Ассистент

Исторический Черкесск: Энциклопедия: Одежда, снаряжение и оружие казака. Джигитовка


Как-то, в помещении республиканской филармонии, я присутствовал на собрании местных казаков, где мне пришлось перед ними выступить. По простоте своей я обратился к ним с обращением: « Дорогие товарищи!». Что там было! Оказывается, в зале присутствовали ...господа. Да-да, не «товарищи», а «господа´». Обращение «господа´» я, несомненно, знал, к тому же по телевизору это слово часто слышалось. Но вот, что я хочу сказать – своего земляка я никогда не назову «господином». 
Если открыть Толковый словарь русского языка, то о значении этого слова можно прочитать следующее: «Господин. 1. Лицо, пользующийся властью по отношению к зависимым или принадлежащим ему людям, например, помещик по отношению к крепостным, барин по отношению к прислуге. 2. Форма вежливого обращения к группе лиц, употреблявшаяся в привилегированных слоях общества. 3. В буржуазно-дворянском обществе: человек, принадлежащий к привилегированному классу. 4. Обращение к лицам, не пользующимся уважением или вызывающим презрение своим поведением». 
Так что называть кого-либо «господином» значит признавать себя его слугой: там, где есть господа, обязательно должны быть и слуги (к «привилегированным слоям» я себя не причисляю). В холуи же я никому не нанимался. Сам никому не хочу прислуживать и не хочу, чтобы прислуживали мне.И странно, что слово «товарищ» в чьих-то устах звучит, чуть ли не браным словом. Тем более странно слышать такое от казаков. 
Неужели забыли они, какой гимн «товариществу» пропел славный запорожский полковник Тарас Бульба? «Нет уз святее товарищества. Отец любит своё дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы, любит и зверь своё дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких как в Русской земле, не было таких товарищей».И вот теперь это слово предаётся поношению и поруганию. Кое-кому очень хочется господствовать, быть чьим-то господином. Э, нет, любезные, увольте! Разве только употреблять его в четвёртом значении. Все мои единомышленники по общей боли за поруганное Отечество наше, за народ, были и навсегда останутся моими товарищами.
Нынче некоторые считают, что казака отличает от толпы папаха да портупея. Это конечно смешно. Ибо не атрибутика суть казачества. Да и история не подтверждает главенства отличия казака формой одежды. Однако отношение к форме всегда было культурным и благоверным. Казак при всей «амуниции» бывал лишь на строевой службе – на сборах, в особых житейских случаях. Он не ездил на базар в боевой шинели. Землю пахал, мешки таскал, детей нянчил, в присутственные места ходил в холщовой рубахе да суконных штанах. Без погон.
Не все сегодняшние баталпашинские казаки это знают. Да и форму свою некоторые из них носить не умеют. А кое-кому её и одевать-то не следует. Сидит, как седло на рябой бурёнушке. Располневший хлопец напяливает на себя черкеску, которая трещит по швам, нахлобучивает на узкий лоб огромную папаху – и вперёд, на базар, митинг, в церковь... Форму не умеют носить и честь в ней блюсти не только юнцы, но и некоторые взрослые мужчины.
Повелевая «идти на дороги в зипунах за колбасой и маслом», атаман должен был сам или его заместители провести элементарный строевой смотр – так всегда поступали казаки. Упаси бог тех, кто «под шинелью» был не опрятен. Наказание неминуемо и самое страшное – позорное отстранение неряхи от дела. О культуре ношения формы заботились всегда и все атаманы. В фор-ме особо честь блюли. Если казак совершал преступление в форме одежды – кара в три раза жёстче. Если был не опрятен – получал самую обидную кличку, а Круг мог определить её в фамилию. 
▲ Старинная казачья одежда очень древняя. Костюм казаков складывался веками. В первую очередь это относится к изобретению скифов – штанам, без которых невозможна жизнь кочевника-конника. За столетия покрой их не изменился: это широкие шаровары – в узких штанах на коня не сядешь, да и ноги они будут стирать, и движения всадника сковывать. Так что те шаровары, что находили в древних курганах, были такими же, какие носили казаки и в XVIII веке, и в XIX веке. Рубахи были двух видов – русская и бешмет. Русскую заправляли в шаровары, бешмет носили навыпуск. Шили их из холста или шёлка. Степняки вообще предпочитали шёлк другим тканям – на шёлке вошь не живёт. Сверху – сукно, а на теле – шёлк! Зимой носили нагольные полушубки, которые надевались шерстью на голое тело – так народы Севера носят кухлянку. От трения шерсти о тело возникает электрическое поле – так теплее, а если человек вспотеет – шерсть пот оботрёт, он не впитывается в одежду и не превратится в лёд.
▲ Из верхней одежды казаки издавна предпочитали архалук – нечто среднее между стеганым татарским халатом и кафтаном. С тюрского языка «арка» – спина, «лык» – греть, то есть «спиногрейка». Кроме того, поверх тулупа зимой и в непогоду надевался балахон – валенный из овечьей или верблюжьей шерсти плащ с капюшоном. По нему скатывалась вода, в сильные морозы он не лопался, как кожаные вещи. Позже балахон заменила бурка, а капюшон издавна существовал как самостоятельный головной убор – башлык.
▲ Более всего казак ценил одежду не за её стоимость и даже не за удобство, которым славилась казачья «справа», а за тот внутренний духовный смысл, которым были наполнены каждый стежок, каждая деталь казачьего костюма.
▲ По верованиям древних, одежда – вторая кожа, поэтому коренные казаки никогда не носили чужую одежду, не совершив над ней очистительных обрядов, и уж тем более одежду с убитых.
▲ Наиболее ценилась одежда, шитая матерью или женой. Первую крестильную рубашку шила и дарила крестная мать. Она надевалась один раз, всю жизнь сохранялась не стиранной вместе с прядями первых волос, погребалась вместе с умершим. Если же казак умирал вдалеке от дома, то сжигалась вместе с вещами, которых он касался.
▲ Казачьи конные полки были особым родом кавалерии. От обычной регулярной кавалерии они отличались обмундированием, вооружением, седловкой, строем, наименованием офицерского состава и условиями прохождения военной службы. Поэтому казаки считались иррегулярным родом войск и служили в русской императорской армии на основании Особого положения. Как правило, казачьи полки формировались по принципу совместной службы родственников или близких соседей, станичников.
▲ Призванные на действительную службу или из запаса, казаки должны были явиться в свои части с собственным холодным оружием, форменной одеждой, обувью и бельём, а в конные полки и батареи также с собственным конём, седлом и остальной сбруей. 
▲ Хопёрские казаки и до и после переселения на Кавказ не имели фирменного обмундирования и вооружения, а носили одежду народную, подобную одежде донских казаков, то есть короткий кафтан, застёгнутый на крючки, широкие шаровары поверх сапог и высокую чёрную барашковую шапку с длинным красным верхом, выпущенным на бок. Летом они несли службу в холщовых рубахах домашнего изделия, которые запускали в широкие, холщовые шаровары и на поясе завязывали их учкуром. Шаровары к низу были узкие и впускались в сапоги с короткими голенищами. В карманах запросто можно спрятать фунт пороха, четыре свинцовых насечки с пулями, две горсти пакли для пыжей, кисет с табаком, каравай хлеба и пару бутылок горилки. Шапка оставалась та же. 
▲ Когда хопёрцы были отчислены от донцов, и из них в 1774 году был образован особый конный полк, то Военная Коллегия определила им однообразное обмундирование, несколько сходное с запорожским. Шапку круглую с малиновым верхом и барашковым околышем. Кафтан голубого цвета, полукафтаны и шаровары, малиновые с малиновым на верхнем кафтане отворотом и чёрным кушаком. Однако с переходом на Кавказ, хопёрцы не последовали высшему указанию, а придерживались той формы одежды, которую в ту пору носили на Кубани донские казаки.
▲ Главным отличием казачьей службы было то, что снаряжался казак и вооружался за собственный счет. Если солдат регулярной армии даже иголку с ниткой получал казенную, то казак и ухнали (гвозди для подков) покупал. Стоило всё это немалых денег, и потому казачья служба была весьма разорительна для казачьей семьи.Вот, например, как называлось, каким было и что стоило казачье снаряжение, когда фунт (400 граммов) чёрного хлеба в Санкт-Петербурге стоил 3 копейки, а фунт сахара – 15 копеек.Старый конь – 120 рублей (не меньше), шаровары и чембары (широкие штаны, куда заправлялся полушубок и чекмень) – 7 рублей 75 копеек, две шинели из серого сукна – 13 рублей 70 копеек, полушубок – 6 рублей 10 копеек, папаха – 2 рубля, башлык – 1 рубль, две фуражки с чехлами – 2 рубля 40 копеек, две пары сапог – 13 рублей, кушак – 30 рублей, две гимнастерки – 2 рубля 60 копеек, чемоданчик из серого сукна – 95 копеек, саквы фуражные и сухарные (сумы переметные) – 50 копеек, лядунки (патронтажи) – 2 рубля, седло с прибором и нагайкой – 25 рублей 50 копеек, две пары подков – 1 рубль, скребница с двумя щетками – 1 рубль, пика – 80 копеек, шашка – 6 рублей 80 копеек, ружейный чехол – 2 рубля 40 копеек, портупея – 80 копеек, фуражный аркан – 50 копеек. Кроме того, казаку предписывалось иметь купленных за свой счет три пары нательного белья, пару шерстяных носков, две пары перчаток, две пары рукавиц теплых, два полотенца, галстук, сумку с мелкими вещами (шило, дватва, иглы, нож, гребенка, щетка, бритва и т.п.). Всего на 80 рублей.Таким образом, все обмундирование и «справа» обходились казаку от 225 до 350 рублей: сумма по тем временам огромная.
К тому же казак обязан был иметь свой фураж и сено для коня на три дня пути, а на службе за свой счет чай, сахар и белый пшеничный хлеб, так как большинство казаков с трудом привыкали к ржаному хлебу, которого почти не пекли в своих станицах).
▲ Волгским (волжским) и донским казакам сформированного 28 февраля 1792 года Кубанского казачьего полка и заселившим линейные станицы на Кубани полагались «верхние кафтаны голубые с воротником, обшлагами и подбоем красными; исподние кафтаны, шаровары и верхи шапок голубые; кушаки (пояс из ткани – С.Т.) малиновые с жёлтою бахромою». Но маловероятно, что в 1794 году все кубанцы одевались согласно официальным предписаниям. Среди достоинств казаков несших службу на Кавказе с 1769 года, дореволюционный историк В. А. Попко отмечал «уменье их, прежде всего, присмотреться к своим противникам и, не гоняясь за заветами своей старины, заимствовать от них же всё, что было в них хорошего... Даже казацкие жупаны – и те отошли в область предания, заменяясь мало-помалу черкесками, которые казаки стали предпочитать за лёгкость и удобство покроя».
▲ В 1801 году в России были введены погоны. Первоначально их носили либо на одном, либо на обоих плечах: это зависело от рода войск. 
▲ В 1802 году из казаков бывшего Екатеринославского войска был сформирован Кавказский казачий полк. Казаки этого полка носили куртки кавалерийского покроя без фалд, с красной (вокруг воротника, лацканов и обшлагов) выпушкой, с белыми на лацканах гнёздами и двумя чёрными погонами, чёрный кушак и такого же цвета галстук, «ниже которого, в промежутке между застёгнутыми до верха лацканами, выставлялись, как у регулярных войск, белые манжеты; перчатки без краг и шапка с круглою красною тульею, с широким чёрным околышем, махор или кисть, султан и бант были белыми».
