Исторический Черкесск: Энциклопедия: 1901-1917. Годы великого перелома часть 2


▲ Эпоха русско-турецких войн охватывает период с XVII по XIX вв. В течение 242 лет между Российской и Османской империями, населённой по преимуществу мусульманами, произошло 10 военных конфликтов. Военные действия в Закавказье в ходе Первой мировой войны можно считать одиннадцатой Русско-турецкой войной. 
▲ По сравнению с Западным фронтом, Кавказский театр военных действий для России был второстепенным. Вместе с тем России следовало опасаться попыток Османской империи (Турции) вернуть контроль над крепостью Карс и Батумским портом, которые она утратила в конце 1870-х годов. 
▲ Военные действия на Кавказском театре военных действий начались в ноябре 1914 г. И проходили они в основном на территории Западной Армении и Персии. 16 и 17 (29 и 30) октября 1914 г. германо-турецкий флот, под командованием немецкого адмирала Вильгельма Сушона, обстрелял Севастополь, Одессу, Феодосию и Новороссийск. 
17 (30) октября император Николай II повелел отозвать из Стамбула дипломатическую миссию. 20 октября (2 ноября) 1914 г. Россия объявила Османской империи войну. 23 и 24 октября (5 и 6 ноября) за ней последовали Англия и Франция. 
Так в Азии возник Кавказский фронт, так прервалась морская связь между Россией и её союзниками через Чёрное и Средиземное моря. 
▲ И русские, и турки вели войну в крайне тяжёлых условиях снабжения войск: горная местность и необеспеченность путями сообщения, особенно железными дорогами, усиливала значение контроля над черноморскими портами в этом районе (в первую очередь, Батумом и Трабзоном).
Боевые действия здесь продолжались до марта 1918 г., когда был подписан Брест-Литовский мирный договор. Это был последний крупный военный конфликт между Россией и Турцией. И он закончился для обеих империй (Российской и Османской) трагически, обе державы не выдержали тяжести Первой мировой войны и рухнули. И развалить их помогли просвещённые англичане.
Молодая Советская Россия немедленно признала правительство подполковника Мустафы Кемаля, устроившего в Турции переворот, заключила мир с Турцией, отдала ей половину Армении с горой Арарат и араратской долиной, помогла оружием и деньгами и откомандировала туда М. В. Фрунзе помочь туркам в войне. Фрунзе "вломил" Черчиллю и прочим, сбросил англо-греков в проливы, Кемаля народ нарёк отцом всех турок — Ататюрком, страна приняла красный пролетарско-революционный флаг со звездой и полумесяцем – и нанесла Ленину удар под дых, категорически отказавшись вступать в СССР.
▲ Русско-турецкий фронт, протяженностью в 720 вёрст, простирался от Черного моря до озера Урмия, ныне находящегося на территории Ирана.В отличие от Европейских фронтов, здесь не было сплошной линии окопов, рвов, заграждений. Боевые действия сторон сосредотачивались вдоль узких трактов, перевалов, козьих троп. Именно там была сосредоточена основная часть вооруженных сил обеих сторон.
▲ В 1914 г. в состав Кавказской армии входили: полевое управление (штаб), части армейского подчинения, 1-й Кавказский армейский корпус (две пехотные дивизии, две артиллерийские бригады, две Кубанские пластунские бригады, Кавказская казачья дивизия), 2-й Туркестанский армейский корпус (две стрелковые бригады, два стрелковых артиллерийских дивизиона, Закаспийская казачья бригада). Перед началом боевых действий Кавказская армия была рассредоточена на две группы в соответствии с двумя главными операционными направлениями: Карское направление (Карс-Эрзурум) — 6 дивизий в районе Ольт-Сарыкамыш и Эриванское (ныне — Ереван) направление (Эривань-Алашкерт) — 2 дивизии, усиленные большим количеством конницы в районе Игдыря.
▲ Всего Кавказская армия насчитывала 153 батальона пехоты, 175 казачьих сотен и 350 орудий. 
На начальном этапе главнокомандующим Кавказской армии был Наместник Кавказа и главнокомандующий войсками Кавказского военного округа генерал-адъютант И. И. Воронцов-Дашков, ставка которого находилась в Тифлисе. Однако, участия в разработке операций и руководстве войсками он практически не принимал, передав командование армией своему помощнику генералу А. З. Мышлаевскому. После смещения Мышлаевского (январь 1915 г.), командование Кавказской армией осуществлял талантливый генерал начальник штаба Н. Н. Юденич. Он же взял на себя и командование 2-м Туркестанским корпусом. Непосредственное управление войсками было в ведении командира 1-го Кавказского армейского корпуса генерала Г. Э. Берхмана, назначенного начальником Сарыкамышского отряда. Так назывались русские войска, действовавшие на Эрзурумском (в некоторых источниках и картах – Эрзерум – С.Т.) направлении.
▲ 3-я турецкая армия состояла из 9-го, 10-го, 11-го армейских корпусов, 2-й КД, двух ПД и четырех с половиной курдских КД. Всего было около 100 батальонов пехоты, 35 эскадронов конницы, 250 орудий.
Положение турецких войск осложнялось тем, что они были вынуждены вести военные действия на 4 фронтах одновременно. Первоначально основным считался фронт, война на котором велась с Россией. Начало военным действиям положило вторжение турецких войск на территорию Батумской области 19 октября 1914 г., после которого русские войска вынуждены были отступить. 
▲ Русские войска для действий на горном театре были обучены слабо; маневры мирного времени обычно проводились в широких горных долинах.Кавказская армия не имела горного снаряжения. Лишь горные батареи были приспособлены для действий в горных условиях.
При обучении войск был учтен опыт Русско-японской войны. Однако старший и особенно высший командный состав Кавказской армии, как и в турецкой армии, был слабо обучен в отношении передвижения крупных войсковых соединений самостоятельными колоннами на направлениях, изолированных горным рельефом. Практически отсутствовали современные средства связи (радиосвязь), в результате чего войска плохо управлялись, не было налажено инженерное дело (перед боем войска практически не окапывались, а лишь обозначали позиции), отсутствовали лыжные подразделения. 
Недостатки компенсировались лишь тем, что противник страдал теми же недочётами, но турецких аскеров русские солдаты по своим качествам превосходили. Они хорошо переносили трудности, упорнее оборонялись, были более смекалистыми, не боялись прямого боя, даже с превосходящим противником. Младший и средний командный состав Кавказской армии в целом тоже знал своё дело.
▲ Русские войска имели задачу не допустить появления турецких сил на Кавказе, для чего необходимо было контролировать дороги Баку-Владикавказ и Баку-Тифлис. Особое внимание уделялось обороне Баку — основного промышленного центра Кавказа.
Кроме живой силы противника, главнейшим объектом действий Кавказской армии являлась крепость Эрзурум, расположенная в 100 км от русско-турецкой границы. Эрзурум был «воротами» в Пассинскую долину и в долину Евфрата. От Евфрата шли дороги на север — к Трапезунду и Ризе, и на юг — к Мушу и Битлису. Эрзурум прикрывал с суши Анатолию — территорию Османской империи, где располагались основные объекты экономики, имелось однородное население, большую часть которого составляли турки-османы. Здесь же сходились важные пути на Батум, Ольты и Ардаган. 
От Эрзурума открывался прямой путь к Константинополю (ныне Стамбул), который вместе с проливами Босфор и Дарданеллы, по согласию союзников по Антанте, должен был стать частью Русской империи. Также в состав России должны были войти земли исторической Армении, которые были захвачены Османской империей и входили в её состав. 
▲ Главным объектом действий после разгрома Кавказской армии для турок являлся захват Тифлиса, Баку, крепости Карс и Батума. Османы мечтали о захвате всего Закавказья и Северного Кавказа, планировали поднять против России исламские народности Северного Кавказа и, даже, Средней Азии.
▲ Боевые действия Кавказской армии начались в начале ноября во встречных боях с турками в районе Кеприкея, расположенного севернее Эрзурума. Русские войска под командованием генерала Берхмана довольно легко преодолели границу, и начали продвигаться в направлении Эрзурума.
Глубокой осенью Воронцов-Дашков и генерал Юденич предприняли наступление, заняв крепость Баязет. Однако турецкий военный министр Энвер-паша подтянул подкрепления и перешёл в контрнаступление. Турки вскоре контратаковали силами 9-го и 10-го корпусов, одновременно подтягивая 11-й корпус. 18 ноября 1914 г. русские войска оставили Артвин и отступили в сторону Батума. Кеприкейская операция закончилась отходом русских частей к границе, а турецкие войска вторглись глубоко на российскую территорию. 
В грузинских областях уже начиналась паника. На оккупированных территориях турки, при содействии аджарцев, осуществляли массовые убийства армянского и греческого населения.
▲ Несмотря на численный перевес противника, русские войска сломили натиск турок и вытеснили их обратно через границу. 
9 (22) декабря 1914 г. - 4 (17) января 1915 г. 1-го Кавказский корпус, под командованием генерала Берхмана, принял участие в Сарыкамышской операции. Турки, потеряв в боях 60 орудий и свыше 90 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными (в том числе 30 тыс. человек замерзшими и 18 тыс. обмороженными), отступили к Эрзуруму. Русская армия также понесла ощутимые потери — 30 тыс. убитыми и ранеными и 12 тыс. обмороженными.
Операция закончилась полным разгромом 3-й турецкой армии. Она прак-тически перестала существовать. Русские войска заняли выгодное положение для новых операций, а территория Закавказья, кроме небольшой части Батумской области, была очищена от турок. В результате этого сражения Кавказская армия перенесла военные действия на территорию Турции и открыла себе путь вглубь Анатолии. 
Сарыкамышская операция представляла собой пример довольно редкого образца борьбы против окружения — борьбы, которая началась в обстановке обороны русских и закончилась в условиях встречного столкновения, с разжа-тием кольца окружения изнутри и преследованием остатков обходного крыла турок.
К концу марта Кавказская армия очистила от турок южную Аджарию и всю Батумскую область, а в конце апреля конные отряды турецкой армии вторглись в Иран.
▲ Весной 1915 г. боевые действия развернулись в районе озера и города Ван и вошли в историю под именем Ванского сражения (апрель-июнь 1915 г.). Приход русских войск спас от неминуемой гибели тысячи армян, которые после временного отхода русских войск перебрались в Восточную Армению.
Свирепствуя в округе Вана, турки вырезали 24 тыс. мирного армянского населения и предали огню свыше 100 армянских сел. В конце апреля турки предприняли новый штурм Вана, но его защитники отбили врага. Тогда турки отказались от активных действий, но продолжали обстрел армянских кварталов Вана. В начале мая передовые части русской армии вместе с отрядами армянских добровольцев приблизились к Вану. Турки были вынуждены снять осаду и отступить. 24 апреля (6 мая) русские войска и армянские добровольцы вступили в Ван.
▲ 4-й Кавказский корпус начал наступление между Ванским и Урмийским озёрами. В этой операции приняли активное участие и казаки.
26 апреля (8 мая) 1915 г. 3-й Хопёрский казачий полк получил приказ обойти Урмийское озеро с юга и ударить в тыл туркам. В девяти верстах от селения Миондоаб авангард сотника Соламахина был встречен сильным огнём курдов, которые расположились на небольшом каменистом хребте. Но Соламахин не растерялся. Быстро спешившись, он со своим отрядом залёг в высоком густом хлебе и завязал перестрелку. Через четверть часа подоспела помощь в составе шести взводов при двух орудиях и двух пулемётах, которые открыли огонь, не давший курдам подняться. После стремительной атаки противник был уничтожен. Казаки вышли туркам в тыл, вызвав в стане врага панику, и тем способствовали успешному завершению операции.
