Ассистент

Исторический Черкесск: Энциклопедия: 1930-1940. Кто не с нами - тот против нас


Писать только о хорошем в моей стране – значит ничуть не исправить плохого. Я должен говорить людям о плохом, чтобы они достаточно разозлились или устыдились – и могли исправить его.
У. ФОЛКНЕР, американский писатель

Листая старую тетрадь,
Расстрелянного генерала,
Я тщетно силился понять,
Как ты могла себя отдать
На растерзание вандалам,
Россия…
И. ТАЛЬКОВ, советский поэт-бард


Нужна ли в книге эта глава людям вообще? Зачем людям знать обо всех этих ужасах, о каких-то лагерях, о крови и слёзах? Не ожесточатся ли они, да и поверят ли во всё это, хотя в море человеческих страданий и несправедливости это было всего лишь капля?
Но знакомые, друзья, родственники, чуть ли не единогласно, говорили, что это, мол, наша прошлая жизнь, и о ней должны знать все и всё.
Знать о том, что по ночам возле некоторых дворов Баталпашинска (Сулимова, Ежово-Черкесска) раздавался звук мотора – приезжал чёрный «воронок». Знать, что некоторые жители города стали пропадать. Правда, кто-то потом возвращался, но кто-то исчезал и совсем.

Со своей страшной судьбой один на один оставались многие баталпашинские дети. Родители одних были расстреляны или не вынесли пыток допросов, других – покончили с собой из-за коммунистических идеалов или были отправлены в лагеря.
Судьба таких ребят была примерно одинакова. Некоторых забирали родственники. Но чаще всего дети попадали в приёмники, причём в большинстве случаев под чужим именем и фамилией. Это делалось для их же блага, чтобы спасти им жизнь. Но вот найти ребёнка после таких перемен было практически невозможно…
Что поделаешь? Такие дикие времена и в Черкесске были. И о них нужно помнить!

▲ Сталин никому не верил. Но с позиции сегодняшнего дня можно сказать, что его действия определялись вовсе не его достоинством и пороком, а историческими обстоятельствами, в которых он находился.

«Лгут и хитрят почти все…» – эта известная фраза вождя многое объясняет. Он хорошо понимал, что с кадрами у него далеко не всё благополучно. То, что он задумал, было грандиозно. Ему надо было переформировать партию, вырастить социалистическую интеллигенцию, выдвинуть новых советских генералов и воспитать новую молодёжь. Конечно, это невозможно было сделать быстро, но он начал. 
Нет секрета в том, что Сталин был толерантен (от латинского «tolerantia»,то есть – терпим) по отношению к чужим заблуждениям. Он был в высшей степени терпелив по отношению к Троцкому, Томскому, Зиновьеву, Каменеву, Рыкову, Бухарину и прочим, им подобным, которым было не по пути со сталинским Советским Союзом, превращающимся из пролетарской базы мировой революции в социалистическую Россию. Даже Запад понял, что не так страшен революционный штык Троцкого, как советский серп и молот Сталина.
Он, тянувший повседневный «воз» внутрироссийской партийной работы, намного лучше знал Россию, чем они. Постоянное нахождение за границей Ленина ему было понятно. Для остальных лидеров большевизма в этом не было необходимости. Лишь неоднократно убедившись в их дальнейшей неспособности к лояльному сотрудничеству в интересах державы, в их предательстве, двоедушии и двурушничестве, он шёл на их устранение – не в силу мстительности, а в силу исторической необходимости. 
«Вообще, те, кто хотят видеть в одном Сталине источник преступлений, не вполне понимают ход истории» – сказал писатель и общественный деятель Святослав Рыбас.
▲ За 10 лет (1927-1937) под руководством Сталина СССР победно прошёл путь индустриализации, для чего другим странам понадобилось бы 100 лет. Сталин разгромил оппозицию. Немногословный и невозмутимый Сталин стал центром в отчаянной борьбе между истерической полемикой левых (Троцкий, Зиновьев, Каменев, Радек, Сокольников, Пятаков, Серебряков и их последователи) и правых (Бухарин, Рыков, Томский). Левые могли развязать мировой пожар и, тем самым погубить СССР. Правые могли отменить диктатуру пролетариата и пойти на какой-то политический компромисс скандинавского типа между капитализмом и социализмом.
▲ Действия Сталина были логичны и последовательны. После того как Запад в середине 1920-х гг. решил экономически, без военного вмешательства, «задушить Советскую Россию», введя «золотую блокаду», необходимо было искать любые эффективные, возможно и жёсткие шаги, чтобы обеспечить модернизацию народного хозяйства, а на его базе – военную безопасность СССР.
После высылки Троцкого из Страны Советов, Запад нанёс очередной удар: ввёл эмбарго на ввоз советских товаров – леса, нефтепродуктов, рудного сырья. То есть оплата крайне необходимого для индустриализации оборудования и технологий была заблокирована.
А первый удар был нанесён в 1925 г., когда Запад отказался принимать в качестве оплаты от СССР золото за любые поставки. В оплату за свои станки – вместо золота, нефти и другого, более нужного американцам сырья, принималось только товарное зерно. Да и то по явно заниженным ценам. Примерно в таком же ключе действовала Англия и Франция.
▲ Таким образом, советское руководство во главе со Сталиным стало перед выбором: либо отказаться от индустриализации, либо капитулировать перед Западом, либо реквизировать зерно у крестьян с перспективой Гражданской войны и голода. Чтобы Сталин ни выбрал – Запад оставался в выигрыше.
Но главные поставки технологий, безусловно, требовали зернового экс-порта. Сталин вынужден был установить в 1928 и 1929 гг. такие объёмы хлебозаготовок, которые поставили страну на грань и голода, и социального взрыва. 
Отказаться от индустриализации Сталин не мог, поэтому обязательства перед иностранными партнёрами выполнялись свято – только в Западную Европу в течение 1932–1933 гг. было вывезено 28,1 млн. центнера хлеба, за что СССР получил 389 млн. рублей.
Справедливо считать, что голод 1932-1933 гг. был организован Западом через «золотую блокаду», наложившись на неурожай по климатическим условиям.
▲ Благодаря НЭП, жизнь сельского населения была сносной, чего нельзя сказать о городах, где промышленное производство пришло к плачевному состоянию. Попытки установления крайне низких закупочных цен на хлеб (ради городских жителей) привели к срыву плана хлебозаготовок и сопротивлению крестьян принудительному изъятию их ресурсов. 
В феврале 1929 г. в городах вновь появились продовольственные карточки. Дефицит продуктов питания стал всеобщим, когда власти закрыли большинство частных лавок и кустарных мастерских. Нарушился хрупкий баланс, когда город уже не мог предоставить свою промышленную потребительскую продукцию в обмен на продовольствие.
Видимое отставание сельского хозяйства от государственной тяжёлой промышленности позволило Сталину объявить аграрный сектор главным виновником кризиса из-за неграмотности русского крестьянина. Сельское хозяйство необходимо было полностью реорганизовать, чтобы оно достигло темпов роста индустриального сектора.