▲ В 1807 году в русской армии на оба плеча вместо погон были введены эполеты – знаки парадной генеральской и офицерской формы, которые просуществовали до 1917 года. С 1763 года эполеты были введены только на одно, левое, плечо. От погон эполеты отличались наличием с наружной стороны так называемой «чашки» (круга).
▲ Казаки, заселившие станицу Баталпашинскую, поначалу по своему облику, одежде мало, чем отличались от запорожских и донских казаков. Однако, поселившись в горах, они сразу же оценили очень удобную, красивую военизированную одежду горцев и стали постепенно её перенимать. «Заимствуя у черкесов форму одежды, казаки прекрасно понимали, что таковая возникла не благодаря произволу, а является следствием боевого векового и жизненного опыта, благодаря чему она столь удобна в походных условиях» – писал в 1902 году И. Н. Захарьин в книге «Кавказ и его герои». 
▲ Принятая казаками одежда состояла из зипуна с открытой грудиной и черкески с галунной обшивкой. Шапка из чёрного бараньего меха была двух видов: высокая и низкая, круглая, с узким меховым околышем и с суконным верхом, обшитым галуном. На ногах чувяки из сафьяновой кожи, а также ноговицы или наколенники. Защитою от дождя и снега для головы и плеч был башлык.
▲ Черкесская одежда чаще всего попадала к казакам посредством меновой торговли с горцами. Красота и богатство казачьего костюма заключалось в том, чтобы в нём было больше серебра.
▲ В 1827 году для определения воинских званий офицеров и генералов были введены звёздочки. Размер звездочек был единым для всех чинов, от прапорщика до генерала.
▲ На основании Высочайшего повеления в 1828 году линейные казачьи полки были разделены по цвету мундира на две равные части: Кавказский, Кубанский, Хопёрский и Волгский (Волжский) имели синий цвет, Горский, Гребенской, Моздокский и Кизлярский – коричневый.
▲ Бешметы и верхи шапок в Кавказском полку полагались красного цвета, в Кубанском – белого, в Хопёрском – жёлтого. Однако законодательным актом, установившим первое обмундирование линейных полков, считается повеление 16 января 1831 года. Парадный кафтан (чекмень) по этому документу, был без воротника и обшлагов, длиной на два вершка ниже колен, застёгивался от середины груди до пояса. На полах ниже середины груди нашивались наискось вниз напатронники из зелёного сафьяна на восемь гнёзд каждый, с деревянными газырями, оправленными чёрным рогом. Офицеры отличались звёздочками и серебряной обшивкой мундира взамен чёрной шерстяной.
▲ Обмундирование казака Кавказского линейного войска состояло из одежды, вооружения и коня с седлом и казачьим вьюком. Одежда: черкеска, бешмет, шаровары тёмного цвета с лампасами, баш-лык, папаха или кубанка, летом кожаный картуз, фуражка с околышем, сапоги. Казак имел с собой три пары белья, запасные брюки, гимнастёрку, бурку и дождевик. Вооружение: ружьё, пороховница, парусиновый мешочек с насечкой свинцовых пуль, шашка с портупеей, кинжал на поясе, пика с хорунжевкой малинового или белого цвета, дротики.
▲ Казачий вьюк для хранения амуниции формировался вокруг седла. Состоял из кожаной седельной подушки с подпругой, переметных сум, валика, кожаной пяты для держания пики при езде, кожаного чехла с дротиками. В седельной подушке аккуратно укладывались две пары белья, полотенце, завёрнутые в чистую тряпицу запасные носки и портянки. В переметных сумах в левой – запасные брюки и гимнастёрка, папаха, башлык, перчатки, огниво (кресало, кремень, трут), завёрнутые в пергамент, сухие палочки, обмотанные серными нитками; в правой суме – котелок, кружка, ложка, нож, соль в мешочке, фунт сухарей (409 граммов – С.Т.). 
▲ Сумы вешались на заднюю луку седла. К задней же луке седла приторачивался на тренчиках валик, состоящий из конской попоны, в которую завёртывались дождевик, бурка, конские принадлежности: тренога, бечёвка для прикола коня, скребница, пакет с запасными подковами и гвоздями.
▲ БЕШМЕТ – род короткого кафтана или, скорее всего, рубашка, застёгивающаяся на крючки доверху, с простроченным стоячим воротником, был на Кавказе основной повседневной, а у значительной части населения и выходной одеждой. Термин «бешмет» заимствован у народов Кавказа, но бытовал и русский термин – «чекмень». Многие казаки раньше носили на плечах суконный чекмень традиционного покроя, перетянутый широким шёлковым поясом – кушаком. Бешмет конца XVIII века был длиннее черкески и не имел стоячего воротника.
▲ В XIX веке бешмет туго охватывал фигуру, застёгиваясь до пояса на сделанные из шнурка ручной работы пуговицы-узелки и петли. Он имел уже высокий стоячий воротник и длинные суживающиеся к кисти рукава, застёгивавшиеся внизу на такие же пуговки. Ниже талии бешмет плавно расширялся, подчёркивая стройность фигуры. Этому способствовал своеобразный покрой его спинки. Она кроилась из одного куска материи, но на уровне талии подрезалась так, что посередине оставалась как бы перемычка шириной от 2 до 5 сантиметров ниже талии переходящая в клин, значительно расширяющийся к подолу. Передки бешмета в средней части также оставались цельными. Бока шили из двух клиньев. Длина бешмета изменялась, но чаще была на 8-10 сантиметров выше колен. Старики носили более длинные бешметы, чем молодые. 
▲ Бешметы шились из разнообразных фабричных тканей – шерстяной, или даже шёлковой, материи и просто из ситца, летние – на тонкой подкладке, зимние – на вате, притом из ярких цветов – красного, малинового, синего, розового и др. Застёжка у бешмета была спереди на крючках, воротник высокий, стойка; длинный узкий рукав был на манжете. Иногда ворот и планку застёжки обшивали ярким или серебряным шнуром, а на груди пришивали небольшие карманы. Надевался бешмет под черкеску.
▲ ЧЕРКЕСКА являлась мундиром казака. В конце XVIII века она была свободной, даже мешковатой одеждой длиной до колен или до середины бедра. В ряде случаев имелся воротник в виде невысокой стойки. Черкеска была просторной, чтобы зимой её можно было надевать на полушубок. В следующем столетии покрой черкески также совпадал с бешметом, но она застёгивалась только у талии на несколько пуговок из шнурков и не имела воротника. В широкий вырез груди был виден бешмет. 
▲ Длина черкески, как и бешмета, изменялась в некоторые периоды, но она шилась всегда несколько длиннее бешмета и обычно доходила до колен или чуть ниже, но иногда бывала и выше колен. Черкеска плотно охватывала торс и от талии широко и свободно спускалась вниз. В талии черкеска перетягивалась узким ремнём, большей частью, с металлическим набором. Прямые и широкие рукава в парадных черкесках спускались ниже кисти. Такие черкески носили с отогнутыми рукавами, опускавшимися обычно во время танца.
▲ Характерным признаком черкески были нашитые по обе стороны груди ГАЗЫРНИЦЫ – суконные карманчики с мелкими отделениями, в которые вкладывались ГАЗЫРИ – жёсткие футляры, предназначенные для хранения в них заряда, бумажного, а затем и унитарного металлического патрона огнестрельного оружия. Изготавливались газыри в основном из дерева, камыша, металла. Носились они сначала на поясе и подвешивались к нему на длинных шнурках. 
▲ Гнёзда для газырей именовались газами. Нагрудные патронташи – газырницы или напатронники – в конце XVIII-начале XIX веков делались из кожи, а затем – из той же ткани, что и черкеска. Офицерам полагалось по 10 напатронников с деревянными втулками, украшенными роговыми или металлическими навершиями. Перевооружение с 1868 года казнозарядными винтовками различных систем под металлический патрон (берданка) привело к тому, что газырницы утратили своё практическое значение и сохранились лишь в качестве декоративного элемента казачьего костюма.
▲ Во второй половине 90-х годов XIX века началось перевооружение Кубанского казачьего войска трёхлинейными винтовками образца 1891 года. Боевой газырь из обращения был изъят. Патрон помещался теперь непосредственно в гнездо нагрудного патронника. Окончательное описание напатронников было составлено в 1896 году. Они изготавливались из мундирного сукна (с подкладкой из плотной непромокаемой парусины) на 14 гнёзд с каждой стороны. Гильзы выступали из газ на 11 миллиметров. Носимые в обычное время в напатронниках гильзы, заменяющие собой боевые патроны, в Кубанском казачьем войске для нижних чинов должны были быть жёлтыми. На гильзу одевались колпачки. Производство чисто парадных газырей росло очень быстро. В них отсутствовали втулки, а на деревянную палочку (она называлась также гильзой) надевались роговые, костяные или серебряные головки. 
Малосостоятельные казаки использовали простые деревянные палочки с окрашенными концами. 
▲ В боевой и походной черкеске носили только боевые патроны. Черкеска конных казаков была длинной, шесть вершков (около 27 сантиметров) от земли. Мундир пластунам устанавливался до колен. Черкеска, как неудобная одежда, неоднократно подвергалась критике. Например, офицер на службе всегда должен был находиться обязательно в черкеске, даже в жаркую летнюю пору. Предлагалось ввести для кубанцев облегчённый «костюм запорожца», включавший рубаху, но они не были приняты.
▲ Иметь короткую черкеску в станице Баталпашинской считалось унизительным.
▲ Чёрная черкеска использовалась только для парадов и официальных выходов. Практически же всю службу казак носил другую, повседневную черкеску. Ему была предоставлена свобода в выборе цвета и материала. В большинстве случаев казачий костюм шился из высококачественного тонкого «азиатского» сукна серого цвета, разных оттенков.
▲ В сундуках казаков хранились бешметы и черкески самых различных цветов: и чёрные, и серые, и коричневые, и белые... Начальство считало, что от казаков «нельзя строго требовать совершенной одинаковости покроя одежды, а также полной однородности предметов снаряжения и одинаковой отделки оружия». 
И для кавказских казаков в русской армии делалось существенное исключение. У казаков, служивших в собственном его Величества конвое, повседневная черкеска – из синего тонкого сукна, а праздничная – из красного.
▲ Входящая в перечень обмундирования казака БУРКА – плотный, непромокаемый безрукавный плащ-накидка из тонкого войлока, обычно была чёрного или черно-бурого цвета, исключительно азиатской выделки, ни в коем случае не фабричной подделки. Однако существуют бурки и белого цвета. Именно в такой белоснежной, как и весь его мундир, бурке воевал русский полководец М. Д. Скобелев, прозванный «Белым генералом». Верхняя сторона бурки, как правило, мохнатая, что делает эту одежду непромокаемой для воды. Войлок – плохой проводник тепла. Так что зимой – тепло. Летом – прохладно. 
