеля. В бою было убито более 200 горцев, а у баталпашинцев – сотник Бирюков, 9 казаков и 26 лошадей. Тяжелые раны получили хорунжий Дутин, два урядника и 14 казаков, контузии – обер-офицер и 10 казаков. 
В бою у Бекешевской отличились баталпашинцы есаул Скляров, сотники Перепеловский и Косякин Сергей Антонович (оба награждены орденом Святой Анны 3-й степени с бантом), зауряд-хорунжие Фисенковы (старший и младший), Алейников, Василий Косякин, Клочков, Жуков, Дугин, урядники Степан Лобов, Иван Лоскутов, Василий Джемарджидзе, Семён Мищенков, Павел Дьяченков, Захар Солженикин, казаки Яков Конорезов, Фёдор Юрченков, Малофей Тришкин, Фёдор Остроухов, Иван Гущин, Пётр Климов, Фёдор Деев, Фёдор Пулин, Тимофей Орлов, Трифон Головня, Авдей Карпов, Афанасий Давыдов, Фёдор Борисенков, Василий Гридасов, Никифор Гречкин. Все они награждены Знаком отличия военного ордена 4-й степени. Высочайшим Указом от 28 февраля 1844 г. командиру Хоперского казачьего полка Ф. А. Круковскому был пожалован чин полковника и орден Святого Георгия 4-й степени».
▲ Командир Хопёрского казачьего полка Феликс Антонович Круковский (1804-1852) – выходец из польских дворян Пружанского уезда Гродненской губернии. С 17 лет молодой шляхтич начал службу в Русской армии. В 1839 года в чине майора он был переведён на Кавказ командиром Горского казачьего полка. В 1843 году принял командование Хопёрским казачьим полком. Высокий, стройный, с длинными усами, он являл собой тип настоящего военного рыцаря, для которого, казалось, не существовало опасностей. В 1849 году генерал-майор Ф. А. Круковский был назначен Наказным атаманом Кавказского линейного казачьего войска, которым командовал два года, находясь в Ставрополе. 
8 января 1852 года в составе экспедиционного отряда князя Барятинского Круковский, будучи начальником кавалерии, выполнял рекогносцировку верховьев реки Сойты в Малой Чечне. Вместе с авангардом он попал в засаду и был изрублен чеченцами. О его смерти плакал Барятинский. Похоронен Круковский в станице Екатериноградской (ныне она находится в Кабардино-Балкарии). 
О блистательной военной службе бывшего хопёрца на Кавказе свидетельствуют его награды: орден Святого Георгия 4-й степени, орден Святой Анны 1-й степени с императорской короной, 2-й и 3-й – с бантом, Святого Станислава 1-й степени, Святого Владимира 4-й степени с бантом, Знак отличия на Георгиевской ленте, знак отличия польского ордена – за военные достоинства. 
▲ В июне 1844 года на Баталпашинском посту (командир – урядник Петров) несли службу 40 казаков, на Баталпашинском редуте (командир – урядник Попов) – 50 казаков. В резерве (начальник – хорунжий Фисенков 3-й) значились один урядник, 84 приказных и казаков, имелось два гарнизонных орудия и 13 человек прислуги к ним.
▲ 14 февраля 1845 года Хопёрский казачий полк был разделён на два: 1-й и 2-й Хопёрские казачьи полки Кавказского линейного казачьего войска, составлявшие 5-ю (Хопёрскую) бригаду сего войска.Станицы Александровская (1012 человек), Калиновская (1283 человека), Сергиевская (768 человек), Грушовская (886 человек), Северная (548 человек) и Круглолесская (1356 человек) составили 1-й Хопёрский казачий полк 5-й Хопёрской бригады с полковым штабом в станице Александров-ской. Станицы Баталпашинская (1321 человек), Бекешевская (1341 человек), Суворовская (1463 человека), Беломечетская (1066 человек) и Невинномысская (1005 человек), всего 6196 мужчин в возрасте от года до 60 лет, составили 2-й Хопёрский казачий полк 5-й Хопёрской бригады с полковым штабом и штабом 6-й Хопёрской бригады в станице Баталпашинской (позже штаб 6-й бригады был переведён в станицу Суворовскую – С.Т.). К 1854 году численность полка возросла до 9567 человек.
▲ В 1853 году командиром 5-й Хопёркой бригады линейного казачьего полка, стоявшего в станице Баталпашинской, был Султан Казы Гирей (после крещения – Андрей Андреевич),1808 года рождения. Он рано остался сиротой. 17-летним юношей он поступил в карабинерный полк рядовым, участвовал в персидско-русской войне 1826–1827 годов. В 1830 году его перевели юнкером в Кавказско-горский полуэскадрон, где вскоре произвели в чин корнета. Прожив в столице 10 лет, Султан Казы-Гирей в совершенстве овладел русским языком, познакомился с русской литературой, напечатал в журнале «Современник» очерки «Долина Ажитугай» (она находилась в устье реки Большой Зеленчук) и «Персидский анекдот».