▲ Вначале план предполагал объединить к 1933-1934 гг. до 20% крестьянских хозяйств в ТОЗ, причём на исключительно добровольных принципах, с учётом реальных возможностей государства поставлять необходимую технику для «тракторных колонн», повышая качество обработки пахотных земель без коллективного владения скотом. 
▲ Для некоторой поправки положения, в 1933 г. крестьянам было разрешено иметь небольшие приусадебные участки и заниматься разведением мелкого скота. Кстати, эти участки, площадью не более 0,5 га, все годы существования Советской власти давали более 70% мяса и молока и около 45% шерсти, которые производились в стране!
▲ Всё оказалось гораздо сложнее. Добровольно крестьянин в колхоз идти не хотел. Встал вопрос о «сплошной коллективизации», когда у крестьян не остаётся выбора – или колхоз, или выселение, или ГУЛАГ. В соответствии с графиком «сплошной коллективизации», утверждённым Политбюро ЦК ВКП (б), Северный Кавказ уже к осени 1930 г. должен быть полностью коллективизированы. Преобладающей формой коллективного ведения хозяйства признавалась артель, как более передовая по сравнению с товариществом по обработке земли. Земля, скот, сельхозтехника и инвентарь в артели обобществлялись.
▲ Почему так жестко проходила коллективизация, ведь реально она не была обусловлена «классовой борьбой»? Объяснение было самое простое – «Стране нужен хлеб!» Товарное зерно было источником валютных ресурсов для оплаты разного промышленного импорта.
За счёт ликвидации самых работящих и зажиточных крестьян («кулаков»), Советская власть стремились заставить оставшуюся часть российской деревни стать наёмными работниками в колхозах и совхозах практически бесплатно – за «трудодни» с натуральной формой оплаты их же продукцией, оставляемой в минимальном количестве для физического выживания.
«Лишнюю» рабочую силу из деревни решено было перенаправить в промышленные города для профессионального обучения и трудоустройства на заводах и фабриках по всей территории СССР.
▲ Отсутствие ясных критериев отнесения крестьян к трём категориям Молотова привело к массовому произволу и очевидным преступлениям местных властей, хотя и были созданы «тройки» (секретарь райкома ВКП(б), председатель райисполкома и начальник местного отдела ГПУ). В итоге раскулачиванию подверглись десятки тысяч середняков, в ряде районов до 80% крестьян-середняков было осуждено как «подкулачники».
▲ Карая и милуя, правители Страны Советов добились своей цели. Начались обыски, аресты, изъятие «хлебных излишков» и конфискация инвентаря, «разверстка сдачи хлеба по хозяйствам», принудительная «расплата с крестьянами за хлеб займом», «взыскание недоимок по сельскохозяйственному налогу, страховке, ссудам и пр.». Всюду по стране появились заградительные отряды.
Это была репетиция, подступы к не далёкой уже всеобщей коллективизации. 
▲ Коллективизацию в Баталпашинской первоначально предусматривалось проводить постепенно, но уже к концу 1929 г. темпы резко ускорились, и ставилась задача сплошной коллективизации на основе провозглашённой партией «ликвидации «кулачества» как класса».
▲ В 1929 г. в Баталпашинской было 11 кустарно-промысловых артелей, мастерских и школ. В 1930 г. их количество стало расти как грибы. Из-за скоропалительной ломки уклада жизни населения произошёл резкий спад в сельскохозяйственном производстве. 
▲ В ноябре 1929 г. Пленум ЦК ВКП(б) принял постановление о необходимости направления в деревню для работы в колхозах и на МТС не менее 25 тыс. представителей рабочего класса, имевших опыт организационно-политической работы. По ряду объективных причин фактически их было 14,5 тыс. человек.Индустриальным рабочим отводилась роль организаторов социалистического переустройства сельского хозяйства, руководителей колхозного производства и ликвидации кулачества как класса. А фактически – ликвидации крестьянского землевладения. 
▲ В Баталпашинский район из числа 25-тысячников в 1930 г. прибыло 24 человека. Все они были членами ВКП(б) и приехали с заводов Харькова, шахт Донбасса и других мест. 
В апреле 1930 г. в Баталпашинской состоялось совещание прибывших рабочих. В повестке стоял один вопрос: «О состоянии работы по выполнению плана весенней посевной кампании, о состоянии колхозов, руководстве и помощи районных организаций в работе товарищей, командированных в счёт 25-тысяч». За каждым сказанным словом видна трагедия и боль того времени. 
Например: «Слушали тов. Алфимова: «В отношении приёма нас, 25-тысячников, я должен сказать, что приняли нас очень плохо. При вступлении мною на работу в колхоз мне пришлось выполнить всё как 25-тысячнику, а другие члены правления, не 25-тысячники, ничего не делают и стараются всю работу свалить на председателя правления. По прибытии в Баталпашинскую мы не могли в скором времени устроить вопрос с жилой площадью. Мне предоставили квартиру и через некоторое время три раза выселяли через Армавирский отдел. Также необходимо отметить, чтобы вопрос об оплате был урегулирован в первую очередь». Или «Слушали тов. Кадзюлиса: «Когда я приехал в ст. Баталпашинскую, то получил предупреждение, что район чуть ли не контрреволюционный. Здесь действительно настроение было со стороны отдельных партийцев обывательское. У нас некоторые члены партии пьянствуют, ищут проституток и т. д. Вся эта обстановка срывает работу по посевной кампании и коллективизации».
▲ После того, как 5 января 1930 г. было опубликовано постановление ЦК партии «О темпах коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству», которым намечалось проведение «добровольной» коллективизации в три этапа в зависимости от районов. На практике же в колхозы всё чаще начинали загонять силой, причём, как правило, запугивая их террором.
«Добровольной, – рассказывал старый баталпашинский казак Н. Остроухов, – под дулом револьверов комсотовцев... Только на нашей улице семь дворов назначили к раскулачиванию. Начали ранней весной сгонять на не-подготовленные базы коней, быков, коров: в первую очередь «кулацких». Скот болел. Подростков, среди которых был и я, заставляли заболевших животных отгонять на «Маслы» – скотомогильник, расположенный в северной части Баталпашинской, где расстреливали в упор из наганов. Кони плакали. Видел я и то, как хозяев с натруженными мозолистыми руками увозили с дворов на одной бричке под конвоем... Насильно были вовлечены в колхоз и все мои близкие родственники...» 
▲ В 1930 г. в Баталпашинской, как и во всей стране, была объявлена «вредной» книга «Десять дней, которые потрясли мир». Её запретили, упрятав в спецхраны. Книгу написал американский коммунист Джон Рид, похороненный в Кремлевской стене. Если же у кого-то из баталпашинцев эту книгу находили в личной библиотеке, то его сажали по статье 58, пункт 10: «призыв к свержению или ослаблению Советской власти». Почему такое произошло? Да потому, что Д. Рид в своей книге ни разу не упомянул фамилию И. Сталина. Словно он и не принимал участия в Октябрьском перевороте.