В ходе Алашкертской операции 26 июня (9 июля) - 21 июля (3 августа) 1915 г. русские войска нанесли поражение противнику, сорвали планировавшееся турецким командованием наступление на Карском направлении и облегчили действия английских войск в Месопотамии.
▲ 1-й Хопёрский полк ККВ был сформирован 1 августа 1870 г., когда 16-й, 17-й и 18-й полки были сведены в один полк, названный Хопёрским. 12 января 1879 г. великая княгиня Анастасия Михайловна была назначена шефом полка. 24 мая 1894 г. полк назван 1-й Хопёрский Её Императорского Высочества Великой Княгини Анастасии Михайловны полк ККВ. 
▲ 16-й и 17-й полки вели своё начало от Хопёрских казаков, которые, в свою очередь, образовались на Дону из выходцев Тамбовской губернии, служивших городовую службу. 
17 июля 1696 г. при Петре I Хопёрские казаки, в числе Донских, ворвались в турецкую крепость Азов и тем содействовали её сдаче русским. В честь этой славной победы был произведён первый в истории России салют. С этой даты ведётся и старшинство Хопёрского полка в Кубанском казачьем войске.
В XVIII веке, когда «Хопёрцы были отчислены от Донцов, из них составился особый конный полк. Вооружение полагалось казаку: карабин, сабля и пика». «С течением времени (после переселения на Кавказ – С. Т.), как Хопёрцы, так и прочие Линейные казачьи полки, приняли одежду и вооружение черкесов, удержав только одну донскую пику, считавшуюся важным оружием в иррегулярном войске; но и от неё скоро отказались». 
Живя в своих станицах бок о бок с черкесами, с карачаевцами и частью с осетинами своего Баталпашинского отдела, хопёрские казаки переняли некоторые их обычаи, воплотили в себе черты удали и другие качества этих народов, оставаясь, несомненно, русскими. В зимних переходах в седле, в метель, от сильного ветра хопёрцы набрасывали на папахи башлыки, и концы их завязывали на лбу, чего не делали другие кубанские казаки. 
В мирное время, перед Первой мировой войной, 1-й Хопёрский полк имел постоянную стоянку в Кутаиси, в сердце Грузии — оттуда и кавказское щегольство в оружии и в манере носить черкеску. Грузинские песни «Алаверды, Господь с тобою» и заздравная «Мраволжамиер» («Многая лета») являлись бытовыми песнями в офицерской среде за столом. 
Вакансии после окончания военных училищ в 1-й Хопёрский полк считались лучшими для офицеров-кубанцев, но их было мало. 
«В Великой войне 1914-1917 гг. входя четвёртым полком в состав Кавказской кавалерийской дивизии, 1-й Хопёрский полк пользовался среди драгун нескрываемой симпатией и любовью к ним. Это мы, 1-й Кавказский полк, хорошо видели в Турции в июле 1915 года, в городе Ване, встречая эту дивизию и свой старейший полк родного Войска», — вспоминал в эмиграции военный историк полковник Ф. И. Елисеев. «...Все казаки в одинакового размера чёрных небольших папахах без всякого «залома» их. Все в гимнастёрках, которых наш полк ещё и не знал. Очень много Георгиевских кавалеров. У казаков замечен «острый взгляд», воинская подтянутость, однообразность формы одежды, правильное держание дистанции на походе на своих поджарых кабардинцах, «просящих повода», несмотря на продолжительность многосотвёрстного похода, 1-й Хопёрский полк представился тогда нам очень подтянутою воинскою частью, отшлифованною кавалерийской чопорностью той дивизии, к составу которой тогда принадлежал».
▲ Командирами 1-го Хопёрского полка были:
полковник Крюков Прокофий Ильич (24.03.1871-16.12.1876);полковник Ольденбургский Константин Петрович (30.01.1881-05.08.1887);войсков. старшина Грамотин Александр Алексеевич (15.08.1894-06.11.1894);полковник Шведов Константин Максимович (22.09.1894-1899);полковник Логвинов Александр Петрович (04.12.1899-20.11.1904); полковник Щербина Григорий Яковлевич (11.1904-20.05.1906);полковник Рубан Павел Степанович (20.05.1906-12.02.1907);полковник Фидаров Афако Пациевич (12.02.1907-23.07.1910);полковник Драгомиров Михаил Михайлович (1910-1911);полковник Голощапов Василий Иванович (28.04.1911-06.06.1914)
▲ По мобилизации в 1914 г. вместо 1-го Лабинского полка Кубанского войска 1-й Хопёрский полк был переведён из 2-й Кавказской казачьей дивизии генерала Абациева в состав Кавказской кавалерийской дивизии (командир генерал-лейтенант князь Белосельский-Белозерский) 
▲ В годы Первой Мировой войны в 1-м Хопёрском полку были командирами:
- полковник Потто Александр Васильевич (02.07.1914-1915). Родом не казак, сын известного кавказского военного историка генерал-лейтенанта Василия Александровича Потто. Умер генералом;- Генерального штаба полковник Успенский Николай Митрофанович (04.09.1915-после 03.01.1917).. В Гражданскую войну он стал генералом и Кубанским Войсковым атаманом. Умер в 1919 году от тифа;войсковыми старшинами: Соколов Иван и Беломестнов Петр. Войсковой Старшина Абашкин тогда временно командовал 1-м Лaбинским полком. Отличный офицер, он в 1919-1920 годы был генералом и Атаманом Баталпашинского Отдела;есаулами: Говорущенко Сергей, Ларионов Григорий (отец), Некрасов Нико-лай, Несмашный Андрей, Сахно Михаил;подъесаулами: князь Амилахвари Н., Голощапов Николай, Гречкин Илья, Дуденко Григорий, Ильин Феодор, Капуста Петр, Косякин Михаил, Кузнецов Петр, Нефедьев Венедикт, Пегушин Валентин, Уклейн Александр, Яготинцев Арсений, Якушев Григорий; сотниками: Белофастов Анатолий, Колесников Владимир, Кравцов Дмитрий, Кузнецов Михаил, Панов Захарий, Положенцев Георгий, Скляров Феодор, Стояновский Борис, Цвешко Василий, Шкуро Андрей; хорунжими: Ассиер Георгий ( в будущем командир 1-го Хопёрского полка – С.Т.), Боровик Сергей (в 1920-м полковник Боровик остался в Адлере в составе капитулировавшей Кубанской армии и был расстрелян КРАСНЫМИ – С.Т.), Бут Михаил, Валуйский Борис, Грамотин Александр, Жигайлов Александр, Ищенко, Ларионов Георгий (сын), Несмашный, Ожаровский, Прощенко Яков, Синьков Яков (погиб в боях против КРАСНЫХ в 1918 г. под ст. Баталпашинской – С.Т.), Соломахин Михаил, Станицкий, Таран Иван. 
▲ После объявления войны некоторые офицеры первоочередных полков были командированы для формирования льготных полков. Из 1-го Хопёрского полка в 3-й Хопёрский полк (станица Баталпашинская) был откомандирован сотник Андрей Григорьевич Шкуро, будущий герой Кубани, генерал.
Полковник Никитин Семён по мобилизации был назначен командиром 2-го Хопёрского полка, войсковой старшина Соколов Иван — командиром 3-го Хопёрского полка.
Есаул Некрасов Николай был переведён во 2-й Хопёрский полк. Полковники Ларионов Григорий (отец) и Толмачев в преклонных годах умерли в Югославии.Подъесаул Гречкин (1-й Хопёрский полк) награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. Весной 1919 г. на Маныче командовал 1-м Таманским полком в 3-й Кубанской казачьей дивизии генерала Бабиева.
▲ Хорунжие и корнеты вступили на войну с производством в сотники и поручики, год войны им давал следующий чин.
Прапорщики и хорунжие (в кавалерии корнеты), выступившие на фронт после объявления войны, производились в следующие чины, пробыв на фронте и в строю 9 месяцев. Им старшинство в следующем чине ограничивалось также не выше 19 июля 1915 г.
Для получения чина подъесаула или штаб-ротмистра необходимо было пробыть на фронте и в строю ровно один год.
Для получения чина есаула или ротмистра необходимо было прокомандовать на фронте сотней или эскадроном 1 год и 4 месяца.Чтобы получить следующий штаб-офицерский чин, надо было на фронте и в строю пробыть 1 год и 4 месяца.Чтобы получить прапорщику чин хорунжего, а хорунжему чин сотника, надо было пробыть в строю и на фронте только 4 месяца.Чтобы сотнику получить чин подъесаула, надо пробыть на фронте и в строю 6 месяцев.
В артиллерии срок пребывания на фронте и в строю чуть увеличивался, так как этот род оружия меньше подвергался непосредственному огню противника.В пехоте — наоборот, срок пребывания на фронте и в строю уменьшался, так как этот род оружия нес исключительно большие потери.
По имперскому закону офицер мог вступить в брак, достигнув 23 лет. Его невеста, девица или вдова, должна быть благонравного поведения и иметь образование не меньше 4 классов гимназии. Всё это с предоставленными документами рассматривалось обществом офицеров полка по принципу: достойна ли эта особа быть принята в полковую семью офицеров и их жен?
▲ В вышеописанных боевых действиях в составе Хопёрского полка принимал участие подхорунжий 1-го Хопёрского полка ККВ мирного времени Маслов Павел Максимович – в будущем командир этого полка.
Маслов родился 6 (19) ноября 1880 г. в ст. Кардоникской, но проживал в Баталпашинской. Подхорунжий 1-го Хопёрского полка ККВ мирного времени. В Первой мировой войне – Георгиевский кавалер, за боевые отличия в 1914 г. произведён в офицеры, к концу войны – подъесаул родного полка. 
«В период Гражданской войны был командиром полка в дивизии Шкуро, полковник, командир бригады (2-й и 3-й Хопёрские полки) в «Армии возрождения России» генерала Фостикова в августе 1920 года, войсковой старшина, в Русской армии командующий 2-м Хопёрским полком, награждён орденом Св. Чудотворца 2-й степени».
С 1922 г. Маслов был в эмиграции, служил со своим полком в отрядах сербской жандармерии и пограничной стражи в горах Македонии. По расформировании русских воинских частей – организатор и участник выступлений казаков-джигитов вместе с Ф. Елисеевым, работал техником-испытателем на фабрике авионов (самолётов) в городе Кральево. 
После оккупации немецкими войсками Югославии в 1941 г. в группе советских лётчиков-испытателей перелетел в Алжир и воевал в составе «Бельгийской Легии». В 1944 г. попал в плен, находился в лагере в Австрии. Как белый офицер, он не имел возможности вернуться после войны в Югославию Иосипа Броз Тито. Получив пенсию от правительства Бельгии, Маслов проживал в старческом доме в Брюсселе, где и умер 1 мая 1974 г. Всю свою жизнь П. М. Маслов вёл записки, своего рода – дневники. 
Ниже читателю предлагаются отрывки из этих записок, относящиеся к событиям Русско-турецкой войны.
«1-й Хопёрский Её Императорского Высочества Великой Княгини Анастасии Михайловны полк ККВ воевал на Западном фронте. 