▲ Бурка с узкими плечами, колоколообразно расширяющаяся книзу, была идеальной одеждой для всадника, защищая и его и лошадь от дождя, снега, ветра и жары. Она совмещала в себе епанчу, шубу, постель и шатёр. Бурку накидывают на плечи, верхний её край застёгивается у шеи. Нижний край – прикрывает ноги всадника, предохраняя от холода и, вместе с тем, не препятствуя свободе движений казака. При ночлеге в поле бурка служила также подстилкой и одеялом. В кавалерии она была длинной, ворсистой, с плечевыми выступами. 
▲ Для бурки среднего размера требовалось примерно 3 килограмма 600 граммов чистой шерсти. При коллективном производстве на изготовление одной бурки уходило примерно четыре дня. Вместо бурки казаки использовали полушубки и шубы, или заимствованные у иногородних зипуны.
▲ БАШЛЫК – суконный головной убор в виде широкого капюшона с длинными концами – лопастями (длиной 140 сантиметров, высотой – 70 сантиметров). Шили башлык из сложенного вдвое куска материи. Шов проходил сзади. На Северном Кавказе башлык одевали на шапку, а не прямо на голову, как в Западной Грузии. Башлык накидывали на спину, а концы пропускали под погоны и скрещивали на груди или, обмотав вокруг шеи, спускали назад. А затем затягивали поясным ремнём. Иногда носили на плечах, скрестив лопасти на груди, в холодную ясную погоду обвязывали талию. При хорошей погоде или в торжественных случаях башлык вешали сзади на плечах.
▲ Повседневные башлыки шили из узкого домашнего сукна, иногда довольно грубой работы, составляли порой из нескольких кусков. Праздничные изготовлялись из белого, чёрного, серого или окрашенного в красный цвет домашнего сукна тонкой работы. Особенно ценилось мягкое, тёплое и красивое по цвету, сукно из верблюжьей шерсти. Башлык украшали галунами, шёлковой или шерстяной тесьмой, кистями, золотым шитьём, басонными пуговками. 
▲ У казачьих офицеров башлык обычно обшивался серебряной, а у казаков – чёрной нитяной тесьмой. 
▲ В зависимости от того, как повязывался башлык, можно было узнать возраст казака – завязанный на груди означал, что казак отслужил срочную службу, перекрещённый на груди – следует по делу, концы, заброшенные за спину – свободен, отдыхает. В русской армии башлык применялся с 1826 по 1917 год.
▲ ЛАМПАСЫ – две, шириной до 4–5 сантиметров, цветные полосы из тонкого сукна, нашивающиеся вдоль наружного бокового шва брюк. Лампас возник в глубокой древности. Кожаным лампасом кочевники от скифов до бродников прикрывали боковой шов штанов. Были лампасы и на одежде половцев. Введённые с 1803 года при атамане донских казаков Платове однорядные лампасы у казаков приобрёли значение принадлежности к казачьему сословию, а по цвету – к войску. Они стали символом освобождения от всех видов государственных платежей, символом казачьей независимости и национальной обособленности. Не случайно ими так гордились и гордятся казаки. Не случайно с ними огнём и мечом боролись большевики. За погон, за кокарду, за лампас полагался расстрел на месте. Генералы начали носить лампасы с 1814 года.
▲ Объединение в 1832 году отдельных линейных полков в Кавказское линейное казачье войско потребовало более чёткой регламентации. 
▲ 21 мая 1834 года линейным конным полкам присвоили следующие цвета обмундирования
▲ ШАПКА – продолжение головы. У казаков папаха или фуражка играла огромную роль в обычаях и символике. Папаха с цветным верхом или казачья фуражка с околышем символизировала полноправную принадлежность к станичному обществу. На кругу казаки находились в шапках. Собственно ими голосовали. Перед избранным атаманом шапки снимали, а он свою шапку надевал. Снимал шапку и выступающий казак. Если есаулец нахлобучивал её обратно – значит, говоривший казак лишался слова. Шапку кидали во двор «хваленке», предупреждая, что придут свататься. Папаху или фуражку привозили с войны и клали на божницу, если казак погибал. В такой дом никто не мог войти без приглашения старшей в доме вдовы. Сбитая с головы шапка, равно как и сорванный с женщины платок, были смертельным оскорблением, за которым следовала кровавая расплата. В шапку зашивали иконки и написанные детской рукой охранительные молитвы. Обычай нашивать на фуражки и папахи награды – бляшки с надписью, за что награждён полк, ещё больше увеличил духовную ценность головного убора. За отворот папахи казаки клали особо ценные бумаги и приказы. Надёжнее места не было – потерять папаху казак мог только с головой.
▲ Головным убором казака летом была БЕСКОЗЫРКА (1907 год), после – ФУРАЖКА с широкой тульей (тулья – верхняя часть фуражки – С.Т.), синего или сине-лилового цвета, с цветным околышем, а после 1914 года – защитного цвета. Зимой и при парадной форме казак надевал чёрную, с красным, чёрным или белым верхом ПАПАХУ – высокую меховую шапку из смушки с суконным верхом, которая в Кубанском казачьем войске ввелась с 1871 года. В период гражданской войны в моду вошла низкая папаха из каракуля или мерлушки с плоским суконным донышком, известная под названием «кубанки». Само собой разумеется, что появление в те или иные годы новой формы не обозначало её всеобщего распространения. Вначале новая мода захватывала молодое поколение, но уже «самостоятельное», так как молодые и в выборе одежды не смели выйти из-под воли стариков. На фотографиях начала 20-х годов XX века можно видеть и кубанки, и высокие папахи, а в отдельных случаях и фуражки военного образца.
▲ Казак, женившийся на вдове, приносил к Кубани фуражку погибшего казака и пускал её по воде со словами: «Прости, товарищ, не гневайся. Не грехом смертным, но честию беру твою жену за себя, а детей твоих под свою защиту. Да будет тебе земля пухом, а душе райский покой».
▲ Вопрос для обмундирования казачьих войск был очень важен, так как казаки приобретали обмундирование на свои средства и всякие изменения и новшества в форме одежды сказывались на их кармане.
▲ До XIX века к одежде казачьих войск особых требований со стороны центральной военной администрации не предъявлялось, да и сами админи-страторы тонкостей казачьей формы не знали и всё, что касалось её, отдавали на усмотрение войсковых атаманов и старшин войска.
▲ На ногах казака были сапоги, или «чувяки» с «ноговицами». ЧУВЯКИ – башмаки из тонкой бараньей кожи, без подошвы, плотно обтягивающие ногу по щиколотку, НОГОВИЦЫ – из такой же кожи чулки без носков со штрипками, доходящими до колен. В домашнем быту и на работе, вместо этой обуви, употреблялись «БАШМАЧАТА», то есть ботинки из толстой кожи с высоким передом, стягивающиеся выше щиколотки ремнём, или бечёвкой; башмачата надевались поверх коротких шерстяных чулок, в которые заправлялись шаровары.
▲ В период Отечественной войны 1812 года форменной верхней одеждой казаков Хопёрского казачьего полка была куртка. Несмотря на некоторые её недостатки (при движении на лошади она поднималась кверху, обнажая нижнюю рубаху), куртка просуществовала до 1845 года и была заменена чекменем-мундиром с пришивной юбкой. 
▲ Горская одежда, первоначально заимствованная казаками стихийно, в силу её удобства, с 40-х годов XIX века была правительством официально узаконена и стала форменной для терского и кубанского казачьих войск. Костюм включал рубаху, шаровары на шнурке-учкуре (застёжки из пуговиц и крюков джигитовки не выдерживали), бешмет и бурку. Костюм дополнял газыри, пояс с серебряным набором, меховые шапки-папахи из овчины с суконным верхом и кантом по цвету полка. В строю, казаки носили чувяки, сшитые точно по ноге и кожаные ноговицы. В сочетании с красочной одеждой эта обувь придавала фигуре казака подтянутость и стройность.
▲ Л. Н. Толстой писал: «Казаки перероднились с ними и усвоили себе обычаи, образ жизни и нравы горцев... Щегольство в одежде состоит в подражении черкесу... Молодец-казак щеголяет знанием татарского языка и, разгулявшись, даже со своим братом говорил по-татарски». «Приняв за образец боевое снаряжение от горцев, наше кавказское казачество, – отмечал М. Арнольди в книге «Боевое снаряжение Кубанского казачьего войска» (С-Пб,1890), – находясь при одинаковых военных потребностях со своими соседями, неприятелями, не отставало от них как в военных стремлениях, так и в исправности своего боевого снаряжения. Щегольство лошадьми, одеждою, сбруею и оружием у казаков дошло, наконец, до того, что они в этом отношении перещеголяли черкесов».
▲ По Положению о Кавказском линейном казачьем войске 1845 года цвет мундиров остался неизменным. Верх шапок в 1-м и 2-м Ставропольских полках (полк сформирован из жителей селений и трёх станиц, отделённых от Кубанского и Хопёрского полков) стал зелёный, а в 1-м и 2-м Хопёрских – жёлтый.
▲ Генерал И. И. Дибич в бытность свою на Кавказе, убедившись в непригодности обмундирования русской армии для местных условий, предлагал заменить неудобные и тяжёлые кивера барашковой папахой и дать всем войскам башлыки по типу горских. В Петербурге о башлыках не хотели, и слышать, но согласились принять для кавказских войск папаху. Окончательно форма для кавказских казаков была утверждена 9 июля 1848 года.
▲ Приказом военного министра от 18 мая 1859 года была утверждена новая форма одежды для будущего Кубанского казачьего войска, которую разрешалось вводить постепенно с 1 января 1861 года. Вот её описание на примере офицера Хопёрского казачьего полка: папаха с верхом красного сукна и серыми галунами Кавказского образца. Мундир из тёмно-синего сукна с напатронниками, верхний край которых обшивался в один ряд узким кавказским галуном. Плечевые погоны красные с серыми галунами для обозначения чинов на воротнике по бортам. Черкеска изготавливалась одинакового с мундиром покроя, но без всяких галунов и без определённого цвета. Дозволялось её шить и из сукна домашнего изготовления. 
▲ Для обозначения чинов полагались погоны, одинаковые с мундиром. Шаровары тёмно-синие. В казачьей форме отсутствовали какие-либо тесьмы и галуны (только у урядников по воротнику бешмета проходил серый унтер-офицерский галун). Черкески разрешалось носить в границах войска, на кордонной службе, в экспедициях и походах; на службе внутренней и при выходе за пределы войска полагался мундир.
▲ 27 ноября 1861 года «повелено» кавказские казачьи мундиры называть черкесками. С этого времени невоенные не имели права носить её. Горцев попросту лишили родного платья. Свои домотканные черкески они носили «неофициально».
▲ Офицеры на Кавказе не строго соблюдали форму. Носили папахи и мятые холщовые фуражки, сюртуки без эполет, черкески. Черкесский костюм был особенно в моде. Даже какой-нибудь секретарь в штабе щеголял черкеской с шестнадцатью ружейными патронами на груди. Было модно и кавказское оружие, которое офицеры покупали в Баталпашинске, Ставрополе и которым щеголяли, вернувшись, домой в Центральную Россию. Но особенно модны были бурки – лучшая защита от дождя и холода во время экспедиции и «предмет франтовства и рисовки по возвращении». Носить бурку на Кавказе разрешалось и сосланным декабристам, обычно одетым в солдатские шинели. Здесь они могли ходить в штатском платье.
▲ Шпоры, металлическое приспособление для понуждения коня, одно время принадлежностью казачьей полковой формы, но распоряжением от 8 июня 1867 года они были изъяты из обмундирования рядовых казаков и оставлены только казачьим офицерам. В форме же кавказских казаков при черкеске шпоры никогда не применялись.