▲ Одно из важнейших приобретений «незабываемого 1930-го»: организация Управления лагерями ОГПУ, годом позже, ставшее Главным (ГУЛАГ).Местные органы ОГПУ заранее провели агентурную разработку, сбор сведений, составили списки и стали осуществлять аресты частных заготовителей и торговцев на хлебном, мясном и мануфактурном рынке. Крупные попадали в руки Особого совещания коллегии ОГПУ, мелкие – в руки прокуратуры. Вскоре один из виднейших источников снабжения населения исчез, а государственной торговли и в помине не было.
▲ Весной 1930 г. в Баталпашинской состоялось собрание, которое представитель Баталпашинского райкома партии Бондаренко провёл с жителями улиц Кавказской и Красной. На повестке дня стоял один вопрос – организация в Баталпашинской первого колхоза. После активной работы на десятидворках и нелёгких уговоров сельчан, почти половина из присутствующих жителей записались в колхоз. Имя ему дали «Труд пятилетки», а председателем колхоза, по рекомендации секретаря райкома партии Михеева, избрали коммуниста Фёдора Петровича Воронкина.
В 1920 г. Воронкин принимал участие в подавлении мятежа в Кронштадте, служил в ЧК Петроградского военного округа. После окончания Гражданской войны, возвратившись в Баталпашинскую, работал в кузнице молотобойцем на только что организованном в станице заводе «Молот», избирался первым освобождённым председателем объединённого завкома Союза рабочих металлистов.
▲ Тяжело пришлось пионерам сельского хозяйства. Опыта в колхозном производстве и навыка коллективной жизни у Воронкина, членов правления Дежевского, Ярошевича, Долгачёва, Солженикина-младшего и у рядовых членов колхоза не было. Начали с обобществления инвентаря и рабочего скота, которым занималась комиссия в составе Матвея Воронина, Никитась и Лапиной. Затем сформировали бригады, подобрали бригадиров двух бригад (ими стали Воронин и Солженикин), наметили план работы для всех производственных звеньев и колхоза в целом. Но главное было ещё впереди. 
Началась посевная, а колхозные поля находились от станицы в 15-20 км. Выезжать в поле решили бригадами на всю неделю. Но оказалось, что это вроде бы мудрое решение было чревато большими осложнениями. Общественное питание ещё не было организовано, люди питались, кто, как мог. Рабочий скот и инвентарь хотя и были обобществлены, но на деле получалось, что колхозники всё ещё продолжали работать каждый на своём бывшем тягле и, как правило, своим инвентарём. Тяга к личной собственности у колхозников была ещё сильна. 
▲ Колхоз «Труд пятилетки» должен был иметь в Госбанке свой лицевой счёт. Для этого следовало внести первый денежный вклад, но денег в колхозной кассе не было. Выручил случай. Комсомольцы колхоза Мельников и Кузнецов ходили по дворам, где искали припрятанное зерно. В одном из сараев обнаружили сложенные подозрительно дрова для топки печи. Решили проверить: не по примеру ли деда Солженикина быков укрыли? Полезли – а там сумка с серебряными монетами. Тут же сообщили об этом хозяину, но тот отказался от сумки с деньгами. Тогда составили акт, в котором указывалось, что найденные деньги бесхозные, и находка была передана в колхоз. Госбанк деньги принял и оприходовал на счёт колхоза. Так у «Труда пятилетки» появился свой счёт в банке. На эти деньги позже купили доски. К концу лета в колхозе появились два база и конюшня. А осенью, когда был получен славный урожай, колхозники получили на трудодни кукурузу и пшеницу.
▲ После организации колхоза «Труд пятилетки», Воронкин возглавлял колхоз «Гигант» Усть-Джегутинского района. Окончил коммунистическую академию, работал управляющим отделением, зоотехником, директором совхоза. Во время Великой Отечественной войны участвовал в боях под Москвой, Сталинградом, в Прибалтике, освобождал города Австрии, Чехословакии, Германии. Дважды был под расстрелом. Находясь на пенсии, трудился в отделе снабжения на ЧЗХМ. В апреле 1993 г. представители администрации старейшего завода от имени трудового коллектива поздравили Ф. П. Воронкина с 90-летием со дня рождения и вручили имениннику 5 тыс. рублей.
▲ Писатель И. Подсвиров написал роман «Красные журавли», прототипом главного героя, которого стал Ф. П. Воронкин, его личность, его опыт, его жизненные ценности и идеалы.
▲ Покупка галстука – их называли тогда «селёдками» – по тем временам в Баталпашинской была дерзостью, как впрочем, и шляпы. Ни то, ни другое среди рабочей молодёжи носить было не принято. И чтобы появиться на улице или в клубе в шляпе и при галстуке, надлежало предварительно запастись известной смелостью. «Бога нет, царя не стало. Власть Советская настала!» – вот лозунг молодёжи 1930-х годов. На руках не принято было носить кольца, не играли на гитарах. Девушки обязательно носили косынки, а ребята не носили шапки. Даже в лютый мороз.
▲ В соответствии с решением крайкома ВКП(б) в 1930 г. ЧАО приступила к сплошной коллективизации. К началу весны в колхозах было объединено 84,2% крестьянских дворов. Из-за допущенных ошибок и перегибов в колхозном строительстве на местах вспыхивали антисо-ветские мятежи, росли случаи расправы над коммунистами и колхозными активистами.
▲ Усилия всех членов каждой семьи Баталпашинской – от стара´, до мала´ – сводились к тому, чтобы создать материальную базу и выплатить налог. Непосильный налог – он накладывался на каждый крестьянский двор – за строения, за огород, за корову, за козу, за курицу, за яблоню, за куст смородины... Даже чтобы корова «покрывалась», надо было заплатить налог за быка-производителя. Если же была «сталинская корова», то есть коза, надо было заплатить налог за козла-производителя. И попробуй, не отдай или не заплати – сразу становился врагом народа. Вот и кончали жизнь самоубийством, запивали председатели колхозов, не видя перспективы своего дела.
▲ Весной 1930 г. выяснилось, что технику и инвентарь, конфискованную у раскулаченных и выселенных крестьян, в колхозах никто не ремонтировал. В осень и зиму раскулачивания даже дрова никто не заготавливал. Тащили из тех домов, что остались пустыми после высланных односельчан. Те, кто пришёл в колхоз, технически безграмотны. Те, кто владел техникой, пользовался ею, и учил других, были выселены. За руль трактора, как сообщали уполномоченные, колхозник садился в стадии опьянения выше средней. Тракторами в то лето вспахали менее 1/6 колхозных площадей. 
Семян не было. Их выдавали строго по норме и не сразу, а врастяжку, чтобы люди не ели их и не тащили домой. И только благодаря погоде, а она была прекрасная, удалось собрать неплохой урожай.
Днём на коровах пахали. Вечером их доили кровью. Мгновенно появились районные директивы: «Переключить бороньбу с коров на женщин!». В одиночку борону не утащишь, поэтому впрягались по 4-5 человек, в том числе и беременные женщины.