Её Императорского Высочества Великая Княгиня Анастасия Михайловна – дочь генерал-фельдмаршала и наместника на Кавказе Великого Князя Михаила Николаевича, брата Императора Александра II. 
При полку находился командир бригады генерал-майор Горчаков. По железной дороге полк прибыл в Варшаву, и затем походным порядком двинулся на город Лодзь. Здесь он снова был погружён в вагоны и перевезён в городок Серадзь».
«После оставления Серадзя полк с боем занял город Скерневици и позже побывал в городах Ленчице, Ново Радом, Побяницы, Брудзев, Радом, Костелец. Коло, и почти все названные города мы занимали с боями».
«24 октября 1914 г. части Кавказской кавалерийской дивизии, а с ней и 1-й Хопёрский полк, заняли город Турек, а потом, в связи с нападением немцев, без остановки стали отходить на Лодзь и Лович, а затем отведены в Варшаву, где и оставалась на отдыхе до 26 декабря.
В начале декабря турецкая армия, сосредоточив свои силы, решила занять Закавказье и повела наступление на Сарыкамыш, Карс и Александрополь. Кавказская кавалерийская дивизия, как постоянно находившаяся на Кавказе, знакомая с местностью и населением, 26 декабря была погружена в эшелоны и в спешном порядке отправлена в Закавказье. Около Елисаветполя дивизия выгрузилась из вагонов, а затем походным порядком перешла в Ахалкалу, а позже в армянские села к Александрополю, где и оставалась до весны 1915 г.
В начале апреля вся дивизия с 3-й Забайкальской бригадой погрузилась в вагоны и через Джульфу проследовала в город Казвин (Персия). Затем пешим порядком двинулась по Курдистану на город Урмию, а затем по берегу озера на столицу Курдистана Соуж-Булах. От Соуж-Булаха дивизия шла в течение двух месяцев через горы к озеру Ван и одноименному городу. «Орудия местами перетаскивали через пропасти на себе».
Совершив 600-верстовый марш от Джульфы, через Тавриз, по южному берегу Урмийского озера дивизия вошла в турецкий город Ван».
«Потом было получено приказание в спешном порядке переправиться через Евфрат и на правой стороне реки, на дороге, соединяющей Эрзерум и Битлис (от Мелязгерта в 75 верстах вниз по течению реки), сжечь, во что бы то ни стало, деревянный висячий мост Шейфо».
«Через три дня турки получили подкрепление и всеми своими силами по всему фронту перешли в наступление. Задержать мы их не могли, да, наверное и не было надобности терять в таких глухих местах наших воинов. Отходили с боями 14 дней, оставили всю Алашкертскую долину и докатились до своей границы … а потом проследовали в Россию, в город Кагызман. 
В Кагызмане мы оставались до начала ноября месяца, а потом нас перевели на запад в Проскуровский уезд Каменец-Подольской губернии, где дивизия встала по квартирам. Тогда же из штаба армии сообщили, что Государь Император пожелал произвести смотр Кавказской кавалерийской дивизии. Смотр был назначен на 10 часов 10 ноября 1915 г. в поле, в двух верстах юго-восточнее небольшой станции Балта».
«На станции Невинномысская (24 декабря дивизия была погружена в вагоны и отправлена на Кавказ – С.Т.) была дневка, там мы повидались со своими родными, и некоторые из них провожали нас до Баку».
1 января 1916 г. хопёрцы прибыли в Баку, в одной из гостиниц праздновали Новый год, а 2-го погрузились в пароходы и 3 января были в Энзели (Персия). «Ещё в пути стало известно, что мы следуем в корпус генерала Баратова, бывший наш начальник дивизии (1-й Кавказской казачьей дивизии, в составе которой 1-й Хопёрский полк ККВ находился с 1913 и до начала Первой мировой войны – С.Т.)».
Дальнейший боевой путь дивизии: Имам-заде-Гашипе – Хамадан – Бакар – Кенгевер – Керманшах (столица курдов – С.Т) – Мессопотамия – Ханекин (здесь в бою погибло 108 человек и 5 офицеров ранено).
«Получив подкрепления из Багдата, турецкие войска повели наступлению по всему фронту, и наша дивизия вместе с другими частями стала отходить в центр Персии. Командир корпуса распорядился: во избежание больших потерь в бои не ввязываться, но по возможности задерживать противника».
«6 декабря было получено распоряжение штаба Кавказской армии о немедленном отправлении дивизии из Персии на Кавказ, в Елисаветпольскую губернию. 1 января 1917 г. в 8 утра полк, делая суточные дневки, двинулся в Россию. В Энзели полк сел на пароходы и отправился морем в Баку. В начале весны, когда произошла Февральская революция, полк был уже в 25 верстах от Елисаветполя, в немецких сёлах. До конца лета Хопёрский полк простоял в Елисаветпольской губернии, а к осени, погрузившись в вагоны, через станицу Невинномысскую дивизия двинулась в Минск. В 20 верстах от Минска она оставалась до зимы».
▲ Во второй половине 1915 г. боевые действия распространились на территорию Персии.
В октябре-декабре войска Кавказского фронта приняли участие в Хамадан-ской операции. Она принадлежит к числу малоизвестных и обделённых вниманием отечественной военно-исторической науки событий Первой мировой войны. В советский период причина этого крылась в том, что замысел и исполнение этой операции связаны с именами трех военачальников — непримиримых врагов Советской власти, преданных ею анафеме: генерала от кавалерии Великого князя Николая Николаевича-Младшего, генерала от инфантерии Николая Юденича и генерала от кавалерии Николая Баратова.
▲ С лета 1915 г. начался массовый исход российских граждан из Тегерана, Кума, Исфагана, Тавриза, Хамадана. Бежали чиновники и служащие различных учреждений с семьями, торговцы, духовные миссионеры, напуганные религиозной нетерпимостью и враждой к русским.
Тогда же в Персию прибыла немецкая миссия во главе с полковником Боппом. А ещё ранее в древней столице Персии Исфагане обосновался военный агент Генштаба Германии генерал граф Каниц, наделённый широкими полномочиями. Задача немцев состояла в том, чтобы поднять мусульманский Восток на «священную войну» против «англо-русских завоевателей» Для этого надо было создать в тылу громившей турок Кавказской армии новый фронт, который бы находился на плато Ирана и в прилегающем Закавказье. 
После провала «Блицкрига» в Европе, на эту операцию немцы возлагали большие надежды. Центром «священной» войны они выбрали запад Персии — район Керманшаха-Хамадана. Для участия в партизанской войне в условиях гор в Неймед-абаде был создан специальный лагерь для подготовки «добровольцев», которые неоднократно совершали разбойничьи нападения на русские и английские миссии. В роли инструкторов выступали шведские и турецкие офицеры.
В район Тегерана подтянулись отряды воинственных бахтиаров, сарбазов и других кочевников, воодушевлявшие друг друга призывами уничтожить русскую бригаду в Казвине. В самом Тегеране положение оставалось довольно серьёзным, в городе и окрестностях сосредоточились 1500 персидских жандармов, около 500 германских наёмников и около сотни вооружённых, бежавших из русского плена австрийцев. Вокруг Хамадана и на перевале Султан-булаг под руководством турецких и германских офицеров полным ходом строились оборонительные укрепления. Персия оказалась автоматически втянутой в войну на стороне Германии и Османской империи. Дальнейший ход событий предугадать было нетрудно: с прибытием шаха в селение Кум провозглашался антирусский «джихад», со всеми вытекающими последствиями — убийство иноверцев, грабеж их собственности и т. д.
До трагической развязки счёт пошёл на дни. 
Предотвратить замыслы немцев можно было только одним путём: отправить в Персию дополнительный контингент Кавказской армии численностью в 10 тыс. человек. Концентрация русских войск под Тегераном позволила бы воздержать Персию от вступления во враждебную коалицию. 
▲ Рассчитывать на какие-либо подкрепления из России не приходилось, поэтому успех предстоящей операции во многом зависел от верного выбора кандидатуры командира. 
Великий князь и командующий Кавказской армией генерал Юденич были солидарны во мнении, что «тут нужен генерал популярный и решительный, боевой и дипломат, знающий Восток, кавалерист». 
Всем этим требованиям в полной мере отвечал начальник 1-й Кавказской казачьей дивизии генерал-лейтенант Николай Николаевич Баратов, которому было поручено возглавить сформированный 20 октября 1915 г. Особый экспедиционный кавалерийский корпус (3 пехотных батальона, 2 дружины ополчения, 39 казачьих сотен, 20 орудий – всего 8 тыс. человек). 
Флаг-значок Наместника с большим православным крестом на фоне белых, оранжевых и чёрных цветов и надписью «С нами Бог!» на древке, украшенном массивным золотым крестом, как бы благословлял начало кампании.
Перед корпусом, были поставлены задачи ввода войск в Персию, ликвидации турецко-германских отрядов и прикрытия левого фланга Кавказской армии. Им была поставлена задача «до объявления войны занять Тегеран с целью закрепления политического положения России в Персии».
О численности германо-турецких отрядов в разных источниках приводятся разноречивые сведения, но не подлежит сомнению, что корпус Баратова ощутимо уступал противнику по количеству сабель и штыков.
▲ Из Баку в Персию корпус Баратова был переправлен Каспийским морем. На суше войска сосредотачивались, занимали исходные пункты.20 октября (1 ноября) 1915 г. из Сарыкамыша в Энзели (порт на Каспийском море) прибыл штаб Экспедиционного корпуса. Здесь генерал Баратов вступил в командование войсками.
Проделав по грунтовой дороге от Энзели 225 верст, свита генерала Баратова и начальника штаба корпуса Генерального штаба полковника Эрна, прибыла в Казвин. Город был полон русскими и английскими беженцами, спешащими сюда со всех обширных концов взбаламученного немцами древнего Ирана. 
Здесь командир корпуса встречал следовавшие одна за другой из России русские части. 21 октября (2 ноября), по приказанию генерала Баратова, авангард Казвинского отряда под начальством генерал-майора Золотарева (7 сотен конницы, 300 человек пехоты, 4 орудий, 2 пулеметов и 10 сапёров) двинулся на Тегеран для охраны российской и союзных миссий.
22 и 25 октября (3 и 6 ноября) 1915 г. в Энзели высадился 1-й Кубанский полк, передовые сотни 1-го Горско-Моздокского полка и взвод гаубиц, а в город Решт прибыл 1-й Запорожский полк и 1-й Уманский полк.
Прибытие в Энзели сотни Собственного Его Величества Конвоя не осуществилось. 
▲ Основу Кавказского Особого экспедиционного кавалерийского корпуса составляла казачья конница, где были собраны представители почти всех казачьих войск России, которые обладали высокими морально-боевыми качествами, отличалась уровнем дисциплины и организации.
Конница была хорошо подготовлена для действий в горной и пустынной местности, была способна совершать в любое время года марш-броски. Она обладала маневренностью и при огромных расстояниях была незаменима.
Главной тактической единицей корпуса являлся конный казачий полк. В мирное время шести сотнях полка было 720, а в военное — 810 строевых казаков. Еще сотня казаков входила в команды трубачей, связи, обоза, писарей, медицины, ветеринаров, кузнецов. В каждом полку было по 25 офицеров, два-три врача и несколько военных чиновников. 
▲ Для контроля над обширной территорией военных действий корпус был разделён в оперативном плане на 8 отрядов: 5 основных и 3 вспомогательных. Отрядная форма организации воинских подразделений была определена спецификой кавказского и персидского театров военных действий. 