▲ 20 апреля 1870 года приказом № 66 по Кубанскому казачьему войску на основании разрешения императора, были введены чёрные черкески, красные бешметы и красные верха погон и папах.22 мая 1870 года в дополнение к приказу № 66 офицерам предписывалось: «при черкесках чёрного цвета иметь напатронники суконные чёрные из одного сукна с черкескою и без всяких галунов».
▲ Приказ по Военному ведомств от 14 декабря 1871 года окончательно закрепил новую форму обмундирования, которая стала базовой и в дальнейшем претерпела лишь незначительные изменения. Для Кавказских казачьих войск была введена форма из чёрной черкески и бешмета. «Прикладной цвет» для погон, парадных бешметов, верхов папах для кубанцев был красный, для терцев – синий.
▲ 7 ноября 1889 года приказом Военного ведомства № 273 были установлены полковые и сотенные значки. 
▲ Летом 1900 года «согласно Высочайшему повелению» были введены черкески тёмно-серого цвета из сукна кустарной местной выделки. В декабре 1904 года по многочисленным просьбам офицеров, считавших серый цвет невыигрышным, кавказским казакам были восстановлены черкески чёрного цвета. Но серые черкески было разрешено донашивать до 1 января 1908 года. 
▲ Перед Первой мировой войной мундир конного казака представлял собой черкеску чёрного фабричного сукна длиной не короче семи вершков от земли. С обеих сторон груди нашивались напатронники из 14 гнёзд каждый. Под ними делались прорезные карманы. Мундир застёгивался крючками от нижней части напатронников до пояса. У казаков нижние края рукавов обшивались тесьмой 1/4 вершка шириной, у урядников – серым унтер-офицерским галуном кавалерийского образца. Погоны, длиной 3,5 вершка и шириной 1,5 вершка, имели лицевую сторону красного цвета, а подбой – защитного сукна. Шифровка на погонах, размером в один вершок, выполнялась на сукне красного цвета жёлтой, а на защитного цвета – синей масляной краской.
▲ 2 августа 1905 года Кубанское областное правление признало за всеми казаками, не состоявшими на действительной военной службе, право постоянного и повсеместного ношения черкески с бешметом, кинжала и газырей. В ноябре вышел соответствующий циркуляр для всех казачьих войск.
▲ Через плечо у казака была грациозно перекинута красивая тесёмочка из серебряного галуна с кисточкой позади. Служилый казак всегда носил при себе шашку и имел погоны с обозначением номера того полка, в котором служил. Шашка, первоначально сабля – символ всей полноты прав у казака, а также обладание им паевым земельным наделом. Вручалась казаку стариками в 17 лет (за особые заслуги раньше), без темляка. В 21 год при отправке на службу казак получал погоны, кокарду и темляк. В церкви, в момент слушания Евангелия, шашка обнажалась наполовину, что означало готовность казака стать на защиту христианства. Сохранялась на видном месте. Передавалась от деда к внуку, когда «старик терял силы» и менял шашку на посох. Если в роду не оставалось наследников, шашка ломалась пополам и укладывалась в гроб умершему. Шапку и шашку казак мог потерять только вместе с головой. На Кругу голосовали шашками. Не обладающий полноправием казак шашку носить, не смел.
▲ Повседневная форма кубанских казаков вызывала ряд справедливых нареканий ещё в конце XIX века. Русско-японская война (1904–1905 годы) вскрыла её недостатки предельно остро, показав полную неприспособленность подобной одежды в условиях современных позиционных войн. Уже в первое военное лето казаки стали носить гимнастёрки и различные холщовые рубахи, которые или покупали, или получали в качестве пожертвований. Опыт войны внимательно изучался и обобщался и Кубанским войском. Подавляющее большинство опрошенных участников войны высказались за отмену черкески, бешмета, чувяк, бурки... Только шаровары и башлык не вызывали принципиальных возражений.
▲ Для устранения недостатков, обнаруженных опытом войны, приказом по Кубанскому казачьему войску от 25 октября 1906 года была создана особая комиссия под председательством атамана Екатеринодарского отдела генерал-майора Савицкого В.Д., которая признала, что «черкеску необходимо заменить более простым и удобным костюмом, более соответствующим боевой жизни». Однако предложение комиссии не было реализовано.
▲ В конце XIX века экипировка конного казака стоила по самым умеренным подсчётам 274 рубля, пластуна – 109 рублей. В середине 90-х годов снаряжение конного казака обходилось примерно в 320 рублей (120–140 рублей стоила строевая лошадь), а к 1916 году превысило тысячу рублей (лошадь стала стоить около 500 рублей). Чтобы снарядиться на службу, казачьей бедноте приходилось находить средства или путём экстренной распродажи имущества или путём займа денег у частных лиц. Ссуду казакам государство давало в крайних случаях.
▲ Снаряжение казака Хопёрского казачьего полка на службу в 1900 году составляло: лошадь – 100–110 рублей, седло – 25 рублей, шашка – 6 рублей 94 копейки, два мундира – 22 рубля 80 копеек, две шинели – 12 рублей, патронташ-пояс – 2 рубля 35 копеек, две пары сапог – 12 рублей, теплушка – 3 рубля, бельё: пять пар рубах, пять пар подштанников, три пары портянок, одна пара полотенец – 9 рублей, три пары перчаток – 90 копеек, одна папаха – 1 рубль 80 копеек, две фуражки – 1 рубль 50 копеек, саквы-сетки – 2 рубля 80 копеек, попона – 2 рубля, две пары подков – 2 рубля, темляк – 40 копеек, башлык – 1 рубль 50 копеек, две гимнастические рубахи – 1 рубль 80 копеек. Итого 217 рублей 79 копеек. 
▲ При поступлении казаков на службу каждому из них выдавалось: одно одеяло, три простыни, один тюфяк, четыре наволочки, три пары белья, три носовых платка, три пары портянок и две гимнастические рубахи. Затем ежегодно к этому прибавлялись две пары белья, одна простыня, две наволочки, три пары портянок и три платка. Кроме того, ежегодно каждому казаку выдавалось на шитьё сапог по 2 рубля 50 копеек.
▲ Казачья амуниция включала патронташи с ремнями и приборами, поясные ремни, портупею, темляки к шашке, погоны к пике, чемоданы серого цвета, саквы сухарные, саквы фуражные, саквы чайные, сумку для мелочи. Казак обязан иметь восьмидневный сухарный и крупяной запас и запас провианта на 3–4 дня для довольствия на сборном пункте во время формирования части. Хлеб стоил – две копейки за фунт. Мясо – 10 копеек за фунт. Пуд муки – 80 копеек. Пуд хлеба – 75 копеек. Будучи на льготе, казак обязан был в течение восьми лет иметь исправного коня и всё снаряжение.
▲ Каждодневная форма казака – гимнастёрка (белая до 1907 года, а затем – защитная), синие шаровары с лампасами, узкий затяжной ремень с пряжкой на один шпенёк.
▲ Снаряжение и обмундирование одного конного Баталпашинского казака в 1910 году включало: мундир, бешмет, шаровары, сапоги, черкеску, папаху, бурку, башлык, патронташ, шашку, портупею, кинжал, пояс, три рубахи, трое сподников, три пары портянок холщовых, сумку, полушубок, 28 газырей, вьючку, седло, потник, плеть, скребище, щётку, сумки ковровую и холщовую, торбу для овса, две подковы, сетку, попоны парусовую и суконную. Всё вышеперечисленное стоило 157 рублей 45 копеек. Лошадь стоила 200 рублей. Ремонт и другие расходы обходились каждому конному казаку в 25 рублей в год. Итого: 382 рубля 45 копеек. Конные казаки 2-й очереди обязаны были содержать строевую лошадь, на прокорм которой требовалось 100 рублей в год. Казаки неслужилого разряда ежегодно вносили в казну по 12 рублей.
▲ Перед Первой мировой войной обыкновенный костюм казака состоял из черкески, бешмета, бурки, жилетки, штанов, сапог, чувяков, башмаков (чириков), шапки, башлыка, фуражки или картуза. К ним прилагалось украшение: газыри, перевязь с натруской, пояс с жирничкой, отвёрткой и кинжалом. В летнее время мужчины носили черкеску или чекмень (без газырей), которые надевались на одну рубашку, или же лёгкий бешмет, на ногах юфтяные башмаки, на голове шапку, чаще фуражку. В дождливые дни прибавлялись бурка и башлык. Зимой под черкеску надевали шубу, а позднее бешмет. 
▲ Во время работы летом казаки постоянно были в одном нижнем белье с непокрытой головой или же делали из полсти шляпу. В праздничное время казак щеголял: на нём был хороший, часто атласный бешмет, оправленный серебром, опойковые со скрипом сапоги, суконные форменные штаны, на голове красивая шапка. Перепоясан был ременным поясом, украшенным серебряными пуговицами, на котором висел кинжал, также оправленный серебром. Летом казаки редко надевали черкеску, в основном ходили в бешметах. Для костюма «приобретали только покупное: фабричное сукно на черкески, брюки, материю на бешметы и сапог».
▲ Будничная одежда казака почти вся была из самодельного материала: черкеска шилась из толстого сукна, приготовленного казачками, нижнее бельё у многих – из холста домашнего приготовления. Шапки также были самодельными. Для обуви брали только товар в лавках. Дети казаков в возрасте от 8 до 14 лет ходили в тёплое время в башмаках, зимой надевали шубы, а 16-летние и старше носили полный казачий костюм. Старики почти постоянно ходили в чекменях, под которыми были бешметы, на голову надевали шапку.
Красота и богатство костюма заключалось в том, чтобы в нём было больше серебра и шёлка. В таком костюме казак назывался щёголем.
▲ Первая мировая война вновь заставила вернуться к решению вопроса о черкеске. Приказом по Военному ведомству от 18 октября 1915 года кавказским казакам стали отпускать защитные фуражки, защитное сукно на черкески, бешметы, кавалерийские шинели. Им полагались гимнастёрки пехотного образца.
▲ Нередко обмундирование на деньги казаков шилось в Хопёрском казачьем полку, чтобы обеспечить его однообразие. Форма одежды соблюдалась строго. Лишь в декабре 1916 года «ввиду высокой цены на азиатское и фабричное сукно, из которого до сих пор строились черкески», кубанцам было разрешено «на время войны заменить ... черкеску рубахой, в зимнее время – суконной, в летнее – из более лёгкой материи защитного цвета с нашивкой карманов на месте газырей для ношения трёх обойм с каждой стороны и при кинжале с поясом». 
Но этот приказ был издан накануне Февральской революции. Казаки остались в традиционной форме. В разгар империалистической войны, когда пришлось забыть про парадность, отправляемые на фронт казаки были одеты буднично: в серых черкесках, защитного цвета бешметах, рыжих или серых папахах, полушубках, бурках...
▲ Казаки учитывали уроки войны. Вскоре после Февральской революции кубанцы приняли ряд мер, направленных на изменение своей формы одежды. В августе 1917 года на заседании членов Кубанского казачьего круга было решено, что «обмундирование и снаряжение должно быть упразднено на основании опыта настоящей войны, но парадная форма и бурка сохраняются». В принятом Радой 19 апреля 1917 года проекте военной службы казаков говорилось более конкретно: «черкеску заменить рубахой – летней и зимней. Бурку заменить плащом или шинелью. Кинжал в коннице и пехоте отменить». О казачьем звании напоминали лишь серо-синеватые шаровары с цветными лампасами. 