▲ В марте-апреле 1930 г. ЦК ВКП (б) принял ряд документов, направленных на преодоление извращений в коллективизации и нормализацию обстановки в деревне. «Прилив» в колхозы сменился «отливом» из них крестьян. Исчезли «бумажные», а также насильственно созданные колхозы. К середине 1930 г. в колхозах ЧАО осталось всего лишь 7,6% крестьян. Часть крестьянства связала свою судьбу с колхозами.
Таблица 1. Результаты коллективизации в станице Баталпашинской Армавирского округа, 1929-1930 гг.
▲ В начале 1930-х гг. в Баталпашинской творился произвол: сводились личные счёты с неугодными людьми, а кого-то лишали права голоса на выборах просто для выполнения плана, который спускался сверху. 
На заседании президиума Баталпашинского станичного совета от 9 января 1930 г. (протокол № 34) «Постановили: Шептухину Е. Г. лишить избирательных прав как жену эмигранта, находящегося в данное время за границей...».      
Из заявления гражданки Е. Г. Брянцевой прокурору Баталпашинского района: «Бывшего мужа моего Шептухина Фёдора от самой Германской войны нет, где он находится и жив ли, мне положительно ничего неизвестно... Он мне не муж, потому что на законном основании я с ним развелась и имею о том документ...»
▲ 5 марта 1930 г. комиссия при Баталпашинском станичном совете постановила (протокол № 3): «Просить президиум стансовета внести в списки явно кулацких хозяйств и лишить избирательных прав с конфискацией имущества Ткачёва Федосея Яковлевича как лицо, живущее на нетрудовой доход, получающего квартплату 350 руб. в год с его слов, но в действительности этот доход гораздо превышает».
А вот объяснение самого Ф. Я. Ткачёва: «...10 марта с. г. станичный со-вет присылает мне налоговые листы, в которых значатся штрафу и налогу 542 руб. 63 коп., которые я должен внести в двухдневный срок. Председатель налоговой комиссии Бондаренко требует меня в стансовет и говорит, что ежели, сегодня не внесёшь усех денег, завтра продам твой дом. Через 2 дня после всего Бондаренко присылает мне повестку, в которой пишет: «Ваш дом продан, и вы должны очистить его в переходный срок. Без публикации и торгов дом был продан частным лицам (Вороновой и Ревякину), в котором они в настоящее время и живут по ул. Кубанской № 32. Усе государственные налоги мною выполнены в срок и полностью и никакой задолженности за мной не было, а за что меня так строго наказали, я не знаю. Мне уже 70 лет от роду и всю свою жизнь я был хлеборобом, батраков не имел, торговлей не занимался, ни в какой организации против советской власти не состоял».
▲ «Семён Ширяев, бедняк, рабочий, по специальности – винодел, в 1929 г. работал у садовладельцев в г. Кизляре по виноделию и заработал 180 ведер вина, получив зарплату натурой. С разрешения налогового инспектора он стал с 1 октября 1930 г. продавать в Баталпашинске это вино, однако в конце месяца милиция запретила ему торговлю, так как он имел задолженность по госналогу в сумме 225 руб. 85 коп. и не уплатил самообложение за 1930 г. в сумме 980 руб.»      
Народный суд 1-го участка Баталпашинского района приговорил С. И. Ширяева «на основании 2 ч. ст. 168 УК, к ссылке в местности, указанные НКВД, с обязательным поселением сроком на 5 лет с применением принудительных работ по месту ссылки на весь срок ссылки, с конфискацией принадлежащей ему части имущества в доме его отца Ширяева И.» 
Из показаний И. В. Ширяева: «Вино сын продавал по 30 коп. бутылка, т. е. 1 руб. 50 коп. – четвертной и ведро – 6 рублей. За 180 ведер выручил 1080 руб. Разве эта сумма может покрыть требуемые 1 225 руб. налога».
▲ «Лишён избирательных прав при перевыборах в Советы как владелец паромолотилки станичник Юрченко Иван Сергеевич, а также его жена Юрченко П. А. В 1925-1926 гг. вместе с Брянцевым Д. они купили разбитый паровой молотильный гарнитур, сами его исправили, пользовались один сезон, а затем спустя два года продали. Хозяйства кулацкого не имели, батраков не держали...»
▲ Ранней весной 1930 г. в Баталпашинском районе обстановка была особенно напряжённой. Банды кулаков, озлоблённые первыми успехами колхозов, с каждым днём активизировались. Создалась угроза расправы над колхозниками. Врываясь в станицы и аулы, бандиты зверски убивали советских активистов и представителей коммунистической партии, разгоняли недавно созданные колхозы, грабили и насиловали. 
На собрании актива секретарь Баталпашинского райкома партии Хорт охарактеризовал сложившуюся в Черкесии обстановку сложной. На улицах Баталпашинской появились вооружённые патрули, а на железнодорожную станцию даже прибыл бронепоезд.
▲ Весной 1930 года размер антисоветских повстанческих настроений на Северном Кавказе оказался столь велик, что для их подавления выборочно пришлось привлекать армейские подразделения Северо-Кавказского военного округа.
15-17 марта 1930 г. эскадрон 280-го полка 5-й кавалерийской дивизии был брошен под городом Баталпашинском против объединённого повстанческого отряда из карачаевцев, кабардинцев и казаков, находившегося под командованием князя Лоова. Отряд был уничтожен, поскольку повстанцы практически не имели боеприпасов.
19 марта отряд в 600 сабель под командованием грузинского князя Андроникошвили попытался атаковать городок Микоян-Шахар. Местному гарнизону удалось отбить атаку лишь с помощью авиации, кавалерийского дивизиона и бронеавтомобилей 5-й кавалерийской дивизии. 
30 марта атака повторилась. Об интенсивности боя свидетельствует то, что гарнизон Микоян-Шахара, руководимый начальником местного ГПУ Готисом, расстрелял 13 тысяч патронов.
В конце марта 1930 года разыгралось сражение в Малокарачаевском автономном округе. 21 марта, испытывая острую нужду в вооружении, отряд повстанцев под командованием бывшего офицера Русской армии Лафишева атаковал город Кисловодск. Отряд делился на взводы и сотни, в перспективе намечалось переформировать его в бригаду, а затем и в корпус. Кисловодск защищал сводный отряд из представителей местного советско-партийного актива, местная милиция и взвод дивизиона войск ГПУ. Повстанцы заняли западную окраину города и начали уличные бои, однако прорваться к центру не смогли ввиду серьёзного огневого превосходства противника. К вечеру повстанцы оставили окраину, и ушли в аул Абуково. 
Командир 5-1 кавалерийской дивизии РККА А. Л. Бадин перебросил по железной дороге из Пятигорска в Кисловодск дивизион 2-го Белозерского кавалерийского полка составе 1-го и 3-го эскадрона, усилив его станковыми пулемётами. Возглавлял операцию командир полка Н. И. Точёнов и военный комиссар А. М. Яшин. 22 марта разыгрался кровопролитный бой у Рим-горы, длившийся три часа. Решающую роль в победе кавалеристов РККА сыграло полное огневое превосходство, особенно в пулемётах. Более 50 раненых повстанцев укрыли местные жители.