Так как в Персии не было сплошной линии фронта, то каждому отряду приходилось действовать автономно, полагаясь лишь на собственную инициативу и силу.В связи с этим состав каждого отряда формировался так, чтобы он имел возможность вести самостоятельные действия в отрыве от главных сил довольно продолжительное время. Каждый отряд превышал численность обычного казачьего полка, и в каждый была включена пулемётная команда и артиллерийская батарея. 
В число превентивных акций входило создание генералом Баратовым специальных подразделений, занимающихся обезвреживанием немецко-турецких групп. Ведь военные действия корпус вёл в районах, населённых весьма воинственными племенами курдов и луров, а также в условиях постоянно действующих в тылу различных турецких отрядов.
▲ Внезапное появление в Кередже выступивших из Казвина скорым маршем казаков генерал-майора Золотарева вызвало в прогерманских кругах Тегерана панику. Не только немецкая и австро-венгерская миссии, но и многие из депутатов меджлиса (парламента) немедленно покинули столицу Ирана, устремившись на юг.
▲ 11 (23) ноября Баратов направил два отряда от Казвина в юго-западном (на Хамадан) и юго-восточном (на Лалекян-Кум) направлениях. Им отводилась главная роль.
▲ 13 (25) ноября конный отряд полковника Фисенко вступил в бой с жандармами у селения Элчи и вынудил их отступить. Новым рубежом обороны на полпути между Казвином и Хамаданом стал перевал Султан-булаг, куда было стянуто до 10 тыс. «воинов ислама» с артиллерией.
На следующий день участь Султан-булагской группы противника, находящегося, как он считал, на неприступном перевале, была решена. Совершив обход по чрезвычайно скалистым и труднопроходимым вьючным тропам, казачьи сотни полковников Фисенко и Яковлева и войскового старшины Лещенко напали на противника стремительным ударом с трёх сторон: с фронта по шоссе и с флангов.
Многократно уступавшие защитникам Султан-булага в численности, казаки полковника Фисенко овладели перевалом за двое суток.
▲ 18 (30) ноября 1915 г., преследуя отступающего противника, казачьи сотни Фисенко прискакали под стены города Хамадан и без единого выстрела захватили этот древний город (прежнее название Экбатаны), который был столицей древнего восточного государства Мидии (XI в. до н. э.).
▲ В те самые дни, когда отряд Фисенко штурмовал перевал Султан-булаг, а затем с развёрнутыми знамёнами входил в Хамадан, важные события произошли в Тегеране. Не ведая о случившихся в районе боевых действий событиях, сторонники германо-турецкой ориентации вновь воспрянули духом и готовили столицу к сопротивлению «неверным». Но спустя несколько дней, когда стали поступать обескураживающие известия о падении «мусульманских твердынь» — укрепрайона Султан-булага и города Хамадан, ситуация круто изменилась.
▲ К 1 декабря 1915 г. ядро и основную мобильную силу Экспедиционного корпуса составили три конные дивизии: 1-я Кавказская казачья дивизия (24 сотни), состоящая из частей Кубанского и Терского казачьих войск, Сводно-Кубанская казачья дивизия и 1-я Кавказская КД, вошедшая в состав корпуса позднее. С этими дивизиями связано историческое прошлое многих баталпашинских казаков.
▲ В 1-й Кавказскую казачью дивизию входил 1-й Кавказский Наместника Екатеринославского генерал-фельдмаршала князя Потемкина-Таврического полк KKB (командир полка полковник Д. А. Мигузов), в котором полковым священником служил отец Константин Образцов – автор официального гимна ККВ «Ты, Кубань, ты, наша Родина!» (см. Том 1, с. 503-504; тогда автору не удалось найти каких-либо биографических сведений об Образцове; фамилия Образцев указана неправильно – С.Т.). 
Образцов Константин Николаевич родился 28 июня 1877 г. в городе Ржеве, в семье чиновника. Окончил Тифлисское духовное училище и Тифлисскую духовную семинарию (1900), учился в Императорском Юрьевском (Дерптском) университете. Приняв сан священника (1904), служил в Карском епархиальном соборе, затем настоятелем в ст. Слепцовской Tерского KB (1909). 
С 7 ноября 1912 г. стал священником 1-го Кавказского полка. 22 октября 1915 г. награжден орденом Св. Анны 3-й ст. 6 июня 1916 г. переведен во 2-й Туркестанский сапёрный батальон. По данным кубанского краеведа В. П. Бардадыма, в 1919 г. в Екатеринодаре священник болел сыпным тифом и умер в доме полковницы М. И. Каминской. В 1917 г. в реке Куре он не утонул, а спасся. 
▲ 1-я Кавказская КД, которой до этого командовал Баратов, была переброшенная в Персию с турецкого фронта в январе 1916 г.. Генерал-лейтенант называл её «чудной». Дивизию составляли старейшие полки, дислоцированные в мирное время на Кавказе: драгунские — 16-й Тверской Его Императорского Величества Наследника Цесаревича, 17-й Нижегородский Его Величества, 18-й Северский Короля Датского Христиана IX-го и казачий — 1-й Хопёрский Великой княгини Анастасии Михайловны (6 сотен), со своей пулемётной командой и 4 орудиями Кубанской батареи. 
▲ За неделю, с 21 по 27 мая, потери в Хопёрском полку составили: 1 офицер умер от ран, 4 ранено, 3 контужено; нижних чинов — 10 убито, 33 ранено, 8 контужено.
▲ Сводно-Кубанская казачья дивизия четырёхполкового состава (14 сотен), не предусмотренная по штату военного времени, начала формироваться в начале 1915 г. Приказом командующего дивизией генерал-лейтенанта А. П. Логвинова от 31 января 1915 г. командующими полками назначались: 1-м Сводным — войсковой старшина Титус, 2-м Сводным — войсковой старшина Горбачев, 3-м Сводным — полковник Бабыч, 4-м Сводным — войсковой старшина П. К. Беломестнов.В сентябре 1916 г. 1-му, 2-му, 3-му и 4-му Сводно-Кубанским полкам дивизии были пожалованы старые исторические знамёна, а в декабре того же года им присвоены исторические наименования.
▲ Командиром 3-я сотни 4-го Сводного полка стал казак ст. Баталпашинской подъесаул М. А. Фостиков — будущий генерал-лейтенант ДА и ВСЮР. В этот полк сотник Михаил Фостиков вместе с сотником Михаилом Кузнецовым, подъесауом Павлом Шабельниковым и есаулом Василием Венковым был переведён из 1-го Лабинского генерала Засса полка. 
Из 1-го Хопёрского Её Императорского Высочества Великой княгини Анастасии Михайловны полка в Сводно-Кубанскую дивизию были переведены сотник Виктор Соляник-Красса, войсковой старшина Сергей Говорущенко и подъесаул Григорий Якушев.
▲ После успешно и скрытно исполненного двухдневного марш-манёвра левой колонне удалось отрезать турецкие части от Багдада. Северские драгуны полковника Гревса и Хопёрские казаки полковника Успенского заняли Багдадскую дорогу, перерезали телеграфную линию и захватили огромный верблюжий транспорт.
▲ В последующие дни, развивая успех, неутомимые казачьи сотни последовательно разбили вражеские формирования в боях на Бидессурском перевале близ Кянгевера, у Сахне и Биссутуна.
Тем временем отряд полковника Колесникова наступал на Кумском направлении, и столь же успешно. В течение 3-4 декабря казаки Колесникова заняли селение Лалекян. 
▲ 4 декабря из штаба Кавказской армии от генерала Юденича была получена телеграмма о переходе через персидскую границу турецкого отряда из состава багдадской армии и движении 20 тыс. турок на Керманшах. Английский консул, по слухам, исходящим от немцев, сообщал о сосредоточении под Хамаданом большого скопища наёмников. Главнокомандующий Кавказской армией указал на необходимость развития самой энергичной разведки во всех её видах в направлении Керманшах-Багдад.
Через 3 дня казаки выбили 2-тысячный отряд противника из Саве, а 9 декабря вошли в Кум, откуда стремительно бежали образованные здесь комитеты и их защитники во главе с графом Каницем.
▲ 8 декабря генерал Баратов получил донесение о том, что банда Амир-Хикмета собирается осуществить нападение на Тегеран с целью уничтожения русской и английской миссий, переправки шаха и союзных дипломатов в Исфаган, куда персы собирались перенести столицу. Кроме этого, стало известно, что в селении Рабат-Кярим, что в 50 км к юго-западу от Тегерана, под командой немецких и персидских жандармских офицеров собралось большое количество турок, курдов, немецких и австро-венгерских военнопленных, которые объединились в большую банду.
▲ Начальнику Тегеранского отряда войсковому старшине Беломестнову (командующий 4-м Сводно-Кубанским полком) было приказано уничтожить банду. Совершив 70-вёрстный ночной переход, 6 сотен полка (688 шашек) и 2 орудия 1-й Туркестанской лёгкой батареи 9 декабря были встречены у селения Рабат-Кярим сильным огнем неприятельского отряда численностью в 500 пеших персидских жандармов и 1500 конных курдов-бахтиар. После 6-часовой огневой подготовки и неожиданного маневра, войсковой старшина Беломестнов, лично предводительствуя отрядом, атаковал противника в конном строю лавой, окружил его и довёл атаку до рукопашной схватки. Противник был разбит наголову, оставив на поле битвы 245 трупов. 
▲ 9 декабря отряд Беломестнова, выдвинутый Баратовым на ведущее направление, встретил муджахидов и жандармов артиллерийско-пулемётным огнём с высот у селения Рабат-Кярим, а подошедшие казачьи сотни довершили разгром, развернувшись в лаву и лихо, ударив в пики. После поражения Амир-Хикмета противники шаха столь же дружно бежали из Тегерана.
Главнокомандующий Кавказской армией телеграфировал генералу Баратову: «Передайте Войсковому Старшине Беломестнову и чинам его отряда особую сердечную благодарность за их отличные действия. Генерал-Адъютант Николай». 
Поступила телеграмма и от командира Персидской Казачьей бригады: «Русские чины Казачьей бригады поздравляют с блестящей победой под Рабат-Кяримом, покрывшей славою русское оружие. Вам, господам офицерам, доблестным казакам от всего сердца провозглашаем громкое победоносное «Ура». 10 декабря. Подполковник Прозоркевич». 
Поражение под Рабат-Кяримом похоронило надежды Германии и Османской империи вовлечь Персию в войну.
▲ Параллельно, на Кумском направлении, конный отряд полковника Колесникова (1-й Запорожский и 1-й Горско-Моздокский полки) после-довательно нанёс ряд сильных ударов по противнику возле Саве, Кума (здесь был главный штаб военных действий против России) и Исфагана.
После жестоких боёв на перевале Асса-абад войска Баратова в конце января — начале февраля 1916 года взяли Керманшах — последний оплот центральных держав в Персии. Его обороной руководил бежавший сюда граф Каниц. 
Незадолго до падения Керманшаха в нём побывал с инспекционной поездкой генерал фон дер-Гольц, встревоженный чередой жестоких поражений в этой стране и тем, что огромные суммы, выделенные Берлином для реализации плана вовлечения Персии в войну против России, оказались потраченными впустую. Каниц честью прусского офицера заверил высокого начальника, что Керманшах устоит. 