▲ ПОГОНЫ – наплечный знак – неотъемлемая часть одежды казака строевого возраста. Обязательно носились казаком до выхода «на льготу». На погонах казаки, как и все армейские чины, носили шифровки в виде цифр и букв. Например, в Хопёрском полку на светло-синих погонах красной краской набивали и нижних чинов номер полка, а с 1915 года ещё и букву. Надпись «2.Х» означала «Второй Хопёрский казачий полк». Офицерские погоны, галуны и шевроны разрешалось носить пожизненно.
▲ ПРИБОР, то есть цвет погон, пуговиц и шитья, у всех казачьих войск был серебряный, а у казачьей артиллерии – золотой.
▲ Разные галуны, шнурки, которые присваивались урядникам, офицерам и генералам были регламентированы. Для конных полков офицерские погоны, галуны устанавливались серебряного цвета, для пластунов, артиллеристов – золотого цвета соответственно с красными и малиновыми кантами и просветами. Офицеры имели право «вне строя» носить китель, пальто-шинель, фуражку с красной тульей, и синим околышем.
▲ Казачьи офицеры помимо специфической казачьей формы могли носить и обще офицерскую – фуражки, китель, сюртуки, гимнастёрки, шинели. От казачьей формы сохраняли только синие шаровары или бриджи с лампасами (брюки навыпуск казачьи офицеры не носили) и шашка казачьего образца. Офицеры гвардейских казачьих полков носили саблю в никелированных ножнах с рукоятью из слоновой кости, носимую, как палаш, на поясной портупее.
▲ Офицеры Хопёрского казачьего полка официально ходили с плётками или нагайками. Вообще считалось, что плётка в повседневной жизни – знак власти у полноправного женатого строевого казака. Дарилась она зятю тестем на свадьбе и весела в доме на левом косяке двери в спальне. Как знак полной покорности и уважения могла быть брошена к ногам обиженного, который был обязан ее вернуть, а бросившего расцеловать. Если же через плетку переступали, то это означало, что покорность не угодна, а обида или грех провинившегося не прощён.
▲ Плётки были разного типа: деревянные, с круглым плетёным (отсюда слова «плётка») ремнем; резиновые, где рукоятка и сама плётка были из однородного материала – резины, с проволокой изнутри, с рукоятками из ноги дикой козы или косули, сохранившей копыто и шкуру, и с тем же плетёным ремнем. На рукоятке (кнутовище) плётки была петля, надеваемая на руку. Часто же плётка вешалась на эфес сабли. 
▲ Во время первой мировой войны офицеры Хопёрского казачьего полка стали носить на шинели Георгиевские кресты (в мирное время это не полагалось) либо ленточки от них. Ленточка пропускалась сквозь петлю верхней второй пуговицы и закреплялась по борту. Если шинель была без пуговиц, лента складывалась дугой и пришивалась к борту шинели вогнутой стороной к застёжке.
▲ После свержения самодержавия офицеры Хопёрского казачьего полка носили синие шаровары или бриджи. Однако кубанцы и терцы лампасов не носили.
▲ Если раньше сапоги были с узкими голенищами и носками, часто на твёрдом футере, то есть те же самые, что и в мирное время, которые сам офицер без помощи денщика снять не мог, то теперь сапоги на твёрдом футере перестали носить; шевро уступило место хрому и юфти, как более стойким материалам. Сапоги стали носить с разрезом и застёжкой на два ремешка сзади или на шнуровке – тоже сзади или на внутренней стороне. Это давало возможность быстро надеть их и снять без посторонней помощи.
▲ Снаряжение офицера Хопёрского казачьего полка состояло из поясного ремня коричневого цвета с медной пряжкой на один зубец. Пояс поддерживался двухплечной портупеей, несколько напоминающей своей формой подтяжки; сзади портупея крепилась к поясу крест-накрест. Длина портупеи регулировалась так называемыми якорьками. На левой портупее был чехол для свистка и специальный ремешок для его подвязки. На поясе, с левой стороны, висела шашка, укреплённая на двух ремешках, из которых первый (ближе к центру) был короче другого. Справа на поясе висела кобура для нагана. Кобура надевалась на пояс при помощи петли. К поясу прикреплён был плетёный круглый ремешок для револьвера. Снаряжение дополнялось ещё полевой сумкой, которая крепилась с левой стороны (за шашкой) при помощи специальных крючков (карабинов) к кольцам, имеющимся на поясе. 
▲ На шее офицера в специальном чехле висел полевой бинокль. К полевой форме носили коричневые кожаные или замшевые перчатки. Перчатки надевались обычно только на левую руку; в ней же держали правую перчатку. Папаху носили сплющенной по верху, таким образом, чтобы донце не было видно, а верх папахи заламывался назад.
▲ С начала войны 1914 года парадную форму офицеры не носили. Нашивки за ранения они носили на левом рукаве выше обшлага шинели, черкески, френча, или гимнастерки. Нашивки представляли собой узкие, в один сантиметр, полоски из золотого галуна длиной 6–7 сантиметров. Нашивки располагались вертикально друг над другом с просветом в пол-тора сантиметра.
▲ В карманах шинели зимой и офицеры, и казаки держали маленькие грелки для рук. В металлическом корпусе, обшитом бархатом, тлели специальные угли. Характерной деталью снаряжения офицера-хопёрца были кожаные портсигары, висевшие на тоненьком ремне, надетом через плечо.
▲ СЕРЬГИ у казаков означали его роль и место в роду. Так, единственный сын у матери носил одну серьгу в левом ухе. Последний казак в роду, в котором больше не было наследников по мужской линии, носил серьгу в правом ухе. Две серьги – единственный ребёнок у родителей. Кроме символического, сакрального значения древнего языческого оберега, серьги играли и утилитарную роль. И сотник, отбирая в разведку или на какое-нибудь рискованное боевое дело добровольцев (а ими все были поголовно), при равнении налево и направо, всегда смотрел, как бы не осиротить кого, род казацкий не оборвать зазря.
▲ Мужчины у казаков, как правило, колец не носили. Обычай этот военный. Считалось, что казаки повенчаны со службой. Так что кольца – это в основном женская символика. Получив кольцо при венчании, казак на руке его не носил – носил в ладанке. Кольцо привозили домой вместе с фуражкой или папахой, когда казак погибал в чужих краях.
▲ Посох у казаков – символ старости и мудрости. Члены совета стариков все сидели, опершись о посох. Посохами наделялись судьи, ходатаи по делам церковной общины, паломники. Поднятый посох означал призыв Круга к молчанию. Папаха, поднятая на посохе, – особо важное сообщение.
▲ НАГАЙКА (камчуг) – название плети ногайских татар, данное запорожцам, которая и до настоящего времени используется баталпашинскими казаками. Нагайка - знак есаула и приставов на Кругу. В повседневной жизни знак власти у полноправного строевого конного казака, обязательным предметом снаряжения которого являлась. Была грозным оружием в руках казака при всяких «усмирениях». Камчуг, или, как её чаще называли, камча, с одного удара разрезал, как ножом, толстое пальто, перебивал тонкую доску. Состояла из палки в палец толщиной и длиной примерно 26…28 сантиметров. На одном конце – ременная петля, на другом – плетёный из тонких ремней жгут длиной 35 сантиметров, а толщиной равный палке. В армейской кавалерии, между прочим, нагайка рядовым не полагалась. 
▲ Казачий чуб – такая же традиция, как лампасы и папаха. Его носили с левой стороны фуражки, объясняя этот факт следующим: справа ангел стоит – там порядок, а слева чёрт крутит – вот казак и выходит! По традиции, в России усы были неотъемлемой частью военной формы, поэтому почти все казаки их носили. Казаки-старообрядцы бороды не брили, и особой «привилегией», дарованной Петром I, было разрешение казакам носить бороду. Фасон бороды определялся способом бритья – концом шашки, подвешенной за темляк, выбривались три плоскости: щёки и шея. Борода говорила, что казак женат. Статьёй устава внутренней службы казаку разрешалось «носить волосы по своему войсковому обычаю». Подобная деталь выглядела преимуществом перед солдатскими массами.
▲ Казаки традиционно следили за собственной внешностью. Исходило это, прежде всего, из уставных требований об опрятности. Так, строевого казака старший по званию мог прямо на улице заставить разуться и показать чистоту ног или нижнего белья – от этого в боевой обстановке, в походе, где любая болезнь разносится мгновенно, как пожар, часто зависела жизнь целого подразделения.
▲ Казак постоянно был на людях. В отличие от солдат, которые месяцами не выходили из расположения части, казакам часто приходилось куда-то скакать с поручениями, почтой, переезжать с место на место. Собранный в станице Баталпашинской Хопёрский казачий полк получал приказ к определённому сроку быть, скажем, в Екатеринодаре или в Петербурге, рассыпался на звенья, по три-пять человек, и добирался до назначенного места самостоятельно. При этом шли разными дорогами, чтобы не отягощать постоем крестьян, у которых останавливались ночевать и за чей счёт кормились. Вот эта особенность службы заставляла казаков быть желанными гостями.
▲ Казак просто обязан был быть обаятельным, весёлым, приветливым и остроумным. И так было на самом деле – казаков ждали, потому что с ними в крестьянских избах поселялось веселье. Бывалые, остроумные, весёлые люди всегда были разговорчивы, добродушны, могли попеть и поплясать. Не случайно за казаками бежали ребятишки, провожая их далеко за околицу.
▲ В соответствии с казачьей моралью казак мог пить спиртного сколько угодно, но не имел права напиваться допьяна. Казаки – известные балагуры и шутники – никогда не орали пьяных песен и не сквернословили. Считалось, что ругаться «похабными словами» можно только в сторону врага, и то если рядом нет женщин и детей.
▲ Казака за оторванную пуговицу на вороте гимнастёрки тут же «приструнил» и «вернул в разум» первый же встречный «кавалер» (человек с наградой или старший по званию) или старик.
▲ Военный историк Иван Попко в 1880 году писал, что «походный контингент, прежде чем сесть на коня, рассчитывался на десятки, пятидесятки, сотни и тут же выбирались свободными голосами начальники на время похода: десятники, пятидесятники, сотники, для каждой сотни хорунжий и есаул; писарь не выбирался. Когда в поход выступало несколько сотен, то над ними избирался один из старшин, кто был больше люб, у кого на лбу больше было рубцов. В чрезвычайных случаях, когда значительное большинство войска поднималось в поход, с ним шёл войсковой атаман. В таких случаях казаки избирали наказного атамана, который оставался бы дома на время отсутствия атамана войскового». 
▲ Казачья пословица: «Хорош казак на гумне, хорош и на войне» сложилась старыми людьми недаром. Военные качества войска всегда находились в тесной зависимости от его домашнего хозяйства. Жил казак в достатке – и под ним был отличный конь. А в запасе их было несколько: ходивших в табунах или стоявших у него на конюшне. На плохом коне да ещё с плохим оружием и лучший казак становился плохим наездником. Вот почему оружие у старых казаков всегда отличалось высокими качествами, и какая-нибудь стамбульская семигранная винтовка, шашка «Гирла» или «Волчок», добытая в бою, составляли предмет не только щегольства, но фамильной гордости, служа казаку как бы наружной выставкой его собственного достоинства. А за этой вывеской опять-таки скрывалось всё то же его домашнее благосостояние, откуда он черпал всё, что было ему нужно для войны.