Одновременно с началом массовых арестов и депортаций 6 февраля 1930 г. на Северном Кавказе командующий войсками СКВО И.П. Белов
Подписал особую инструкцию, обращённую к командирам и комиссарам частей, привлекаемых к подавлению волнений и восстаний в населённых пунктах. В циничной форме Белов предписывал использовать при необходимости против безоружных участников волнений «технические средства борьбы»: артиллерию на прямой наводке, пулемёты и гранаты. Особенно Белов обращал внимание на недопустимость общения красноармейцев с митингующими крестьянами, а при попытке крестьян уйти из сел за оцепление – приказывал открывать огонь на поражение по бегущим людям.
Инструкция Белова от 6 февраля 1930 г. фактически санкционировала массовые расстрелы сводными коммунистическими дивизионами казаков, крестьян и горцев, сопротивлявшихся коллективизации. В следующей инструкции от 19 февраля Белов разрешил использование против мятежных сёл авиации и применение комбинированных атак пехоты и кавалерии.
▲ 2 марта 1930 г. вышла статья Сталина «Головокружение от успехов». Основной её смысл – при раскулачивании были допущены перегибы. Люди часто спорили сами с собой, что крестьянину нужно: единоличное хозяйство, колхоз, коммуну? И сами же на него отвечали: пускай будет и то, и второе, и третье. Только по доброй воле и согласию.
▲ На северной окраине Черкесска, там, где раньше находилось строительно-дорожное управление Ремстройтреста № 2, на небольшом холмике имеется захоронение. Низенькая металлическая изгородь окружает невысокую металлическую пирамиду с алой звёздочкой наверху. Здесь покоится прах первых коммунаров станицы Баталпашинской – борцов за претворение в жизнь ленинского Декрета о земле. 
▲ 7 марта 1930 г. в Баталпашинской была создана коммуна «Красный партизан». Её председателем стал Пантелей Павлович Пожидаев, а секретарём партийной ячейки – Мария Васильевна Григорова. Потом Пожидаева сменил Василий Григорьевич Юганов.
Прошло время, коммуна была преобразована в колхоз им. Чапаева, и переместился этот колхоз в с. Чапаевское, расположенное по соседству с северной окраиной Черкесска. Теперешние полеводы и животноводы колхоза «Родина» могут вести летоисчисление своего хозяйства с тех времён. 
Кстати, когда был организован колхоз, им продолжал руководить В. Г. Юганов. И на этом посту он находился до начала Великой Отечественной войны. Отсюда ушёл на фронт и, защищая Москву, в декабре 1941 г. погиб в бою под станцией Большекрепинской. 
Коммунары растили хлеб, овощи, занимались животноводством. И пуще глаз берегли народное добро от кулачья, которое свирепствовало вокруг. 
▲ Кулаки не могли смириться с тем, что бедняцкий люд вышел на дорогу свободы и счастья, и везде, где могли, вредили коммуне. Трагический случай произошёл на сенокосе. Коммунары в то лето заготовили в достатке сена для скота. Радовались, что обеспечили животных кормами на зиму. Но по ночам кулаки стали расхищать сено. И тогда было решено поставить в поле караулы и захватить воров: пусть держат ответ перед народом. Отправились в этот караул коммунары А. Бородин и П. Ильченко. 
Кулаки, узнав о малочисленности охраны, решили расправиться с коммунарами. Всей сворой ночью навалились на караульных. До последних сил сопротивлялись коммунары. Но что могли сделать два человека против целой банды. Одного требовали бандиты: «В ноги кланяйтесь нам, прощения просите, клянитесь, что на наши земли больше и ногой не ступите и проклянёте свою коммуну!» Не поклонились коммунары. Ничего, не добившись от них, кулаки зверски убили А. Бородина и П. Ильченко.
▲ По Баталпашинской, повсюду шныряли «щупачи» – участники специально созданных «щуповых бригад». С острыми пиками они искали спрятанное зерно и забирали последнее. Потом шёл обыск: забирали всё съестное. 
У жителя станицы Баталпашинской Рягузова Сергея Степановича в 1930 г. отняли дом, 2 коровы, 2 лошади, 2 быка, 200 килограммов зерна. Всё это было оценено в 8 млн. 580 тыс. 56 руб., из них живность в 4 млн. 82 тыс. 616 руб., конфисковано, а хозяин репрессирован, как и многие жители страны.
Едва ли когда-нибудь удастся назвать точную цифру людей, попавших в эту дьявольскую волну беззакония, узнать, сколько крестьянских семей было раскулачено, сослано, замордовано в годы близкого уже «великого перелома», какой урон понесла тысячелетняя культура российского земледелия! 
▲ Самое главное последствие коллективизации состояло в том, что кол-хозник чувствовал себя как бы притеснённым. Притом, вдвойне. Как производитель он потерял всякую хозяйственную независимость. Как гражданин «второго сорта», он был лишён гражданских прав, подвергаясь дискриминации и эксплуатации. И всё это сделала самая народная Советская власть!
С юридической точки зрения, колхозник, не имевший паспорта, был привязан к колхозу так же, как когда-то крепостной к земле своего хозяина. Причём все эти ограничения распространялись и на членов семей колхозников. Если, например, дочь колхозника выходила замуж за жителя города, то уехать она могла не иначе, как получив от администрации (председателя) колхоза право на отъезд – «отпускную грамоту».
Голодающие крестьяне с детьми, в надежде выжить, кинулись в города. Наиболее предприимчивые и притесняемые крестьяне уходили в город либо без разрешения, либо выискивая законные способы – направление на учёбу, через службу в РККА (НКВД, РКМФ), оставаясь там, на работу или сверхсрочную службу. В ответ государство привязало их к земле.
В начале 1930-х годов в стране не было паспортизации, действовали справки с места жительства, да и их мало кто имел. 27 декабря 1932 г. в СССР внутренние паспорта были введены. Без них теперь невозможно было устроиться на работу, найти жильё или передвигаться по стране. Их выдавали только жителям городов. В их числе был и Баталпашинск. 22 октября 1937 г. ЦИК и СНК СССР приняли постановление о введении фотографических карточек в паспортах граждан.
В сельской же местности крестьянам вообще не выдавали паспортов и справок, а без них железная дорога не продавала билеты на поезд. Только в 1974 г. крестьян уравняли в правах с жителями городов, и только к концу 1981 г. паспортизация крестьян была завершена. И люди шли в города пешком за сотни километров, зная при этом, что существуют строгие предписания о невыезде.
В городе многие халтурили. Халтура – случайный заработок на стороне, это способ выжить и прокормить детей в условиях карточек и дороговизны.
▲ 137 делегатов (54 казака, 83 иногородних, в их числе членов ВКП (б) – 8, кандидатов – 6, беспартийных – 123) присутствовали на первом Баталпашинском районном съезде колхозников, который проходил в Баталпашинской с 23 по 25 мая 1930 г. 