▲ С декабря 1915 по февраль 1916 г. отряды германских и турецких наемников всячески препятствовали движению частей Экспедиционного корпуса к Керманшаху, находившемуся в 120 верстах к юго-западу от Хамадана. В январе 1916 года, после падения ряда персидских городов, у Керманшаха сосредоточилась большая ударная группа численностью около 20 тыс. человек при 14 орудиях. Основную массу составляли беглецы (немцы, турки, шведы), персидские жандармы, значительные силы курдских отрядов. Здесь, на персидской территории, находилась и главная германо-турецкая база военного имущества. Фортификационными укреплениями города руководил Каниц. 
▲ С января 1916-го на Персидском фронте начались боевые действия Кавказской КД под начальством генерал-майора (с марта 1916 года — генерал-лейтенанта) князя Белосельского-Белозерского. Старшими начальниками и командирами её частей состояли: 1-й бригады — полковник Копачев, 2-й бригады — генерал-майор Исарлов; старейших (сформированных ещё при императоре Петре Великом) драгунских полков: 16-го Тверского — полковник Хартен, 17-го Нижегородского — полковник Ягмин, 18-го Северского — полковник Гревс и 1-го Хопёрского казачьего полка — полковник Успенский. 
▲ История кавказских драгун — это история Русской армии, причём в Кавказских войнах, в многочисленных боях и сражениях кавалеристы-драгуны бились бок о бок с казаками. Так, в Русско-турецкой войне 1877— 1878 годов 1-й Кавказский казачий полк вместе с Нижегородским драгунским атаковали знаменитые Деве-Воинские позиции у крепости Эрзурум, за что оба полка получили Георгиевские штандарты. 
В апреле 1915 года с Юго-Западного фронта Кавказская КД уже перебрасывалась в Персию, чтобы с 3-й Забайкальской казачьей бригадой (3-й Верхнеудинский, 2-й Аргунский казачьи полки и 2-я Забайкальская казачья батарея) генерала Стояновского совершить свой 800-вёрстный «показа-тельный» марш от Джульфы, через Тавриз, по южному берегу вокруг Урмийского озера к городу Ван в Турции. 
▲ Длительное стройное движение бесконечными колоннами массы конницы русских, с большим количеством артиллерии и пулемётов, произвело колоссальное впечатление на население Персии и на полудиких курдов. После целого ряда понесённых ими неудач, они затихли, а конный отряд обнаружил полное отсутствие регулярных сил турок на персидской территории. 
▲ 11 февраля 1916 г. Керманшах был взят с боя. Русская драгунская кавалерия, казачьи сотни и пограничники показали свои лучшие боевые качества. За время Керманшахской операции у противника было захвачено 8 орудий (5 полевых, 3 горных), 8 пулеметов, 1700 артиллерийских снарядов разных калибров, 1,5 миллиона патронов для ружей больших калибров и 100 пудов малокалиберных патронов, значительное количество ручных бомб, взрывчатых веществ, флаг-значок 7-го жандармского полка и германо-турецкий лагерь, которым командовал Каниц. 
Из общего количества сил неприятеля регулярные турецкие войска составляли 2,5 тыс. человек. Взятые пленные принадлежали к 1-му Константи-нопольскому полису, входящему в состав 21-й ПД. Иррегулярные силы состояли из конных всадников племён луров, кельхиоров, бахтиар и остатков шайки Амир-Хикмета, а также персидских жандармов. 
В донесениях разведки упоминались попытки немцев привести в действие газовые вьючные аппараты, но они завершились неудачей. 
▲ Когда пластуны-кубанцы ворвались в Керманшах, Каниц застрелился. Возникла реальная возможность быстрого продвижения к Багдаду. Части Кавказской КД вступили в Керманшах, встреченные губернатором и населе-нием с оркестром, игравшим «Боже, Царя храни». Передовые эскадроны драгун и сотни хопёрцев прошли город и, не останавливаясь, продолжали преследовать противника по Багдадскому шоссе.
12 февраля дивизион 1-го Хопёрского полка занял город Корве. 500 жан-дармов и курдов под началом 5 немецких офицеров были отброшены к Сенне.
В столице курдов-суннитов насчитывалось до 70 тыс. жителей. Близость Багдада, Моссула, тяготение к Турции, работа агентов и заинтересованных иностранцев — всё это превратило Сенне в «особенный, своеобразный центр, где шпионство, продажность, алчность, двуличность, обман и прочее развиты и систематизированы так, как, кажется, нигде. Центр этот имеет влияние на все курдское население края. Поэтому Сенне и являлось одним из мест, где немцы были приняты с радушием», — сообщал начальник Курдистанского отряда войсковой старшина Горбачев. 
В городе и его окрестностях неприятель имел до 6 тыс. человек и несколько орудий. Конным отрядом полковника Гревса (нижегородцы и северцы) и хопёрцами полковника Успенского противник был рассеян. 17 февраля в 11 утра дивизион войскового старшины Ларионова вошел в Сенне. 
▲ Всего за два с половиной месяца отряды корпуса Баратова (незначительная часть Кавказской армии) своим стремительным наступлением одновременно по разным направлениям, после целого ряда коротких, но решительных ударов, заняли огромную территорию шириною в 800 вёрст по фронту и около 800 вёрст в глубину. Русские войска расположились в Персии на площади громадного многоугольника: Энзели-Сенне-Кенгевер-Султанабад-Кум-Казвин. 
Все беженцы из российских и английских консульств и банков, собравшиеся в Казвине под защитою русских войск, были возвращены на свои прежние места. Всюду были подняты спущенные ранее под напором немцев и турок русские и английские консульские флаги. 
▲ 6 марта 1916 г. 1-й Запорожский полк с боем занял Исфаган. «В феврале-марте, — докладывал командир корпуса командующему Кавказской армией, — произведена очистка от курдов и враждебных нам племён всего района к югу и северу от Хамадано-Керманшах-Багдадской дороги. 15 марта полковник Успенский с хопёрцами атаковал партию курдов в районе укрепления Карамалан-хан и после 4-часового боя разбил курдов, потерявших более 300 человек. У нас ранено 6 казаков». 
▲ Самой любимым занятием на фронте у хопёрских казаков Первую мировую войну была игра в городки. «Это – деревянные чурки, которые надо было выбивать палками, бросая их, издали, за огороженную, вернее, очерчённую, черту города. Так она и называлась – городки».
▲ В конце декабря 1915 г. в приказе по войскам Экспедиционного корпуса Баратов констатировал: «Мирная жизнь персидского населения, нарушенная боевыми действиями, вошла в свою колею» 
Только заявление российского посланника, что русские войска находятся в Персии с единственной целью помочь Его Величеству в осуществлении политики нейтралитета и дальше на столицу не пойдут (если спокойствие в Тегеране не нарушится), спасло положение. Шах открыто объявил себя сторонником и преданным другом России и Англии.
Тогда же, в сочельник, Баратов с офицерами штаба по приглашению шаха посетил Тегеран. «В честь русских гостей в столице Персии была устроена иллюминация и пышные торжества. Персидская казачья бригада, столь бесславно себя показавшая в стычках с жандармами, блистала, однако, на смотру, красуясь гимнастическими упражнениями и джигитовкой. В свою очередь казаки конвоя Баратова — лучшие танцоры и певцы Кавказской армии — отплясывали лезгинку и пели кубанские песни, удивляя всех своим искусством. Во дворце Сагаба Ихтиари был дан благотворительный бал в пользу русских воинов, раненных на земле Персии».
▲ Во дворце у хана произошёл интересный факт, который предлагается вниманию читателей. «После приёма и обильного обеда хан предложил провести состязание в стрельбе из винтовки. Персы придавали большое значение искусству стрельбы, и потому, опасаясь, что они окажутся лучшими, чем русские офицеры, случайно оказавшиеся здесь, Масловский начал отговариваться, ссылаясь на позднее время, предстоящую трудную дорогу и опасную переправу на русский берег. При этом он добавил, что оценивать искусство стрельбы можно лишь в том случае, если у каждого стрелка будет личная винтовка, свойства которой ему хорошо известны, а у русских офицеров своих винтовок здесь нет, И тут командир отдела тихо сказал ему, что можно соглашаться на состязание, так как среди присутствующих офицеров есть выдающийся стрелок». 
«Решено было стрелять по маленькой лимонадной бутылке, поставленной на плоском камне в ста шагах. Вызвавшийся состязаться ротмистр Герман, очень высокого роста, отмерил своими большими ногами сто шагов, где и поставили бутылку. 
Затем он предложил персам, сделавшим вызов, начать состязание первыми. По приказу хана вышел старик вахмистр, очевидно считавшийся у них лучшим стрелком. Так как было договорено, что каждый может выпустить не более пяти патронов, вахмистр вложил в винтовку обойму в пять патронов и, тщательно прицелившись, выстрелил. Бутылка осталась целой. Он выпустил так все пять своих патронов, но ни одна из них не попала в цель. Было видно по пыли, поднимаемой пулями, что ложились все они очень близко к бутылке, но её не задели, Хан покраснел от досады и что-то шепнул своему зятю. Тот сейчас же вышел, взяв свою винтовку, так же вложил обойму и приготовился стрелять. Все напряженно ждали, зная, что он отличный стрелок. Хан повеселел. Но против ожидания зять хана, так же как и вахмистр, выпустил поочередно все пять пуль, но с таким же успехом, как и вахмистр. Видно было, что все пули опять ложились близко от бутылки, но ни одна её не коснулась. В крайнем возбуждении хан крикнул, чтобы ему принесли его собственную винтовку, решив стрелять сам. Тщательно осмотрев принесённую винтовку, он вложил обойму, прицелился и выстрелил. Пуля черкнула землю возле самой бутылки. Хана передёрнуло. Он снова выстрелил, но с таким же результатом. Так были выпущены все пять пуль. На лице хана было написано крайнее огорчение и волнение, но, овладев собой, он обратился к ротмистру Герману и с лукавой улыбкой предложил ему свою винтовку, приглашая показать теперь своё искусство. Взяв винтовку, ротмистр Герман обратил внимание хана на то обстоятельство, что он будет стрелять из винтовки, чьи свойства ему неизвестны. Хан снисходительно кивнул головой. Герману подали обойму, но он взял из неё один только патрон и, вложив его в затвор, быстро прицелился и выстрелил. Верхняя половина бутылки разлетелась мелкими осколками. Персы были явно поражены, а хан, что-то быстро сообразив и сказав Герману какую-то любезность, попросил его повторить такой блестящий выстрел, надеясь, очевидно, что счастливый выстрел не повторится. Поняв, конечно, мысль хана, Герман тотчас же согласился и взял, как и в первый раз, из обоймы лишь один патрон. Но когда хотели заменить наполовину разбитую бутылку новою, он сказал, чтобы этого не делали, так как ему будет достаточно и той половины бутылки, которая осталась после первого выстрела. Напряжение достигло своей высшей степени. Герман спокойно подошел к черте, приложился, выстрелил... и остальная половина бутылки разлетелась, разбитая вдребезги».
▲ На аудиенции же во дворце Фараг-абад в присутствии всего двора и приглашенных депутатов меджлиса Султан-Ахмед-шах в изысканных выражениях благодарил Баратова за «образцовое поведение русских войск и дружелюбное отношение к населению». В знак особого благоволения он пожаловал генералу высшую награду своей страны — осыпанный брил-лиантами «темсал» с собственным портретом на ленте для ношения на шее.