▲ Казак рождался и умирал казаком, то есть военнообязанным поселенцем. Вся жизнь его проходила в работе и на службе, имея конечным исходом – отбыть положенный срок военной повинности и заработать столько, чтобы снарядить сынов на ту же службу. С 1830 года при Николае I был запрещён откуп от воинской службы, поэтому все казаки Баталпашинской независимо от имущественного положения привлекались к прохождению службы.
▲ Все состоявшие на службе казаки получали жалованье, провиантское, приварочное и фуражное довольствие и, кроме того, ремонтные деньги. 
▲ В начале 80-х годов XVIII века казакам было определено жалованье. Всем старшинам, то есть есаулам, сотникам и хорунжим – по 18 рублей. Кроме этого, старшинам, пятидесятникам и казакам выдавалось в год три четверти муки, две с половиной четверти крупы, фуражные деньги старшинам на три, а пятидесятникам и казакам – на две лошади. Во время походов и службы на постах удалённых на 100 и более вёрст, офицеры и казаки получали жалованье по окладам гусарских полков, то есть – выше. В начале 1781 года генерал Фабрициан, видя, что казаки терпят нужду, разрешил им торговать хлебным вином, водкой и пивом с тем, чтобы они могли на вырученные деньги приобретать единое оружие – пики, сабли, ружья, пистолеты и другое снаряжение. Однако генерал-поручик П. Потёмкин запретил вольную продажу вина.
На начальной стадии переселения хопёрских казаков обеспечивало провиантом правительство, а затем, когда обработанные пашни дали урожай, казаки начали обеспечивать себя сами. Правда, порохом, пулями и даже лошадьми их снабжало государство.
▲ С 1882 года казаки получали в год жалования 9 рублей и ремонтных денег по 11 рублей – пешие и 21 рубль 45 копеек – конные. В тех случаях, когда казаки не довольствовались из общего котла, они получали провиантские деньги и приварочный оклад, размер которых зависел от существующих цен на муку и продукты. На каждого казака было положено 2 фунта 25,5 золотника муки в день, заменяющейся тремя фунтами хлеба или двумя фунтами сухарей, 32 золотника крупы. Размер приварочного оклада составлялся из стоимости 0,5 фунта мяса, к которой прибавлялась одна копейка на овощи, соль, сало, перец и пшеничную муку на подболтку. Кроме того, каждый казак получал шесть золотников сахару и 0,5 золотника чаю в день и по 0,5 фунта мыла в месяц. Вместо чая он мог получить деньги по существующим в местах службы ценам. Конные казаки получали для лошадей фураж: по 10 фунтов сена, по четыре фунта соломы и по 10 фунтов 30 золотников овса или ячменя. Овёс заменялся сеном: вместо трёх фунтов 42 золотников давалось пять фунтов сена.
▲ Главной заботой, предметом особой гордости для казака была строевая лошадь. Большинство казаков, несмотря на большую тяжесть расходов, покупали лошадей на собственные средства, поэтому для небогатого хозяйства снаряжение сына на службу часто означало полное разорение. С ним уходил конь, который бывал единственным. Семья оставалась в долгах и без лошади. Половина казаков уходила на службу, оставляя дома значительный долг, который отрабатывался его женой в ущерб своему хозяйству. Поэтому часто случалось, когда два казака в складчину покупали одного коня и с разрешения начальства поочерёдно несли службу на кордоне. Но со временем всё более частыми становились случаи отказов от приобретения коней, несмотря на то, что за это налагались взыскания. 
В рапорте атамана Баталпашинского отдела наказному атаману от 1 июня 1910 года сообщалось, что старший урядник 2-го Хопёрского казачьего полка С. Самохин «позволил себе самовольно продать свою строевую лошадь ... несмотря на неоднократные принуждения атамана станицы... и на понесённое им уже дисциплинарное взыскание, уклонился от приобретения коня и явился в лагерный сбор пешим...». Кроме него, пешими оказались ещё 170 казаков, в том числе два урядника. За эти провинности атаман отдела наложил арест на 14 суток всем явившимся пешими, на урядников Сидоренко и Щербакова на 30 суток. Старший урядник Самохин был разжалован в рядовые.
▲ Конь есть продолжение боевых качеств казака. Казак без коня не казак. Конь для казака, что для орла могучие крылья. И потому, отцы, и деды, старшие чины по службе неотступно прививали своим детям, подчинённым по службе уважительное и любовное отношение к животному. И горе было тому, кто относился к коню, не как к лучшему боевому другу, а как только к средству сберечь в бою свою жизнь! Чтобы остаться живым в сражении и одержать победу над врагом, у казака и коня должны быть выработаны синхронно-взаимные чувства. Надо было так выучить коня, чтобы он чувствовал и понимал каждое движение своего хозяина: по лёгкому касанию левого или правого повода, левого или правого шенкеля, по наклону тела переходил бы с шага на галоп, разворачивался влево или вправо, в нужный момент мог с рыси или галопа лечь на землю, мгновенно скрыться с глаз противника в густой траве или кустарнике, в горячем сражении мог внезапно встать на дыбы перед конём противника, чтобы его повелитель мог нанести по врагу удар сверху.
▲ Конский состав в каждом казачьем войске был другим по своему виду и породе. Лошади, которые имели казаки Хопёрского полка, были, как правило, кабардинской породы, считавшейся лучшей на Кавказе. Посадка всадника была точь в точь горской, и поэтому было очень трудно отличить казака от черкеса. Казаки заимствовали у своих соседей и всю конскую сбрую, вплоть до медных стремян, имевших форму стаканчиков. Седло и всё конское снаряжение были доведены до высшей степени изящества и лёгкости. «Седелечко черкеса» славилось в казачьих песнях и рассказах. Позаимствовав внешний вид, вооружение и снаряжение, казаки подражали горцам и в поведении, переняли их военные игры – скачки, джигитовки, выправку и много других приёмов ловкого и лихого наездничества. По словам современников, «... казаки пользовались вполне заслуженною славою удальства и храбрости. На конях горских пород, в красивом горском костюме, линейные казаки много заняли от горцев: джигитовку, удальство и блестящую храбрость с театральным оттенком».
▲ Кавказские казаки всегда отличались своими боевыми качествами, что отмечал даже такой опытный и требовательный военачальник, как генерал А. П. Ермолов, писавший: «Первое обстоятельство, обратившее внимание масс, были высланные мне навстречу конвойные команды из поселённых на линии казаков. Всегда отличались они от всех прочих казаков особенной ловкостью, исправностью оружия и добротой коней».
▲ У казаков эскадрон назывался сотней, а поручик – сотником. Всадник казачьего полка, по сравнению с регулярной армией, не имел строгой власти над конём, он не имел ни мундштука, ни шпор. Конь его совершал вы-ездку не по правилам науки, а по личному произволу и разумению ездока, нисколько не знакомого с теорией езды. Простота выездки и меньшая строгость управления давали казачьему коню больше физической крепости для перенесения походных невзгод и больше свободы в движениях одиночных, но зато делали его менее способным к точному и чистому выполнению совокупных движений в строю.
▲ Седловка казаков отличалась от общекавалерийской. Уздечки были без мундштуков, имели только один трензель. Седло имело высокие луки, накладную мягкую кожаную подушку, пристёгнутую к основанию седла кожаным ремнём - катауром. Кожа седла была чёрная или тёмно-коричневая. Стремена висели ниже, чем на кавалерийском седле, так как казаки ездили почти стоя на стременах. Основание стремени было овальным. К седлу пристёгивалась шлея, охватывающая шею лошади, проходившая между передними ногами и закреплённая к подушке. От задней луки седла шёл по хребту лошади продольный ремень, оканчивающийся петлёй, пропускаемой под репицу лошади. Цвет ремней шлеи был чёрный или тёмно-коричневый. Уздечка и шлея часто были украшены набором из серебра или белого металла. Седловку дополняли переметные сумы – два кожаных мешка, укреплённых сзади седла по бокам лошади.
▲ Конское снаряжение состояло из подперсьев, нагрудника, тебенок, стремян, суконных митюков, кожаных крыш, потников с крышей, митюков, пулищ, подпруг, черезподушного приструга, приструга, ленчика, подушек, чепрака, пахв с пристругами, переметных сум, недоуздок с чумбурами, узды, треноги, вьючных пряжек с ремнями, плети с темляками, сёдел увязанных, пары путлищ, торочин. Вес седла – 28 фунтов 39 золотников.
▲ ДЖИГИТОВКА – лихая скачка, во время которой всадники показывают ловкость в управлении конём со всевозможными, зачастую весьма опасными, приёмами на лошади. Перенята она была казаками у горцев. Воинский Устав рекомендовал обучать джигитовке каждого казака. Уставная джигитовка разделялась на обязательную для всех казаков, исполняемую с оружием и походным вьюном, и вольную, которая могла быть производима без оружия и вьюка, на оседланной лошади. С начала XX века и почти до самой революции, состязания в джигитовке происходили, как правило, в торжественной обстановке в столице Баталпашинского отдела. Казаки съезжались на конях, разукрашенных серебряным набором, одетые в праздничные наряды, с оружием в дорогой оправе, на площадь к Покровской церкви или Никольскому собору. Здесь они слушали молебен и окроплялись святой водой, после чего стройной колонной (по трое) с песнями двигались к месту состязаний, которые обычно проходили по Покровской улице, с юга на север до дома купца Радченко. По окончанию состязаний наилучшим наездникам выдавались призы: седло с полным комплектом снаряжения; конский убор, украшенный серебром; шашка, отделанные серебром, и другие принадлежности вооружения, снаряжения и обмундирования казака. Многих одаривали деньгами и специальными призами (вазами, шкатулка-ми и др.)
▲ К джигитовке относились: стрельба с коня на карьере в чучело из соломы, пропитанное нефтью; затем стрельба вниз в кусок бумаги на земле; нагибание направо и налево и поднимание с земли предметов; соскакивание на обе стороны несколько раз подряд; разогнав коня и держась руками за переднюю луку седла, казак спрыгивал налево, сильным ударом ног отталкивался от земли и мгновенно перелетал через лошадь, а потом обратно, и затем мелькал над седлом так быстро и легко, словно его перебрасывали, как упругий мячик; соскакивание перед барьером и вскакивание на лошадь в тот момент, когда она преодолевает барьер; скачка, стоя на седле и нагибание, чтобы поднять с земли как-либо предмет; нагибание во время прыжка лошади через барьер и выхватывание папахи или иного предмета из-под барьера; расседлывание и вновь оседлывание лошади на полном карьере, не слезая, а только пересев на круп лошади; на полном ходу сползание с крупа лошади назад и в тот же момент вскакивание опять на лошадь сзади же, подтянувшись за хвост; «отвага», то есть, держа в стременах ноги, необходимо было броситься навзничь направо и налево назад всем корпусом, головой вниз, и держаться на весу; внезапно ухватившись рукой за грудь, казак безжизненно повисал в стременах, тащась руками по земле у самых ног скачущей лошади, на мгновение, очутившись в седле, всадник вдруг безжизненно повисал с другой стороны во весь опор скачущей лошади; перелезание на полном карьере впереди груди лошади или под брюхом с одной стороны, чтоб сесть в седло с другой; скачка одного всадника на двух лошадях с прыжками через лошадь (то есть, оттолкнувшись от земли у одной лошади, перелететь через неё и сесть на другую); рубка с коня и уколы чучел; подъём на коня пешего товарища и увоз «раненого» когда скакали три казака, то средний из них, мгновенно вскинув из-за плеча ру-жьё, на ходу прицеливался и «стрелял» в первого всадника. Тот камнем падал с лошади на землю. Задний казак на всём скаку клал на землю лошадь, помогал «раненому» взобраться на её шею. Лошадь вскакивала на ноги, казак на ходу взлетал в седло и увозил «раненого»; умение положить коня на карьере; «рыбка» – переворачивание всадника на карьере лицом назад; выполнение упражнения в метании дротика (род короткой пики – С.Т.) на карьере в расставленные цели, так называемый «джирид». 