▲ Председатели сельсоветов, секретари партийных и комсомольских ячеек, работники прокуратур, зверствовавшие на селе в период раскулачивания, начали доносить друг на друга в органы ОГПУ. Тех, кто слишком откровенно отличился погромами, особой жестокостью, насилием и пьянством, решено было перевести на партийную работу в другие районы и области страны. 
Летом 1930 г. во многих населённых пунктах появились эти, никому неизвестные, партийные кадры. Кровавое прошлое этих людей на новом месте никому не было известно. Они улыбались и обхаживали местных полуголодных женщин.
▲ К июню 1930 г. планировался переход административных учреждений Черкесии в новый центр – Эркин-Шахар. Но новая столица строилась очень медленно. Средства, выделенные на строительство города, Черкесский окрисполком, потом облисполком, использовал не по назначению. Деньги ушли на промышленное строительство, постройку агрономических пунктов и создание опытно-показательных полей. Строительство центра было прекращено. 
Областным центром формально оставался необустроенный посёлок Эр-кин-Шахар, однако административные здания Черкесии по-прежнему оста-вались в станице Баталпашинской. Как было до сих пор, она помогала не-окрепшей молодой области, чем могла: оборудованием, станками, помещениями. Здесь обучались рабочие кадры горцев.
▲ Велика была помощь станицы и района в подготовке учителей, избачей, партийных и советских работников. Областная газета «Адыгэ ПсэукIэ» продолжала выходить в Баталпашинской типографии. Хотя сам Баталпашинский район испытывал большие трудности во многом, он изыскивал возможности для помощи Черкесии более 5 лет.
В свою очередь Черкесия поставляла в станицу Баталпашинскую продукты сельского хозяйства и изделия местного производства: скот, муку, зерно, овощи, обувь, овчины, шапки, бурки. Между областью и районом установились тесные экономические отношения, сложились дружественные связи. И когда перед трудящимися области встал вопрос о месте будущего областного центра, выбор пал на станицу Баталпашинскую. С этим согласились и казаки, и горцы.
▲ В 1930 г. в Баталпашинской при Союзе «СХЛР» ЧАО состоялся первый выпуск «десятников». Среди выпускников – зав. стройконторой станицы Н. И. Соболев, десятник первого разряда, И. Г. Казаков, И. Я. Воскобойников и Т. М. Воскобойников.
▲ 23 сентября 1930 г. в станице Баталпашинской была создана Черкесская МТС, которая имела 17 тракторов «Фордзон» и 5 тракторов других марок. В 1933 г. при МТС был создан политический отдел, сыгравший важную роль в воспитании колхозных кадров и укреплении молодых хозяйств.
▲ «Кубанское ГПУ расстреляло 7 казаков Баталпашинской станицы. Расстреляны они без суда и не как обвиняемые, а как заложники, взятые от станицы после того, как в её районе неизвестными была истреблена группа большевиков-ударников, разыскивавшая спрятанное казаками зерно», – писал в сентябре 1930 г. издаваемый за границей журнал «Вольное казачество».
▲ Постановлением ЦИК и СНК с 1 ноября до 31 декабря 1930 г. в станице Баталпашинской, как и во всей стране, было запрещено забивать скот. 
▲ С 28 декабря 1930 г. по 5 января 1931 г. в Баталпашинской проводились выборы в местные Советы, в которых из 9235 избирателей принимали участие 7366. В Баталпашинский Совет было избрано 120 человек, в их числе бедняков – 31, середняков – 28, рабочих – 40, служащих – 15, специалистов – 3, колхозников – 47, женщин – 27, казаков – 27, членов и кандидатов ВКП (б) – 38, членов ВЛКСМ – 7. В состав президиума совета вошло 11 человек.      
Вместе с тем многие жители станицы участия в выборах не принимали. Вот лишь некоторые статьи и пункты закона, за что людей лишали избирательных прав, увольняли с работы, конфисковали имущество, выгоняли на улицу: ст. 12, пункты А,Ж – имевший доход от сепаратора; ст.14, пункт Б – имевший нетрудовой доход; ст.14, пункты Е,Н – бывший дворянин; ст.15, пункт А – наём рабочей силы, кулацкое хозяйство; ст.15, пункт В – бывший владелец паромолотилки; ст.15, пункт Д – систематически занимающийся спекуляцией; ст.15, пункт Е – сдача в наём помещения; ст.15, пункт М – фактический служитель религиозного культа; ст.15, пункт О – член семьи служителя культа; ст.16, пункт З – бывший торговец…
Ниже приводятся некоторые фамилии лиц, лишённых избирательных прав (данные взяты из архива КЧР):
▲ Попытка Б. П. Шеболдаева (1895-1937), бывшего секретаря крайкома ВКП (б), снизить заготовительные нормы, вызвала лишь раздражение Сталина. В связи со сложившейся аналогичной сложной обстановкой, комиссии ЦИК страны вынуждены были разлетаться по «театрам военных действий». На Северный Кавказ такая комиссия, наделенная чрезвычайными полномочиями, прибыла в конце октября 1932-го. Возглавил её Лазарь Моисеевич Каганович. В Ростове-на-Дону было созвано чрезвычайное заседание бюро Северо-Кавказского крайкома, на котором колхозы обязали сдать зерно в сжатые сроки. За невыполнение – на «чёрную доску». Попасть туда означало подписать себе смертный приговор. У черносписочников, подчистую, изымалось всё зерно: и продовольственное, и семенное. 
▲ Доведённые до отчаяния, оставшиеся в живых после расказачивания в 1920-е годы, казаки вновь взялись за оружие. 
В станице был создан вооружённый Баталпашинский коммунистический отряд по борьбе с контрреволюцией, командиром которого был назначен старый большевик, бывший командующий Горно-Алтайской дивизией Ар-хипов. В отряд зачислялись только самые надёжные люди: коммунисты, комсомольцы, советские активисты, рабочие завода «Молот», руководители колхозов. Лицам, зачисленным в отряд, выдавалась винтовка и 50 патронов. О появлении банды оповещала сирена. Бойцы отряда бросали работу и, взяв оружие, которое всегда находилось под рукой, бежали на опорные пункты. 
▲ Весной 1930 г. количество антисоветских повстанческих выступлений на Северном Кавказе резко возросло, что вынудило власти привлекать для их подавления армейские подразделения Северо-Кавказского ВО.
Одновременно с началом массовых арестов и депортаций на Северном Кавказе, 6 февраля 1930 г. командующий войсками СКВО И. П. Белов подписал особую инструкцию, предназначенную для командиров и комиссаров воинских частей, привлекаемых к подавлению волнений и восстаний, возникших в населённых пунктах. Против безоружных участников волнений разрешалось использовать артиллерию, пулемёты и гранаты (в следующей инструкции, от 19 февраля, разрешалось также использование авиации, применение комбинированных атак пехоты и кавалерии). Особенно Белов обращал внимание на недопустимость общения красноармейцев с митингующими крестьянами, а при попытке крестьян уйти из села за оцепление – приказывал открывать по ним огонь на поражение.
Эти инструкции фактически позволяли сводным коммунистическим дивизионам армии проводить массовые расстрелы сопротивляющихся коллективизации казаков, крестьян и горцев.