▲ Во время присутствия в Тегеране русских войск, Баратов потребовал от солдат и казаков не допускать насилия по отношению к населению, избегать браться за оружие в городской черте, что могло повлечь невинные жертвы, не нарушать экстерриториальность религиозных учреждений, хотя было известно о нахождении там даже муджахидов.
Никаких эксцессов за время пребывания русских войск и в Куме, и в Тегеране не случилось. Держались казаки в священном городе скромно. Приглашенные духовенством побывать в храмах, с большим почтением осмотрели шиитские святыни. Возглавлял побывавшую там группу христиан, Баратов — человек глубоко религиозный, по суворовскому образцу взявший за правило никакого серьёзного дела не начинать без молитвы, военный успех при возможности венчать молебном за упокой душ павших воинов.
▲ С первых дней пребывания в Персии Баратов под страхом военно-полевого суда запретил реквизиции, потребовав от всех должностных лиц корпуса не изымать, а закупать продукты, скот и фураж, и расплачиваться за них наличными по устраивающим местных крестьян ценам. Иранские земледельцы и скотоводы, торговцы и ремесленники, поначалу настороженно и даже враждебно воспринявшие появление пришельцев из России, спустя несколько недель относились к казачьим отрядам по-иному, почувствовав, что получили возможность извлечения дохода от продажи продуктов своего труда иноземцам. Многие из них, пишет очевидец, стали проявлять к русским радушие и предупредительность. «Кардаш», то есть брат, — это слово стало тогда самой распространенной формой обращения простых иранцев к нижним чинам экспедиционных войск.
▲ Между тем действия корпуса Баратова на земле Персии, равно как и деятельность здесь отечественных дипломатов, чрезвычайно интересны. Они представляют классический образец спецоперации, преследующей цель очистить определенную территорию от многочисленных вооруженных формирований, подготовленных к партизанской войне и рейдовым действиям, от террористов и диверсантов. Это поучительный пример того, как мирными и военными средствами удалось в достаточно короткий срок склонить на свою сторону население и политиков в районах, оказавшихся под влиянием враждебных России сил.
▲ В декабре 1915-феврале 1916 гг. русская армия осуществила успешную Эрзурумскую наступательную операцию, в результате которой русские войска подошли к крепости Эрзурум и 3 (16) февраля взяли её штурмом. Турецкий гарнизон отступил, потеряв до 70% личного состава и почти всю артиллерию. Преследование отступавших турецких войск продолжалось, пока линия фронта не стабилизировалась в 70-100 верстах западнее Эрзурума.
▲ В январе 1916 г. Георгиевские награды на Персидском фронте получили войсковой старшина И. Г. Гречкин, есаул В. В. Цвешко, подъесаул М. К. Соламахин, хорунжий П. В. Шведов (посмертно) — все из 1-го Хопёрского полка. Орденские знаки Георгиевского Оружия были вручены есаулу Толмачеву (1-й Хопёрский полк). 
▲ Французский военный крест в 1916 г. получили и. д. начальника штаба Кавказского кавалерийского корпуса генерал-майор М. Г. Фисенко и подъесаул (потом полковник) 1-го Хопёрского полка М. К. Соламахин; французские военные медали — полные георгиевские кавалеры: 1-го Хопёрского полка подхорунжие Ф. М. Шевченко и П. С. Козлов, произведённые затем в прапорщики; 3-го Хопёрского полка подхорунжие А. Е. Малов, И. Я. Зинченко, A. A. Таранов.
▲ К марту 1916 г. в Экспедиционном корпусе, взявшем под контроль основные районы Северного и Центрального Ирана, числилось 566 офицеров, 24270 нижних чинов, 17993 лошадей, что соответствовало численности русской пехотной дивизии на германском фронте
▲ 21 марта 1916 года Экспедиционный корпус получил приказ о начале Багдадской наступательной операции, цель которой состояла в оказании помощи англичанам, окружённых во всех сторон турецкими подразделениями. 
25 апреля русские войска захватили город Ханакин, вторглись в Месопотамию и приблизились к Багдаду на расстояние около 150 вёрст.
Керманшахский отряд князя Белосельского-Белозерского (свыше 7 тыс. человек при 22 орудиях) в составе Кавказской КД, частей 4-го и 2-го пограничных полков, с конной артиллерией перешёл в наступление в направлении Керманшаха, Ханекина, Багдада. Наступление началось по караванным тропам в безводной горно-пустынной местности.
Начальник штаба Экспедиционного корпуса генерал-майор Генштаба фон Раддац Эрн решил отвлечь часть турецких сил от союзников. Для этой цели был спланирован отвлекающий рейд казачьей сотни на Зейлан, Каркой, Карозан и Зорбатию. В этом рейде надо было создать у противника впе-чатление, что это не рейдовый отряд, а головной дозор крупной русской группировки, спешащей на помощь англичанам. 
Расстояние от Керманшаха до Али-Гарби (предполагаемое место встречи с англичанами) напрямую — около 300 вёрст. С учётом перехода по горам, ущельям, пустыне и обходным тропам Луристана путь почти удваивался. И пройти его надо было за 14 суток. Потом надо было идти обратно, но другой дорогой. В целом — около тысячи вёрст. Самое главное — этот рейд по тылам турецкой армии нужно было пройти во владениях полудиких, воинственных кочевых племён луров, для которых казалось весьма заманчивым захватить казачьих лошадей, оружие и снаряжение сотни и «у которых и женщины мало чем отличались от мужчин в кровожадности и разбое». Генерал Баратов понимал, в какую опасную экспедицию отправлялись казаки. Назад они могли и не вернуться... Для рейда требовался «смелый, умный, опытный, с сильным характером командир. Офицер большой воли, с крепкими нервами и той смелостью, которая измеряется не молниеносной конной атакой, а готовностью, рассчитанной на многие дни и недели, быть начеку каждый день, каждую ночь, час и даже каждую минуту в ожидании засад, коварства и предательства кочевников. Человек, удовлетворявший всем этим требованиям, и его военный стаж были не совсем обычны».Выполнение этой операции Баратов поручил казакам второй сотни 1-го Уманского кошевого атамана Головатого полка Кубанского казачьего войска, командиром которого был В. Д. Гамалий. Он получил в штабе корпуса для установления дружеских отношений с вождями племён 50 тыс. золотых рублей и несколько мешочков с золотыми персидскими туманами, а также 10 тыс. фунтов стерлингов золотыми гинеями и соверенами. Также начальник контрразведки корпуса выделил ему двух надёжных проводников. 
Сотня выступила 27 апреля 1916 г., имея в своём составе 4 обер-офицеров, 107 казаков и 125 лошадей. К Басре сотня двинулась через пустыню Гилян, окрещённую кочевавшими по ней арабскими племенами бени-лаам Долиной смерти. 
Когда первоначальный путь сотни пролегал по караванным тропам в окрестностях ущелья Алдун, информация о движении казачьего отряда дошла до турецкого командования. По его приказу все оазисы в пустыне были заняты турецкой пехотой, караванные тропы контролировались турецкими кавалеристами-сувари, с гор на сотню постоянно спускали камни, в воздухе над ней постоянно кружили аэропланы. Поэтому казакам приходилось расчищать себе дорогу пулемётным огнём и внезапными сабельными ударами.
▲ Именно в боях на Багдадском направлении отличился унтер-офицер 18-го драгунского Северского полка С. М. Будённый, будущий герой Граждан-ской войны и советский маршал, ставший полным кавалером Георгиевского креста всех 4-х степеней. 
▲ Отгоняя аэропланы-наблюдатели пулемётным огнём, вырубая вражеские засады, сотня неуклонно приближалась к долине реки Дияла, крупнейшему притоку Тигра. В сабельном бою с курдским дозором Гамалий был ранен, и командование сотней принял его помощник сотник П. Г. Перекотий. Беспримерный тысячевёрстный переход по тылам 100-тысячной турецкой армии был завершён.
▲ В полночь 6 мая 1916 г. укреплённый лагерь английской армии у селения Али-Гарби, в 90 милях к юго-востоку от Багдада, был поднят по тревоге. К лагерю приближался крупный конный отряд. Каково же было изумление английских офицеров, когда вместо турецкой кавалерии они увидели … кубанских казаков. Да, да — это была сотня сотника Василия Даниловича Гамалия. Преодолев более 300 вёрст через горы, пустыни и ущелья в тылу турецкой армии и диких кочевых племен, сотня за 10 дней (!), а не за 14, установила связь с войсками британского союзника. В походе сотня потеряла офицера и 7 казаков ранеными, а также 19 лошадей. Один только переход по пустыне, в тропическую жару, с миражами, под солнечными ударами, тянулся на 60 вёрст. Казаки шли по неприятельской территории с риском быть уничтоженными полностью. 
▲ Примерно в таких условиях проходили и последующие походы на соединение с англичанами. Но состоялись они позже. Рейд казаков сотника Гамалия был и останется в Русской военной истории — первым.
Гамалий за проявленное мужество и храбрость был награжден орденом Св. Георгия 4-й ст., офицеры сотни — золотым Георгиевским оружием, младшие офицеры сотни орденом Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом, все казаки — Георгиевскими крестами. Те же, кто имел уже Георгиевские кресты, были награждены высшими степенями этого креста.
Все казаки 2-й сотни 1-го Уманского полка были награждены Геор-гиевскими крестами, а сотня получила право называться Георгиевской сотней, став, таким образом, второй такой воинской частью в русской армии после экипажа крейсера «Варяг». 
▲ После пребывания на острове Лемнос, в эмиграции Гамалий участвовал в джигитовке генерала А. Г. Шкуро в Париже и Лондоне, помогал казакам с устройством на работу в Виши. Он поддерживал связь с однокурсником по Оренбургскому казачьему училищу атаманом Г. М. Семеновым, всей душой рвался к нему из Европы в Маньчжоу-Ди-Го. Выдающийся офицер Кубанского КВ Императорской армии, вписавший одну из самых блестящих страниц в историю Русской конницы, 70-летний полковник Гамалий умер 22 ноября 1956 г. в Лейквуде (США).
▲ У селения Кала, как отдельными сотнями и эскадронами, так и всей бригадой, конница три раза ходила в атаку на турецкую пехоту в окопах, изрубив до двух батальонов.
В этих атаках, командуя сотней и получив в бою 21 мая контузию, проявил личную храбрость подъесаул 1-го Хопёрского полка Соламахин, награждённый орденом Святого Георгия 4-й ст., за то, что, «командуя в чине Сотника 5-й сотней 1-го Хопёрского Е. И. В. Великой Княгини Анастасии Михайловны полка Кубанского Казачьего Войска, когда турки в превосходных силах перешли в атаку и прорвали наше боевое расположение, не взирая на ожесточенный огонь противника, бросился со своей сотней в стремительную атаку, в результате которой казаки, врубившиеся в ряды турок, смяли и уничтожили около полторы роты, прочие же были рассеяны, и благодаря этой блестящей атаке наше боевое расположение было восстановлено».
▲ А потом было наступление на Багдат. «За сотней понеслась артиллерия. Кавалерия представляла из себя калейдоскоп пеших цепей, взводов, звеньев и рассыпного строя, лава то уменьшалась, то увеличивалась сообразно обстановке, огонь чередовался с обхватом конными частями, и все действия её отличались целесообразностью. Конные части противника, при первом блеске наших шашек, бросились уходить в разные стороны. В этом наступлении большое искусство проявили есаул Венков и подъесаул Фостиков. Таким образом, шаг за шагом, где огнём, где угрозой флангу и тылу, противник оттеснялся и, наконец, был выбит окончательно».