▲ Расставив в линию вешки, на 10 шагов друг от дружки, казак вскакивал на коня и, подскакав к первой вешке, под острым углом резко опускал выхваченную из ножен шашку. Конец ивового прута, будто срезанный бритвой, падал стоймя и втыкался в землю. В одно мгновение рядом с первой линией вешек, образовывалась вторая.
▲ Фокусы джигитовки, показанные «при всём честном народе», особенно оживляли старых казаков. И чего только не вытворяли баталпашинцы на сытых кабардинских конях! И двое на одном, и трое на двух лошадях. Боролись на скаку, и падали вниз, и скакали стоя. Скакали, держа в руках кипящий самовар. Некоторые делали «ножницы». Были и такие, которые, ухватившись за подушку седла и, подкинув ноги вверх, стоя на голове, скакали на полном ходу. Они подбирали с земли сюрпризы и сувениры-подарки молодых казачек с личными записками. Некоторые «накидывали на лошадь аркан, потом ка-а-к дёрнут, так она и опрокидывалась. Ни одна на ногах не устаивала. Их научили этому делу горцы. Друзья у наших казаков были в горах».
▲ Находились такие ловкачи, как Е. В. Юрченко и Михаил Синьков, которые в быстром аллюре поднимали разбросанные по земле серебряные монеты, женские носовые платки и бумажные рубли, притом не только руками, но и губами(!), ухитрялись поднять с разостланной бурки монету или даже плётку, подхватывали рюмку, наполненную до краёв вином... Это считалось верхом искусства. Не менее увлекательно смотрелась рубка пламени свечи, стоящей на подставке.
▲ Бывали случаи, когда некоторые казаки на полном карьере разбивали пулей из винтовки брошенное вверх яйцо, а папахи, платки и т.п. пробива-лись почти всегда без промаха. Или один казак зажимал меду пальцами монету, другой стрелял – пуля выбивала монету, не задев руки. Вот такая меткость вырабатывалась! Или ещё было такое увлекательное занятие молодёжи – пулей по шляпке гвоздя вбивать его в дерево...
▲ Интересное зрелище представляли казачьи скачки. Обычно в станице Баталпашинской они проводились поздней осенью после уборки урожая или на Масленицу, их старались приурочить к субботе. Накануне, в пятницу, на станичных улицах гарцевали молодые казаки 10–15 лет. Однако самое интересное зрелище выпадало на субботу, когда на скачки выезжали все взрослые казаки с оружием. Все участники выстраивались в одну линию и по команде атамана пускали лошадей вскачь. Заранее на поле, где проводились скачки, раскладывались призы: конфеты, яблоки, монеты, женские косынки, кисеты и так далее. Кто на полном скаку набирал больше призов, тот и оказывался победителем.Следующим этапом были скачки со стрельбой на полном скаку. Против соблазна посмотреть второй этап скачек не могли удержаться даже самые дряхлые старики. Вначале устанавливали бумажную мишень, но вскоре её заменяла шапка, снятая на скаку у кого-либо из зазевавшихся зрителей. Особый азарт возникал на скачках, если удавалось сорвать шапку с казака, участника скачек. Захвативший шапку казак, удалившись на 50–100 метров, бросал её на землю, и в неё все участники скачек начинали палить из ружей (чаще шапку старались снять с иногородних, подчёркивая превосходство казаков над ними). Иногда в скачках на определённых условиях принимали участие горцы соседних аулов, тогда и вовсе каждый старался, как говорится, не ударить в грязь лицом. По окончании скачек победителям вручались призы: украшенные серебром уздечки, сёдла, шашки, пояса, реже – лошади. Средства для этих целей выделялись из станичной казны. На областные скачки в Екатеринодаре выделялось 300 рублей серебром из государственной казны ежегодно по указанию императора.
▲ Любимым развлечением у казаков были борцовские схватки, в которых болевые приёмы не допускались. Перед схваткой казаки надевали казакин, подпоясывали его поясом, чаще матерчатым. В борьбе не допускались хитрости, обман, нарушение условий договора считалось поражением. Бороться нужно было честно. Победителя определяли после трёх схваток, затем побеждённый уходил с круга, а победитель продолжал борьбу. Последними выходили бороться самые сильные и самые опытные казаки. Абсолютным чемпионом считался тот, кто «уносил круг» (побеждал). Боролись хопёрцы и на службе, и даже в перерывах между бо-ями. Всем было интересно знать, кто самый сильный. Болевые борцовские приёмы с ударами казаки применяли только во время боя, когда даже безоружному казаку строго запрещалось покидать поле боя. 
▲ Обучение боевым приёмам у хопёрцев начиналось с детства. Правда, в отличие от «восточных школ» здесь специализированных упражнений для развития силы и выносливости не признавали. Хватало тяжелого повседневного хлеборобского труда. Трудовые навыки и приёмы были отличным тренировочным фундаментом для отработки ударов руками, всякого рода молниеносных «вертунов» и «закрылков».
▲ В отличие от кавалеристов регулярной армии казаки великолепно владели специальными приёмами фехтования и джигитовки, одинаково ловко обращались с клинком в правой и левой руке. Для боевых приёмов использовали вес, динамику движения коня и благодаря этому могли демонстрировать удары убийственной силы (были случаи, когда человека за один удар могли перерубить пополам). Даже выбитый из седла, обезоруженный, казак оставался грозным противником: в ход шли специальные удары, наносившиеся ногами земли – так называемая техника «подвала» – которые были такой мощи, что зачастую калечили ноги лошадям противника. Многому казаки научились у своих воинствующих соседей – горцев.
▲ Казачьи лошади были приучены прибегать на свист своего хозяина, ложиться на бок, превращаясь в живой бруствер, чтобы казак мог, спрятавшись за ним, вести огонь.
▲ Во время казачьей атаки, их кони принимали участие в битве – били передними ногами и грызли неприятельских коней и всадников.
▲ Как-то захватив в плен казака, горцы захотели посмотреть на казачьи приёмы верховой езды. Выяснив, что от него хотят горцы, казак попросил своё ружьё, саблю и дротик, которые тут же ему преподнесли. Горцы, опасаясь, чтобы казак не ускакал к своим однополчанам, расставили своих людей редкой цепочкой вокруг поля, на котором пленник должен был джигитовать. Казак с гиком скакал по полю, вертя в руках пику, с азартом колол он воображаемого врага, джигитуя и приводя всех в восхищение. Потом, вдруг, круто повернул лошадь и стремительно поскакал к Кубани к высокому отвесному берегу, не охраняемому горцами, которые считали, что река сама по себе является надёжной преградой. Подскакав к реке, казак вместе с лошадью ринулся с крутого обрыва в воду. Когда горцы пришли в себя после случившегося и приблизились к берегу, казак уже переплыл Кубань и с родного берега, что-то, весело крича, махал им ру-кой.
▲ До первой половины XIX века казаки были вооружены пиками с гранёным остриём. Размеры стального наконечника, а также длина и диаметр казачьих пик были произвольными, но меньших размеров, чем кавалерийские, длина которых доходила до трёх метров. Древко (тело пики) было из железной трубы, окрашенной в тёмно-зелёный цвет. Пика имела две кожаные петли – одну внизу, другую посередине. В нижнюю петлю, казак вставлял ногу, сидя верхом, а верхнюю надевал на правую руку. На пиках развевались значки – флюгера. По расцветке материи (у хопёрцев был малиновый цвет) можно было безошибочно определить не только тот или иной казачий полк, но и более мелкие подразделения внутри полка. Значки-флюгера, эти своего рода микро знамёна полка, были рассчитаны и на чисто психологическое воздействие. Во время бешеной скачки конных атак значки на ветру пронзительно гудели, деморализуя противника. Кроме пики казак имел саблю, пару пистолетов, ружьё. Для патронов была кожаная сумка с перевязью, допускалось украшать её бляхами и галунами.
▲ По прибытии на Кавказ вместе с одеждой казаки переняли у горцев и вооружение. Тяжёлая сабля и длинные неуклюжие пики были ими брошены. Кинжал, шашка в тонких сафьяновых ножнах, не производившие ни звона, ни шума, сделались их любимым оружием. Позднее их вооружение ещё более стало походить на горское. Оно стало состоять из винтовки, одного или двух пистолетов, шашки и кинжала. Всё это оружие, вместе взятое, было немногим тяжелее одного драгунского ружья, принятого на вооружение в регулярных войсках. Для предохра-нения винтовок от сырости, как это делали горцы, казаки вместо обычных кожаных чехлов имели войлочные. Во второй половине XIX в. чехлы из войлока были полностью введены в подразделениях Войска Донского.
▲ Меткость огня горцев с давних пор была хорошо известна на Кавказе, и именно от них, в первую очередь, русские казаки научились ценить каждый выстрел «на вес золота» и беречь последний патрон до наступления критического момента боя. От горцев же заимствовали казаки и умение «читать» следы, действовать мелкими партиями и вести разведку так скрытно, как не умели делать никакие солдаты регулярной армии. Этим они приносили большую пользу русским войскам в самых различных случаях военных действий. Таким образом, кавказские казаки, позаимствовав у горцев, буквально всё, начиная от одежды и кончая тактикой ведения боя, резко выделялись среди всех казачьих войск. Они оказали определённое влияние не только на соседние донские, но и на остальные, более далёкие казачьи войска. Постепенно Кавказ в той или иной степени наложил некоторый отпечаток на всю регулярную армию.
▲ Черкесские и казачьи ружейные выстрелы отличались звуками от вы-стрелов, производимых солдатами. Солдатские ружья были большего калибра, в них вмещался больший заряд, пуля входила слабее, поэтому их выстрел давал гуд. Черкесские и казачьи выстрелы производили же звук щёлканья.
▲ С 29 апреля 1838 года на вооружении всех казаков впервые вместо сабли установлены шашки, а также и шпоры у нижних чинов. С этого же года было введено новое облегчённое казачье ружьё. В казачьем полку полагалось иметь 200 ружей, но пистолет и пику должен был иметь каждый казак.
▲ Слово «шашка» произошло от черкесского «са шхо» – длинный нож. Если саблю носили на поясе, то шашку казак носил на ремне через плечо, обухом вперёд. Казачьи шашки отличались от кавалерийских шашек тем, что эфес их был без гарды (металлической петли вокруг рукоятки). Шашки казачьего образца позже были взяты на вооружение Красной и Советской Армией.