15-17 марта 1930 г. под Баталпашинской эскадрон 28-го полка 5-й кавалерийской дивизии РККА (командир А. Л. Бадин) уничтожил не имевший боеприпасов повстанческий отряд, в котором объединились карачаевцы, черкесы и казаки под командованием князя Лоова. Особенно успешными действия отряда были в районе аула Кумско-Лоовского (ныне а. Красновосточный Малокарачаевского района). Здесь была окружена и уничтожена банда вместе с её главарём князем Лоовым. В гористой местности между станицей Бекешевской и аулом Кумско-Лоовским завязалась перестрелка с бандой Подлобкова. В ней был смертельно ранен командир одной из рот отряда, председатель профсоюзного комитета завода «Молот» А. З. Хруслов.
Позже общими усилиями Краснодарской национальной кавалерийской школы, Армавирской милицейской школы и Баталпашинского коммунистического отряда действующие на территории Черкесии банды были уничтожены. Всем участникам операции по ликвидации бандитов была объявлена благодарность.
▲ Согласно указу СНК в 1931 г. каждый хозяин двора, находящегося на территории Баталпашинска, обязан был сдать государству шерсть с собаки. В весеннюю линьку минимальная норма с одной собаки составляла 100 граммов.
▲ С 18 февраля 1931 г. Сталин приказал ОГПУ строить силами заключенных Беломорско-Балтийский канал, который соединял Белое море с Онежским озером и в четыре раза сокращал путь из Архангельска в Ленинград.
В ноябре того же года тысячи людей, в их числе были и баталпашинские казаки, с кирками, лопатами и тачками прибыли на великую стройку. 223-километровый канал был построен в рекордно короткие сроки – за 20 месяцев и открыт в 1933 г. Он в три раза больше Панамского и на 63 км длиннее Суэцкого. Кстати, Панамский канал строился 28 лет, а Суэцкий – 10.
Через несколько лет состоялось торжественное открытие канала Москва-Волга, построенного усилиями «ударников из числа молодёжи». «Значит, это что-то наподобие строительства Беломорско-Балтийского канала…» – рассуждали наши земляки. А кто и как его строил, они уже знали.
▲ 16 мая 1931 г. Северо-Кавказская краевая газета «Молот», издаваемая в Ростове н/Д, писала что, «Под большевистским руководством краевого комитета партии при чётком проведении ленинской национальной политики Черкесская автономная область на 12 мая добилась выполнения плана весеннего сева на 103%, увеличив посевную площадь против прошлого года на 35%. Несмотря на необеспеченность кормами ввиду запоздания весны, сев произведён на полтора месяца раньше, чем в 1930 году. Впервые область полностью провела агроминимум и сплошной рядовой сев. В весенний сев закреплена коллективизация 65% бедняцко-середняцких хозяйств области...».
▲ В 1931 г. на Черкесскую центральную сберегательную кассу № 865 были возложены функции областного управления сберкасс. Ей подчинялась сеть районных сберкасс. С 1935 г. по 1981 г. проработал в системе областного управления сберкасс житель Черкесска Николай Петрович Половинов.
▲ В мае 1931 г., в горах, в районе селения Маруха, от пуль бандитов погибли сотрудник ОГПУ Шахим Чикатуев и следователь уголовного розыска Северо-Кавказского края Калганов. Перед смертью, тяжелораненый Чикатуев убил главаря банды Тугана, за которым охотился более двух лет. 
В 1924 г. Ш. Чикатуев окончил в Баталпашинске совпартшколу. Распоряжением Карачаево-Черкесского отдела ОГПУ он был командирован в Ростов-на-Дону на военно-чекистские курсы, которые были переименованы в Восточно-пограничную школу при ОГПУ СКК. После окончания школы, с июля 1925 г. до разделения Карачаево-Черкесии, Чикатуев работал в областном ОГПУ. После сокращения должности служил ст. милиционером при административном отделении ЧАО, учился на краевых юридических курсах, работал секретарём гражданского отдела в окружном суде ЧАО. С марта 1928 г. был переведён на работу в отдел ОГПУ Черкесии.
▲ Президиум ВЦИК своим постановлением от 10 июля 1931 года перенёс административный центр ЧАО из Эркин-Шахара в станицу Баталпашинскую и передал её вместе с окружными хуторами из Армавирского округа в состав ЧАО. Этим же постановлением Баталпашинский район был упразднён. 
Постановлением Президиума Северо-Кавказского крайисполкома с 19 июля 1931 года станица Баталпашинская была вновь преобразована в город. Постановление ВЦИК по данному вопросу было утверждено 20 сентября 1931 года.
▲ Став административным центром, Баталпашинск получал из бюджета области необходимые средства для жилищно-коммунального строительства. В городе вновь стали появляться областные учреждения и организации, учебные заведения. В числе последних: техникум молочного животноводства (1931), НИИ (1932), две школы колхозной молодёжи. Стала действовать «Скорая помощь», открылся клуб им. Али Бердукова и областной музей. На первый в городе советский базар, из аулов с обозами товаров стали приезжать горцы. Была организована городская милиция, установлены городские границы. Ускоренными темпами осуществлялось строительство завода «Чермаш», парка культуры и отдыха. Баталпашинск приобретал городские черты.
▲ В августе 1931 г. все артели, находящиеся в Баталпашинске, были переданы в распоряжение ЧАО, кулацко-зажиточная Баталпашинская коневодческая артель им. Беленковича была распущена.
▲ Для обеспечения осенней (1931) посевной кампании Баталпашинск вы-делил Кавказскому зерносовхозу 100 рабочих и 150 подвод единоличников.
▲ С 15 января 1932 г. председателем Баталпашинского горисполкома и членом Черкесского облисполкома стал Николай Иванович Соболев.
▲ 22 февраля 1932 г. Баталпашинским горисполкомом было принято постановление «О борьбе с хулиганством». 
Вот содержание этого документа: «В целях борьбы с проявлением озорства, пьянства, бесчинства, разлагающих труддисциплину, и на основании постановления ВЦИК и СНК от 28 июня 1926 года (СУ 1926 года № 39, ст.304) и СНК от 29 октября 1926 г. (СУ 1926 г. № 77, ст. 581) Баталпашинский городской Исполнительный Комитет постановляет:      
1. Воспретить на территории гор. Баталпашинска: а) шум, крики, брань нецензурными словами, пение песен циничного со-держания на улицах, в театре, клубах, кино и других публичных и общественных местах, как днём, так и в ночное время; обманные телефонные звонки в квартиры и отправление естественных надобностей в не установленных для того местах;б) приставание к прохожим, подставление ног и толкание на улицах и в общественных местах;в) обрызгивание водой, бросание грязью и окурками и плевки на платье;      г) протягивание верёвок, бросание палок и других предметов, мешающих движению по дорогам и тротуарам; умышленное задерживание гуляющих на улицах, в театре и других публичных местах;д) неожиданные пугающие крики и выстрелы.      