Этим героическим для русских казаков эпизодом фактически закончилась Багдадская операция, так успешно начатая русскими войсками, но не достигшая успеха…Помощь Баратова англичанам запоздала, так как Кут-эль-Амар 29 апреля 1916 г. был сдан. Во главе с генералом Таунсендом в плен попало 12 тыс. английских войск. 
Для атаки против Экспедиционного корпуса турки немедленно перебросили более 26 тыс. человек при 80 орудиях. Под давлением превосходящего противника корпус прекратил дальнейшее продвижение. Ему предстояло сражаться с местными сторонниками турок на фронте протяжённостью более 650 вёрст. К тому же наступило жаркое лето, вспыхнула холера. В мае в боях было потеряно 460 человек, тогда как от эпидемий — 2430. Баратов был вынужден отступить на восток почти на 300 вёрст, оставив 28 июля Хамадан. Стратегическое положение союзников в Месопотамии ухудшилось. Их силы оказались разъединёнными.
▲ По состоянию на 7 августа 1916 г. в 3-й Кубанской казачьей дивизии командиром Ейского полка был полковник Абашкин, в Кубанской Отдельной казачьей бригаде командиром 3-го Хопёрского казачьего полка был полковник Савицкий, командиром Кубанского конного отряда особого назначения был войсковой старшина Шкуро. Эти фамилии помнят в Черкесске и ныне.
В 1-м Хопёрском полку было 20 офицеров и 571 казак. «Хопёрский полк, вступая в Персию, имел едва 15-16 рядов. Между тем, из рассмотрения вышеприведённого боевого состава оказывается, что в настоящее время Хопёрцы сохранили как НАИБОЛЬШЕЕ ЧИСЛО ШАШЕК, так относительно и НАИБОЛЬШЕЕ ЧИСЛО ОФИЦЕРОВ в строю» — констатировал в приказе Баратов.
▲ 18 августа 1916 г. в приказе № 32 генерал-лейтенанта Баратова сообщалось, что «В виду безусловного превосходства нашей конницы и в количестве и в качестве над турецкою, мы можем и ДОЛЖНЫ использовать это безспорное преимущество, САМЫМ АКТИВНЫМ образом. Для ночных поисков, непрестанного тревожения тыла противника и для добывания языков безотлагательно сформировать в каждой дивизии партизанскую сотню (эскадрон), на сформирование выделить из каждого полка один взвод (по 16 рядов) из самых лучших и смелых казаков (драгун) под командой соответствующего этому делу офицера. 
Начальниками этих партизанских сотен назначить самых предприимчивых и отважных офицеров из числа желающих. Приказываю за каждого пойманного неприятельского солдата (аскера) выдавать из сумм частей, по распоряжению начальников дивизий, 25 рублей, за унтер-офицера (чауша) 50 рублей и за офицера 100 рублей, кроме заслуженной боевой награды Георгиевского Креста или Медали». 
Этим приказом генерал Баратов положил начало создания на Персидском фронте небольших, мобильных партизанских соединений, действующих автономно от основных частей корпуса. Наиболее известными из них являлись отряды (дивизионы) под командованием войскового старшины Л. Ф. Бичерахова и есаула В. Д. Гамалия, а также Кубанский отряд особого назначения которым командовал войсковой старшина А. Г. Шкуро. Этот отряд прибыл весной 1917 г. с Западного фронта, где воевал в Румынии. 
▲ О «выдающемся успехе и пользе» работы партизан генерал Баратов говорил в своем последнем, июньском 1918 г. приказе по корпусу, называя «в особенности лихой Кубанский партизанский конный отряд войскового старшины Шкуро, который, как и войсковой старшина Бичерахов, восполнял недостаточную численность своего отряда своей доблестью и отвагой. Отряд в две сотни заменял целый 6-ти сотенный ПОЛК». 
В июле 1917 г. партизаны Шкуро входили в состав Курдистанского отряда и действовали на Гаранском перевале против курдов, грабящих персидские селения и жгущих посевы. В то же время персы, просившие для обеспечения своей безопасности занять гарнизонами селения, проводили саботаж поставок продовольствия русским войскам. Войсковой старшина Шкуро доносил начальнику штаба корпуса, что «самый острый вопрос фуражный налаживается, надежды быть вполне обеспеченным». 
В августе отряд Шкуро, усиленный батальоном пехоты и горной батареей, дрался против турок в районе города Сенне, прикрывая дорогу Сенне—Хамадан. «Сотнями в Кубанском отряде особого назначения командовали подъесаулы Ассиер и Прощенко. 1 ноября, получив задачу уничтожить курдский отряд, беспрерывно нападавший на тылы русских войск и рвавший коммуникации корпуса, подъесаул Прощенко с отрядом в две сотни казаков, двумя орудиями, четырьмя пулемётами и роты пехоты вышел на банду, занимавшую скалистый хребет северо-восточнее селения Баймкух. После двухчасового боя противник отступил, оставив около пятидесяти трупов хорошо вооруженных курдов». 
«6 ноября, несмотря на сильные неровности местности и убийственный огонь противника, лихим налетом лавы изрублено 30 курдов, остальные бежали». «Не довольствуясь первой атакой, подъесаул Прощенко, собрав сотню, снова бросился в конном строю на курдов, которых было изрублено 40 человек. После чего, ввиду изнеможения лошадей, спешив сотню и с винтовкой в руках, находился непрерывно в цепи, продолжающей преследовать курдов, которых у подошвы Телепухского перевала подоспевшими пулеметами и цепью казаков было уничтожено около 80-ти. 
Блестящий исход похода и атаки, давшей 70 человек, молодецки изруб-ленных шашками и убитых 80 человек, много винтовок, 5,5 тысячи патронов, большую переписку... приписываю исключительно храбрости, мужеству и распорядительности подъесаула Прощенко. Потери: 3 казака ранено, 4 лошади убиты, 2 ранены. Ходатайствую о награждении подъесаула Прощенко Георгиевским Оружием (статья Георгиевского статута 112, пп. 2 и 11). Начальник Курдистанского отряда генерал-майор Фисенко. 
16 января 1918 года». 
▲ По отзыву А.Г. Шкуро, подъесаул Я. Прощенко был выдающимся во всех отношениях офицером. Доказательством является следующий документ.«РАПОРТ 
...обстоятельства, заставившие меня назначить Войскового Старшину Говорущенко Командиром 3-го Хопёрского полка (назначен 26 июля 1917 г.), следующие: Войсковой Старшина Говорущенко прослужил в 1-м Хопёрском полку около 30 лет; состав 3-го Хопёрского полка, в своё время, проходил через состав 1-го Хопёрского полка, и потому можно быть уверенным, что авторитет коренного казака-хопёрца среди старых хопёрцев, кроме пользы, ничего не принесёт. Известная строгость и требовательность этого командира будут правильно поняты хопёрцами и не вызовут нежелательных эксцессов и недовольства, каковые имели место в Ейском полку, вследствие которых и приходилось желать перевода Войскового Старшины Говорущенко в другой полк. Войсковой старшина Говорущенко, лично мне известный, за свою 30-летнюю службу зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, а боевой его опыт принесёт несомненную пользу... Генерал-лейтенант Баратов».
Надо заметить, что в партизанской сотне подъесаула Ассиера служил младшим урядником Кочубей, будущий комбриг КРАСНОЙ Таманской армии, повешенный БЕЛЫМИ в Святом Кресте в 1919 г.
▲ Сводки лета 1916 г. свидетельствовали о непрерывных боях и схватках частей корпуса.
«26 июля сего года в исходе 17 часа дивизион Хопёрцев в составе 3-й и 6-й сотен и пулемётного взвода пулемётной команды Кавказской кавалерийской дивизии, под общей командой корнета Рагозина, получил приказание занять позицию на возвышенности к северо-западу от селения Дезех и задерживать противника, наступавшего от города Сенне, прикрывая, таким образом, отход всего Курдистанского отряда. 
С раннего утра 27 июля, атакованный значительно превосходными силами противника, наступавшего в количестве более одного батальона турецкой регулярной пехоты, четырех эскадронов кавалерии при двух орудиях и четырёх пулемётах и значительного числа конных курдов, дивизион, находясь всё время под сильнейшим артиллерийским, пулемётным и ружейным огнем и охватываемый с обоих флангов, мужественно и упорно удерживал свои позиции и в продолжение всего дня и следующей ночи не допустил противника продвинуться далее селения Дезех. 
Находясь с утра 28 июля в весьма тяжёлом положении, вследствие оставления главными силами корпуса Асад-Абадской позиции и очищения города Хамадана, дивизион, обстреливаемый всё время действительным огнём противника, не оставил неприятелю ни одного трофея и благополучно присоединился к своему полку в 15 часов 29-го июля...»
«В общей сложности при отходе в июле 1916 года части кавалерийского корпуса вели бои на фронте протяжённостью в 200 вёрст, в сильно гористой и пересечённой местности». 
«…Учитывая, что летом в Персии дождей не бывает, средняя температура в июне—июле при отходе составляла 50 градусов по Цельсию, почвы — 70 градусов. За Кериндом войска проходили места, где термометры лопались от жары». 
В арьергардных полках «особенно страдали больные и раненые, большинство которых ехало верхом, поддерживаемые товарищами, и мало кто в носилках о двуконь. По всему пути остались многочисленные казачьи могилы убитых и замученных курдами, умерших от болезней и павших в боях».
«В первых числах августа хан Сердар-Соулет с 500 бахтиарскими всадниками захватил Ардистан — важный телеграфный узел всех южных и восточных линий, перервал их и разгромил станцию. Получив сведения о приближении хана к Исфагану, командующий 4-м Сводно-Кубанским полком войсковой старшина Беломестнов выслал для усиленной разведки 6-ю сотню, которая вскоре донесла, что идет по следам кочевников. 
В ночь на 15 августа войсковой старшина Беломестнов с тремя сотнями и двумя орудиями двинулся параллельным маршем с целью упредить противника. B 1l часов утра было получено донесение о завязавшемся бое 6-й сотни с кочевниками. Отряд повернул назад и усиленными аллюрами пошел к месту схватки. Скрытно подойти к противнику не удалось — пыль поднималась огромными облаками и еще издали выдавала движение отряда. 
При приближении казаков противник, занимавший позицию на горном массиве, заметался, одна конная партия его бросилась на 6-ю сотню, обозначая атаку. Сотня отступила. 
Тогда, направив 3-ю сотню подъесаула Фостикова лавой, под её прикрытием отряд пошел широким наметом; 6-й сотни в поле зрения не было видно. По склону хребта тропа была лишь для движения в один конь, страшная жара давила на людей и лошадей. Тем не менее, преследование продолжалось».
▲ Осенью 1917 г. планировалась совместная с англичанами наступательная операция в Месопотамии. Отряд Шкуро, предназначенный, как и прежде, для действий по тылам турок, был усилен до трёх конных сотен, двух конно-горных орудий и шести пулеметов.
▲ Зимой 1917 г. на Кавказском фронте было позиционное затишье. Суровая зима затрудняла боевые действия. На всех участках от Чёрного моря до озера Ван отмечались лишь незначительные стычки. Подвоз продовольствия и фуража был сильно затруднён. Но основательно перегруппировали свои силы, англичане к 11 марта сумели всё-таки захватить Багдад.