▲ В 1840 году Султан Казы-Гирей был переведён майором в известный на Кавказе Нижегородский драгунский полк, в котором в 1837 году служил поэт М. Ю. Лермонтов. С 1846 года Султан Казы-Гирей служил командиром Моздокского казачьего полка, стоявшего в станице Наурской на Тереке. В начале 50-х годов XIX века он стал начальником Кисловодского укрепления, Здесь он породнился с казаками-хопёрцами, женившись на красавице казачке Лучкиной. 
▲ В 1852 году в Пятигорске с Казы-Гиреем встречался молодой Л. Н. Толстой. Участник походов и сражений в 1830–1831, 1843–1845, 1850, 1854–1855 годов, гвардии генерал-майор Казы-Гирей (он закончил свою карьеру в этом высоком чине), прослуживший в армии более 37 лет, был одним из крупнейших богачей, чей родовой аул на территории Тохтамышевского приставства на правобережье верховьев Кубани в архивных документах именуется «ногайским». Одно время он командовал созданной для несения кордонной службы на Северном Кавказе Ногайской милицией. За мужество и храбрость был награждён орденами Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Святой Анны 2-й степени, золотой шашкой с надписью «За храбрость».
▲ В 1845 году в 1-м и 2-м Хопёрских казачьих полках было создано сотенное правление, состоящее из сотенного командира и двух судей, избираемых казаками на три года. Сотенный командир совмещал должность председателя сотенного правления в станице, то есть фактически был ещё и атаманом станицы. Совмещение военной и гражданской власти диктовалось чрезвычайной военной обстановкой на Линии. Такое совмещение давало возможность соблюдать единство командования над служилыми и не служилыми казаками и их семьями, отдавать от одного лица распоряжения по военной и гражданской части. Единая власть исключала разнобой в управлении жизнью, бытом и службой казаков. 
▲ Последние царствующие особы из династии Романовых проявляли особое внимание к казакам. В 1837 году на Дону и Кубани побывал Николай I. В октябре 1846 года по Кавказу путешествовал цесаревич Александр. В России была традиция: до своего восшествия, на престол будущие цари знакомились со своим государством, чтобы иметь полное о нём представление. Александр II ещё юношей изъездил Россию вдоль и поперёк. Из Керчи в тот год он пересёк Кубань, вышел на Прочный Окоп, затем последовал на Куму и остановился на Тереке. В станице Баталпашинской хопёрцы угощали Его Величество обедом, а в станице Суворовской цесаревич ночевал. Многие баталпашинцы имели счастье ему представиться и конвоировать до Пятигорска.
▲ С 11 по 15 сентября 1861 года, по прибытию императора Александра II с императрицей Марией Фёдоровной в Екатеринодар, «имели приглашение и баталпашинцы прибыть на царский обед. Вернулись домой с подарками от царской четы и благодарностью за добросовестную службу».
21 сентября 1888 года в Екатеринодаре и в Минеральных Водах вместе с царицей и сыном, будущим императором Николаем II, был император Александр III. На встрече присутствовало и местное баталпашинское начальство.
▲ 24 ноября 1914 года, в день Святой Екатерины, Екатеринодар посетил сам император Николай II, который совершал инспекторскую поездку по Кавказу. От Тихорецкой до Екатеринодара, каждые 200 метров по обеим сторонам железнодорожного полотна восседал на лихом скакуне казак с шашкой наголо. В числе повёрстных были и хопёрцы. Как только паровоз равнялся с всадником, тот гнал свою лошадь галопом 200 метров до следующего поста. 
▲ «в 1850 году семь сотен Хопёрской бригады с двумя конными орудиями под начальством своего бригадного командира полковника Васмунда ходили на Кубань против абадзехов». 
▲ 25 июня 1851 года 2-му Хопёрскому казачьему полку было пожаловано знамя «За отлично-усердную службу».
▲ В 1851 году по распоряжению Командующего войсками по военным обстоятельствам края в станице Баталпашинской «отпускалось горцам соли (за деньги) по два пуда на душу и только те лицам из горцев, которые были снабжены на этот предмет письменными видами ближайшего местного начальства».
▲ 17 октября 1853 года Турция объявила новую войну России. Началась КРЫМСКАЯ ВОЙНА за господство на Ближнем Востоке. 