▲ Шашка – символ всей полноты прав у казака, а также обладания им паевым земельным наделом. Вручалась казаку стариками в 17 лет (за особые заслуги раньше), без темляка. В 21 год при отправке на службу казак получал погоны, кокарду и темляк.
▲ В церкви, в момент слушания Евангелия, шашка обнажалась наполовину, что означало готовность казака стать на защиту христианства. Сохранялась в семье на видном месте. Передавалась от деда к внуку, когда «старик терял силы» и менял шашку на посох.
▲ Приказом императора казакам разрешалось выходить на службу с шашками и кинжалами отцов и дедов. Холодное оружие, портупея могли быть разными, но обязательно хорошего качества. Они являлись собственностью казачьих семей, бережно хранились в их домах.
▲ По обычаю, если в роду не оставалось наследников, баталпашинцы ломали шашку пополам и укладывали её в гроб умершему.
▲ Шашку и шапку казак мог потерять только вместе с головой.
▲ Все неприятельские армии мира в XVIII–XX веках больше всего боя-лись казаков, так как храбрость, внезапность появления и действия, особая тактика делали их грозными противниками. Чтобы застать неприятеля врасплох, казаки нередко терпели крайние лишения: они не разводили костров, чтоб согреться зимой, не курили табак, который помогал им бодрствовать, даже не позволяли ржать своим лошадям. Часто сидели они на одном месте по несколько часов без движения, без единого слова, выжидая необходимого для победы мгновения. Вынужденные избегать встречи с многочисленными врагами, казаки нередко прятались в высокой, скрывавшей всадника с головой траве, и блукали по ней по целым дням и по целым неделям. Чтобы сбить с толку своих преследователей, они неподражаемо выли волками, лаяли лисицами, кричали пугачами, да так натурально, что даже чуткое ухо горца не могло отличить эти звуки от истинных звуков.
▲ В боевых схватках казаки отличались изобретательностью и исключи-тельной маневренностью. Они умели в любом положении заманить противника или внезапно на него напасть. Беспримерная отвага и вера в победу казаков приводила в смятение врага.
▲ Казачьи войска всегда славились своей мобильностью. Известны слу-чаи, когда казаки за сутки проходили в конном строю до ста вёрст и сразу вступали в бой. «Ценили казаков, как военную силу, многие и не ценить не могли. Но казачьего духа не знали и не понимали. Все эти, какие-то особенные «казачьи понятия» представлялись им смешными» – писал В. В. Кременский в газете «Казачий голос», издаваемой в эмиграции.
▲ В тактике казачьих войск во время боя в конном строю преобладала «веерность», когда казаки атаковали своим особым строем в одну шеренгу, именуемым среди казаков лавой. Лава имела дугообразную, в виде веера, вогнутую форму с выдвинутыми вперёд флангами. Фланги смыкались, охватывая противника в клещи. На флангах атакующих действовали «крыловые». Это самые храбрые казаки на быстрых лошадях имитировали охват противника на флангах, сея панику и захватывая пленных, быстро уходили назад.
▲ Казак должен был уметь рубить шашкой не только с правой руки, но и с левой. При атаке лава на лаву «левша» выходил навстречу противнику с левой стороны и тем самым ставил неприятеля в затруднительное положение, вынуждал его рубить шашкой через голову своего коня, причём сопровождающе-сгладывающим ударом, а сам левша наносил неотразимо убойный удар.
▲ Казаки носили специальные, многослойной стали шашки и двуручные палаши, мастерски владели как вооружённой, так и «пустой» рукой. К войне казачат начинали готовить сызмальства. В течение долгих лет они проходили мощную физическую и психологическую подготовку. И на выходе получали профессионального бойца, коему не было равных: опытный мастер рукопашного боя мог перебить кулаком натянутые вожжи. Удары в казачьем прикладе – маховые, сносящие, жестокие и атакующие, с единственным, по сути, правилом – как можно быстрее убить противника. Техника приклада позволяла работать на любом грунте, даже на льду. Тело было как бы ядром, а на это ядро «насаживался» мах ногой, рукой или шашкой. Опорой в повороте служил каблук казачьего сапога. Для ударов использовались шпоры. Казак находился постоянно в движении, что позволяло вести бой с несколькими противниками. Опытный казак рассекал противника шашкой от головы до седла. Умел использовать нагайку как пращу, выбрасывая камень с огромной скоростью и очень точно.      Однажды в разговоре со старыми казаками мне пришлось услышать и такое: «Настоящие-то рубаки только зыркнут друг на дружку издалека: чтоб отличить… Ну, могут шашками только по-здоровкаться и тут же разъедутся. Джигит джигита никогда не станет рубить – рубили «капусту»!»
▲ По прибытии на Кавказ казаки Хопёрского казачьего полка были снабжены гладкоствольными, шестифунтовыми (по весу снаряда) медными пушками образца 1805 года и пушками «единорогами», образца 1815 года, бившими гранатами и картечью. В 1854 году в полку появились 12-фунтовые облегчённые пушки. Все они заряжались с дула, поджигались фитилями и били прямой наводкой по видимым целям. Но после окончания Кавказской войны все имеющиеся в полку пушки были переданы в Кавказскую конно-артиллерийскую роту.
▲ В 1859–1869 годы поставку ружей, пистолетов, шашек и кинжалов Хопёрскому казачьему полку, согласно контракту, заключённому Кубанским казачьим войском, осуществлял ганноверский подданный Герман Таннер. Шестилинейная казачья винтовка с ударным замком имела более узкий приклад, спуск «пуговкой», вместо спицы курка – кольцо, спусковая скоба отсутствовала. Шашки-таннеровки изготовлялись на заводе «Люнешлос» из «лучшей золингеновской стали», с которой могли соперничать только шашки российской Златоустовской оружейной фабри-ки.
▲ Чтобы зарядить старое кремневое ружьё, баталпашинскому казаку надо было проделать целый цикл тщательно отработанных движений. По команде «заряжай!» взять из подвешенной к поясу пороховницы мерку чёрного «зелья», всыпать в ствол, шомполом загнать войлочный пыж. Потом по команде «куси!» достать из мешочка свинцовую насечку, зубами откусить от неё пулю и опустить в дуло. По команде «делай натруску!», опять же из пороховницы взять щепотку пороха и насыпать её на полку кремневого замка и взвести курок на первую предохранительную пози-цию.
▲ С 1870 года шашечные клинки высокого качества (по цене 2 рубля 40 копеек за штуку) стали закупаться только в Златоусте. Кинжалы же заказывались как на фабрике, так и у кавказских мастеров.
▲ Револьверы в казачьих войсках имел только унтер-офицерский состав. С 1880 года на вооружении у вахмистров были револьверы Смита-Вессона III образца, которые выпускались для России в США и Германии. В этом же году были отменены азиатские пистолеты, снабжённые искровым ударным кремневым замком, пользующиеся до этого успехом у казаков. 
▲ В 1900 году Кубанское казачье войско вместо однозарядных, стреляющих патронами на дымном порохе, казачьих винтовок системы Бердана № 2, получило на вооружение около 50 тысяч новых пятизарядных трёхлинейных винтовок образца 1891 года системы русского изобретателя-конструктора С. И. Мосина. Винтовку казаки, как и горцы, носили всегда за спиной и только в бурочном нагалище. Казачий патронташ представлял собой длинную узкую кожаную или брезентовую сумку, носимую на груди через левое плечо. Главным поставщиком оружия была Тула. Его продавали в лавках станицы Баталпашинской и на ярмарках. Кроме того, Войско заключало частные подряды с тульскими мастерами.
▲ Казак вне службы не имел права держать дома огнестрельное нарезное оружие, к которому относились винтовка, карабин, револьвер. Шашка, кинжал считались атрибутами, то есть необходимой принадлежностью казачьей униформы. Большинство казаков были хорошие охотники и имели дома ружья. Во время начала военных действий в Баталпашинской из войскового арсенала они получали огнестрельное оружие в комплекте с патронами.
▲ Возвращаясь с похода или погони, когда имели бой с неприятелем, хопёрские казаки перед въездом в станицу открывали оружейную пальбу. Казачки выходили к воротам, где встречали своих, нередко убитых или раненых родственников.
▲ Проводы казаков в поход осуществлялись со слезами. Их всегда провожали за станицу, где подносили водку и чихирь. И отъезжающие, и провожающие напивались допьяна, плакали, обнимались, рыдали и расходились.
▲ «Бисовы собачата» – это разведка, состоящая из малолетних казачат. Многие из них принимали участие в боях и получали даже Георгиевские кресты.
▲ В царской России знамёна имели только полки. Дивизии, корпуса, то есть более крупные соединения, своих знамён не имели. «Полковое знамя сопутствовало Хопёрскому казачьему полку на парадах, маневрах и при военных действиях». Кроме знамени полк имел ещё штандарт квадратной формы, несколько напоминающий хоругвь. Он не был прибит к древку, а висел на шнурах. Знамя, покрытое кожаным чехлом, стояло в казарме на специальной подставке.У знамени круглые сутки стояли часовые. Тут же находился денежный ящик – касса полка.
▲ Знамя Хопёрского казачьего полка представляло собой по форме квадрат. Во всю величину знамени был изображён крест, напоминающий по форме Георгиевский. Крест имел один цвет, а поле – другой. Посередине знамени с одной стороны имелось изображение двуглавого орла, а с другой – изображение Нерукотворного Спаса (лицо Иисуса Христа на платке). Вокруг знамени по периметру шла гладкая полоса, на которой имелось изречение, вышитое золотом славянским шрифтом со стороны Нерукотворного Спаса, а со стороны орла – наименование полка «2-й Хопёрский казачий полк». Знамя было обшито золотой бахромой, древко – чёрное, лакированное; наконечник – медный, позолоченный, в виде пики с помещённой внутрь царской монограммой. Знамя прибивалось к древку гвоздями с крупными позолоченными шляпками. Когда Хопёрскому казачьему полку вручали знамя, то была построена специальная палатка, в которой каждый офицер полка прибивал знамя к древку одним гвоздём, после чего знамя было «освещено» на специальной церковной службе перед строем полка.
▲ После Февральской революции Хопёрский казачий полк сохранил своё царское знамя и, как это ни кажется парадоксальным, присягу на верность Временному правительству приносили у знамени, украшенного царскими вензелями и коронами.
▲ В былые времена в Баталпашинской девушка танцевать не шла с пар-нем, который не служил в армии. Такого называли «порченым».
▲ Хопёрский казачий полк часто привлекался для разгона неразрешённых демонстраций и толп погромщиков. Рассеивание выглядело так: демонстрантов встречали цепи безоружных городовых. Они стояли вольно, уговаривали демонстрантов разойтись, пропускали любого желающего. Особенное внимание уделялось женщинам и детям. Дальше дорогу заметно поредевшей толпе перекрывали конные полицейские. Снова долгие уговоры, и уж если они не помогали, кавалеристы размыкались и в прорыв устремлялись хопёрцы, стоящие в 100–150 метрах за полицией. Как правило, их свиста и храпа лошадей было достаточно, чтобы толпа побежала. Тут же пешие городовые становились вдоль стен и выхватывали из толпы только тех, кого им указывали агенты охранки. Они же оказывали первую помощь упавшим и раненым. По данным, толпу в пять тысяч человек в царской России рассеивали два взвода полиции, полувзвод конных жандармов и взвод казаков, всего 70–100 человек, все без огнестрельного оружия.