17 февраля наступление начал и корпус Баратова, снова занявший 22 марта Ханекин. Связь со штабом английского командующего в Месопотамии Моода была установлена по радио. Периодически туда направлялись штабные офицеры. Высокий уровень заболеваемости малярией среди личного состава вынудил Баратова отвести в мае части корпуса в более благоприятные горные районы Персии. Для наблюдения за турками и для связи с англичанами на направлении Кизыл-Рабата были оставлены только две сотни Терского партизанского отряда полковника Л. Ф. Бичерахова. Это была уже известная нам Георгиевская сотня Гамалия и Особая сотня 3-го Сводного Кубанского полка полковника В. Г. Воскресенского (возглавившего впоследствии русский балет в эмиграции под именем полковника де Базиля). Туда же был переброшен и Кубанский конный отряд особого назначения полковника А. Г. Шкуро
7 марта 1917 г. приказом Верховного главнокомандующего генерал Баратов был назначен «Главным Начальником Снабжений Кавказской армии и Главным Начальником Кавказского Военного Округа». Командиром 1 -го Кавказского кавалерийского корпуса был назначен генерал-лейтенант Павлов.
▲ В 1918 г. при ликвидации Персидского фронта отряд Шкуро выполнял роль русского арьергарда. Вот как отзывался генерал Баратов о своих «партизанах» в последнем приказе за июнь 1918 г. по корпусу: 
«…В особенности лихой Кубанский партизанский конный отряд войскового старшины Шкуро, который, как и войсковой старшина Бичерахов, восполнял недостаточную численность своего отряда доблестью и отвагой. Отряд в две сотни заменял целый шестисотенный полк…».
Летом 1918 г., не потерпев поражения на поле боя, русская кавалерия оставила территорию Ирака и Ирана и вернулась на охваченную огнём Гражданской войны Родину, в которой герои Персидского похода оказались по разные стороны баррикад.
▲ В июне 1916 г. кавалерийские полки и пехотные части экспедиционного корпуса Баратова были сведены в 1-й Кавказский кавалерийский корпус и вошли в состав Кавказской армии.
С марта 1917 года корпус Н. Н. Баратова стал именоваться Отдельным корпусом. Он состоял из 1-й Кавказской казачьей дивизии генерал-майора Раддаца, Кавказской кавалерийской дивизии генерал-лейтенанта князя С. К. Белосельского-Белозерского, 3-й Сводной Кубанской казачьей дивизии генерал-майора Рафаловича. С эти корпусом Баратов познал и радость новых побед, и горечь поражений, когда пришлось оставить часть персидской территории. В соответствии с директивой штаба Кавказского фронта от 31 января 1918 года войска корпуса стали выводиться из Персии в пределы Кавказа. Баратов сумел благополучно эвакуировать своих бойцов из Персии — после революции в России и развала фронта защищать здесь, собственно, уже было нечего…1 июня 1918 г. корпус Баратова был расформирован.
▲ В России офицеров корпуса ждала своя Голгофа. К началу 1918 года все строевые части Кубанского и Терского Казачьих Войск уже вернулись с фронтов Великой войны и постепенно демобилизовались. 
С Персидского фронта «...не вернулись только полки Отдельного Кавказского кавалерийского корпуса генерала Баратова, где фронт еще кое-как держался». Их доля потом была более печальная при возвращении на родину, чем доля других полков. В их числе был 1-й Хоперский казачий полк и партизанский отряд войскового старшины Шкуро.
Из Персии они дошли походным порядком до порта Энзели, что на юге Каспийского моря, там погрузились на пароходы, в Петровске выгрузились и эшелонами по железной дороге двинулись на родную Кубань в первых числах марта 1918 года, когда вся Кубань была во власти КРАСНЫХ. Все железнодорожные узлы на Кубани — Армавир, Кавказская и Тихорецкая — были заняты красными гарнизонами, с военно-революционными трибуналами во главе. На станции Армавир этим трибуналом арестовывались все офицеры, препровождались в местную тюрьму, а эшелоны отпускались на север, для расформирования по своим станицам.
▲ Генерал-майор В. Г. Толстов так описывал возвращение в Россию 1-го Кубанского полка: «Начало революции застало полк в Кериндском ущелье и на его высотах. Началось сокращение боевого фронта, части дивизии стали отходить в район Керманшаха и Хамадана, а затем полки стали, один за другим, по распоряжению штаба Отдельного Кавказского кавалерийского корпуса, отходить к российской границе и отправляться на Родину. 
По этому расписанию 1-й Кубанский полк двинулся в конце февраля 1918 года из Керинда на Хамадан, Казвин, Решт, Энзели, на пароходах по Каспийскому морю до г. Баку, а оттуда по железной дороге на Армавир. Полк шёл тремя группами по две сотни каждая. Весь путь проделали довольно благополучно. Первый эшелон — 1-я и 2-я сотни — удачно проскользнул из Армавира в Убеженскую, назначенную для демобилизации, а второй и третий, с полковым штабом, достигнув Армавира, были остановлены значительными силами распропагандированных пехотных солдат, которым удалось задержать офицеров. Они были заключены в Армавирскую тюрьму, из них часть успела из этой тюрьмы бежать, часть была освобождена по приговорам станичных сборов, и только подъесаулы Петр Васильевич Кобцев и Иван Васильевич Щербаков и прапорщик Карагичев были порублены и расстреляны на станции Ладожской. Был расстрелян и хорунжий (сотник) Некрасов Иван Павлович и брошен в яму, но ночью пришел в себя. Казаки-ладожцы спрятали его...» 
▲ Основную группу офицеров корпуса летом 1918 г., при пересылке из Армавира в Екатеринодар для суда, задержал на станции Ладожской 154-й пехотный Дербентский красный полк. Тогда было расстреляно, зарублено и брошено из вагонов на штыки 68 человек (в основном старших офицеров) во главе с генерал-лейтенантом Э. Ф. Раддацем. Вместе с ним погибли: генерал-майор В. В. Перепеловский, полковник А. И. Суржиков (1-й Кубанский полк), войсковые старшины H. H. Беляевский, С. И. Доморацкий (оба из Екатеринославского полка), М. Давыдов (2-й Екатеринодарский полк), хорунжие Бычков, Соболев. Командир бригады 3-й Кубанской казачьей дивизии полков-ник А. Блазнов чудом избежал расстрела на станции Ладожской, как и командир 3-го Кубанского полка полковник П. Захаров, бежавший из-под расстрела КРАСНЫХ в Армавире, бросившись в реку Кубань. 
Войскового старшину К. К. Аверина, прибывшего в Армавир с эшелоном Екатеринославского полка, вместе со всеми офицерами заключили в тюрьму в конце февраля 1918 г. Ровно за год до этих событий, в марте 1917 г., состоя в должности коменданта Эрзерума, Аверин уже приговаривался к смертной казни гарнизонным «революционным» комитетом «за строгое обращение с солдатами». Только отозвание командующим Кавказской армией в своё распоряжение спасло ему жизнь, Тифлисский солдатский совет тогда оправдал войскового старшину. Повезло Аверину и на сей раз: из-за какой-то неразберихи у КРАСНЫХ он дотянул в тюрьме до лета, а в июле был освобожден корниловцами и присоединился к ДА. 
▲ Весной 1917 г. на Персидском фронте от каждой воинской части собирались деньги для постройки храма-памятника в городе Казвине русским воинам, павшим в боях в Персии. В приказе по корпусу названы: 1-я Кавказская казачья дивизия, 3-я Кубанская казачья дивизия и другие. Был ли построен памятник, сохранился ли он — одному Богу известно. 
Ко всем погибшим в Персии и при возвращении в Россию можно отнести слова генерала Баратова из его последнего приказа: «До конца моей жизни, в глубине моей души и сердца, будут жить дорогие и светлые образы всех вас, как людей, с которыми волею Божественного Промысла было предопределено мне пройти с честью, успехом и славой и пронести великодержавное имя нашей Великой России по историческому пути Александра Македонского»
▲ На вооружении в Русской Кавказской армии были винтовки системы Мосина (калибр 7,62 мм.) и винтовки той же системы, но заменённые на казачий вариант, с винтовочными патронами 1905 г. выпуска с тупоконечной пулей. Офицеры имели револьверы Нагана образца 1895 г. Кроме того на вооружение были станковые пулемёты системы Х. Максима.
▲ Родословная боевого генерала Николая Николаевича Баратова, с которым хопёрцы выигрывали сражения, восходит к мингрельским князьям Микадзе. Настоящая фамилия генерала Баратова — Бараташвили. И дед, и отец генерала были казаками Терского КВ. 
Его отец умер сотником в станице Галашевской Терского КВ. Вдова Николая Иосифовича, Феодосия Александровна Силаева, повезла тело мужа для похорон в Моздок. В пути очень мучилась, так как носила ребенка. Маленький Николай родился у гроба отца в станице Владикавказской (ныне г. Владикавказ) 20 января (1 февраля) 1865 г.
Баратов окончил три училища и Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду (1891). 
В Русско-японской войне участвовал, будучи командиром Сунжено-Владикавказский казачий полк Терского КВ полка, ходил в лихие рейды в конной группе генерала П. И. Мищенко. За боевое отличие был награжден золотым оружием «За храбрость» и произведен в генерал-майоры Генерального штаба. 
Телеграммы с Кавказского фронта часто сообщали в газеты, что отряд генерала Б. лихим и стремительным ударом смял, разбил противника; вышел ему в тыл, окружил или преследует. Это было в 1915-м в Турции. В Москве не знали, что это генерал Баратов, но все хорошо запомнили генерала Б.
Обаяние Баратова было сильно и среди персов. На русских деньгах, обесцененных в дни разрухи, они просили его поставить свою подпись, и тогда бумага становилась равной золоту. После героической персидской эпопеи Баратов с 1918 г. был представителем ДА и ВСЮР в Закавказье. 13 сентября 1919 г. на него в Грузии было совершено покушение: в автомобиль бросили бомбу. Баратов остался жив, но пришлось ампутировать ногу. 
Скончался генерал от кавалерии (1917) Баратов в Париже 22 марта 1932 года. Его похоронили на русском кладбище Сент-Женевьев де Буа.
Имел не только русские награды: ордена Св. Станислава I ст., II ст, III ст.; Св. Анны II ст., мечи к ордену II ст., III ст.; ордена Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом, III ст.; Св. Георгия IV ст.; британский орден Бани и высшая награда Франции — Орденская Звезда Большого креста Почетного легиона, персидский «темсал» и др.
▲ Итоги кампании 1916 г. на Кавказском фронте превзошли ожидания русского командования. Русские войска продвинулись вглубь Турции и овладели важнейшими и крупнейшими городами — Эрзурумом, Трабзоном (Трапезундом), Ваном, Эрзинджаном и Битлисом.
Кавказская армия выполнила свою основную задачу — защиту Закавказья от вторжения турок на огромном фронте, протяжённость которого к концу 1916 г. превышала 1000 верст.
▲ Февральская революция 1917 г. вызвала хаос и брожение в войсках Кавказского фронта. В течение 1917 г. русская армия постепенно разлагалась, солдаты дезертировали, отправляясь по домам, и к концу года Кавказский фронт оказался развален полностью.
5 (18) декабря 1917 г. между русскими и турецкими войсками было заключено так называемое Эрзинджанское перемирие. Это привело к массовому отходу русских войск из Западной (Турецкой) Армении на территорию России.
Таблица 3. Фамилии некоторых офицеров ст. Баталпашинской, принявших участие в составе Экспедиционного корпуса генерала Н. Н. Баратова в 1915-1918 гг.