▲ 10 июня 1854 года за совершение тяжких преступлений Николай I отменил в казачьих войсках наказания плетьми через палачей и наложение клейм (позорные знаки на лице – лбу, щеках), и заменил его наказанием шпицрутенами. Только с 30 января 1863 года телесные наказания по судебным приговорам были отменены.
▲ 30 августа 1856 года первые сотни 1-го и 2-го Хопёрских казачьих полков были награждены грамотами императора Александра II за сражения с турками. В приказе отмечалось:
«Божею милостию МЫ АЛЕКСАНДР второй, Император и Самодержец Всероссийский, царь Польский, Великий князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая.Нашему 2-му Хопёрскому казачьему полку, Кавказского линейного казачьего войска. В ознаменование особенного монаршего благоволения НАШЕГО за оказанные подвиги мужества и храбрости 2-го Хопёрского казачьего полка, первою сотней в сражении 24-го июля 1854 года при Кюрук-Дара, в составе сборных сотен и второю сотней в деле 30 августа 1855 года при местечке Пеняк, в составе сборного казачьего полка, Всемилостивейше пожаловали МЫ сотням этим, приказом 30.08.1856 года, знаки на папахи, с надписью: первой сотне «за отличие в 1854 году», а второй сотне «за отличие в 1855 году».
Повелеваем знаки сии носить по установлению. Александр». 
▲ В 1857 году в пикете на Баталпашинском редуте отбывали службу один урядник и 30 казаков, а в резерве находилось 20 казаков. На этом же посту в декабре 1838 года было 40 казаков и один урядник, а в резерве – один офицер, два урядника, 320 казаков, 3 орудия и 18 человек прислуги. Сокращение численности кордонной службы произошло благодаря сложившимся мирным взаимоотношениям с местными горцами.
▲ 10 марта 1858 года 5-я (Хопёрская) бригада переименована в 6-ю Хопёрскую бригаду. 
▲ Особое Кавказское линейное войско, в состав которого входили хопёрцы, существовало 28 лет (1832–1860) и руководствовалось особым «Положением о Кавказском линейном войске» от 16 февраля 1845 года.
▲ Самым надёжным оплотом Кавказской линии были казачьи станицы. Горцы считали их опаснее, для себя, чем настоящие крепости. «Крепость – камень, брошенный в поле, – говорили они, – дожди и ветры снесут его поздно или рано; а станица, как растение, вопьётся в землю корнями – и ничем её не вырвешь». На реке Уруп были основаны станицы Попутная, Отрадная, Удобная и Преградная, на реке Кяфар – Сторожевая, на реке Большой Зеленчук – Исправная и Зеленчукская, на реке Кардоник – станица Кардоникская. На Кубани возникли станицы Усть-Джегутинская и Верхне-Николаевская (позже Красногорская). Станицы эти стерегли горные проходы и отрезали черкесские, абазинские и ногайские аулы от нагорных районов. Только карачаевские аулы оставались в горах за линией станиц.
▲ 27 января 1860 года Наместник Кавказа генерал-фельдмаршал А. И. Барятинский в представлении военному министру Н. О. Сухозанету сообщал, что «Государь император высочайше соизволил повелеть:
1. Правое крыло Кавказской линии именовать впредь Кубанской областью.2. Левое крыло Кавказской линии именовать впредь Терской областью.3. Все пространства, находящиеся к северу от главного хребта Кавказ-ских гор и заключающие в себе как означенные две области Терскую и Кубанскую, так и Ставропольскую губернию, именовать впредь Северным Кавказом...»
▲ В 1860 году произошло переустройство казачьих войск на Кавказе. 19 ноября Черноморское казачье войско, в составе которого с 1819 года, согласно штатному расписанию, было 11 конных и 10 пеших (по 500 человек) полков, было переименовано в Кубанское казачье войско с центром в Екатеринодаре. В состав Кубанского казачьего войска вошли также шесть бригад Кавказского линейного казачьего войска, в том числе и 6-я (Хопёрская) бригада. Из остальных бригад было образовано Терское казачье войско, с центром во Владикавказе.
▲ С 4 марта 1861 года 1-й Хопёрский казачий полк был переименован в 21-й полк, а 2-й Хопёрский казачий полк – в 22-й полк. 
13 мая 1861 года 21-й полк (1-й Хопёрский казачий полк) был переименован в 23-й полк, а 22-й полк (2-й Хопёрский казачий полк) – в 16-й полк. С 19 октября 1861 года полки стали называться: 1-й Хопёрский – 16-м полком, 2-й Хопёрский – 17-м полком, составляя его 4-ю (Хопёрскую) бригаду.