2. Лица, виновные в нарушении настоящего обязательного постановления, подвергаются на месте нарушения органами милиции штрафу в размере 5 рублей. Взыскание штрафа допускается только за нарушения, перечисленные в ст.1, причём работники милиции не имеют права ни понижать, ни повышать размеров указанного штрафа.Председатель горисполкома Соболев».
▲ В мае 1932 г. на территории Баталпашинска располагались правления колхозов им. Сталина, «Заря Труда», «Путь Ильича», «Трудовая пятилетка».
▲ С 1932 г. своего рода Евангелием (от греческого «euangelion» – благая весть) Нового времени стала повесть Николая Островского «Как закалялась сталь». Фраза из неё: «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое, и чтобы, умирая, смог сказать; вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному – борьбе за освобождение человечества» – стала на десятилетия главной в школьной программе по литературе.
▲ Ликвидацией засевших в горах банд в 1930–1932 гг. руководил первый секретарь Черкесского обкома ВКП (б) Балов. Как-то он взял для служебной тачанки пару лошадей из воинской части. Осенью 1932 г. его неожиданно вызвал в Кремль Сталин и задал вопрос: «Как дела в области?» Потом припечатал: если Балов и дальше допустит такие пробелы, то не быть ему первым секретарём, а то и партбилета лишится. Секретарь обкома вспылил, достал партбилет: «Если нужен – возьмите его». Спустя некоторое время Балов был уже на Соловках, где «отдыхал» 8 лет, а затем был переведён на материк – в лагерь, расположенный в 66 км от Воркуты. Вместе с ним в лагере была жена маршала Якира, поварскую лямку там тянула Нина Евгеньевна, жена другого маршала – Тухачевского. Лагерную судьбу совместно с Баловым испытал и баталпашинский казак И. Я. Супрунов.
▲ Зимой 1932-го была проведена генеральная репетиция будущих выселений чеченцев, ингушей, карачаевцев, крымских татар. Из крестьянских амбаров бывшей станицы Баталпашинской выметалось всё до последнего зёрнышка. За невыполнение плановых заданий по хлебозаготовкам выселяли зажиточных казаков и безлошадных «голодранцев», торговцев и промышленников, колхозников и единоличников, коммунистов и беспартийных. На сборы давали 24 часа: «Куда хотите, иначе – решётка». Многие скрывались от ссылки на хуторах. Тем, кто просился в колхоз, отвечали: «Нам мусор не нужен...» Строения и имущество выселенных людей раздавались, растаскивались. Но верна истина: «На костях ближних своё счастье не построишь». 
В Баталпашинске впервые услышали афоризм «Если враг не сдается, его уничтожают». Он принадлежит пролетарскому писателю М. Горькому, провозгласившему тогда беспощадную борьбу кулачеству.
▲ Великая индустриализация требовала великих жертв. И они были найдены. Понятие «правый уклон» стало поистине универсальным. В первую очередь оно поглощало всех сомневающихся в правильности сталинской политики по отношению к деревне. Затем – противников авантюрных темпов в стремлении «догнать и перегнать Америку». Потом – бывших дворян и помещиков, офицеров и чиновников, членов упразднённых партий и служителей церквей, их родных и близких, старых и малых, «примиренцев всех мастей и сословий». Словом, врагов народа. 
▲ На заводах из-за низкой квалификации работников выходило из строя импортное оборудование. В деревнях не прекращались случаи воровства колхозного имущества кулаками. Хлеборобы проводили «итальянку» (саботаж!) и не прочь были оставить рабочих и РККА без хлеба. Росла преступность. На транспорте орудовали целые банды, грабившие товарные поезда. Во всех случаях ГПУ было бессильно. В самой партии большевиков не хватало толковых и ответственных кадров. В результате наверх по служебной лестнице поднимались демагоги, мелкие воры, растратчики. Часто образовывались коррупционные связи.Всё, что происходило в 1930-1940 гг., все огромные свершения и репрессии во всех слоях населения, было неразрывно связано с выполнением плана переустройства всего общества.
Сталин буквально выходил из себя, отбиваясь от попыток наркоматов и главков вырвать валюту и закупить за границей то, что можно было произвести в СССР. От Сталина не было пощады никому. Можно представить, что думали о нём чиновники. Они его боялись, безусловно. И выстраивали защитные редуты в виде собственных группировок, лукавства в отчётности, самоволия. 
▲ Ленин всегда был принципиален по «коренным вопросам пролетарской революции», порой даже был жесток. Но он всегда с терпением относился к инакомыслящим людям, умел переубедить их «физической силой ума», ясностью позиции, откровенностью и объективностью.
Считается, что в отличие от ленинского, Сталин пошёл другим путём. 
Голод был следствием кулацкой реакции на коллективизацию. Нынче почему-то забывают, что «самая трудолюбивая часть крестьянства», «самые настоящие предприниматели» в изображении «демократов», то есть зажиточное кулачество, повышала свой достаток не столько личным трудолюбием, сколько кабальным трудом неимущих односельчан. 
Сталину надо было сломать хребет зажиточному крестьянству, чтобы они сдавали хлеб государству на цели индустриализации бесплатно. Просто есть периоды, есть страны, которыми можно управлять только так. Вспомним, к чему привела «мягкотелость» М. С. Горбачёва. 
▲ С курсом Сталина не были согласны многие представители старой ленинской гвардии, но они – даже сторонники Троцкого – понимали, что уход Сталина с политической арены приведёт к гибели Советской власти, а этого никто из участников Октябрьского переворота не хотел
В период выпадов власти против несогласных людей, в обращении появились слова «заговорщики», «атаманщина», «отъявленные оппортунисты», «предатели», «классовые враги», «враги народа».
▲ Засуха, неурожай, порочные методы учёта и лживая статистика – всё это также сыграло свою роль. Из-за засухи от голода вымирали целые районы. 
Ещё несколько десятков лет назад упоминать эти могилы было не без-опасно. В этих могилах хоронили, а точнее, сбрасывали туда второпях, вповалку, трупы людей, погибших самой страшной – голодной – смертью. Крестов не ставили, в кладбищенские книги имена не заносили. 
В Покровской церкви города Черкесска, чудом уцелевшие от голодомора люди, будучи уже стариками и старухами, скорбно доживая свои дни наедине с памятью, неоднократно зажигали украдкой поминальные свечи. 
Страшную память тех восьми месяцев голода 1932–1933 гг. власти пытались стереть. Уничтожить и запретить. Заблокировать страхом и запереть навечно в тайниках душ. Но Память, робко прорываясь в слезах баталпашинских казачек, жила и выжила.
▲ О голоде было запрещено даже упоминать. Смерть стояла всё время рядом, сидела за столом и ходила по двору. Она стала привычной. И уже не была ни бедой, ни несчастьем. Люди воспринимали её как избавление от мук, а то и как спасение от людей, оставшихся в живых. В огромных кастрюлях вываривались собачьи головы. Вылавливались лягушки в реке, суслики в степи. Это были «деликатесы». Домашних животных было очень мало, как и мало собак, кошек и прочей живности. Воробьи и те с опаской появлялись на улицах. Всё было съедено. Ели живое и неживое, в некоторых семьях варили кожаную обувь, древесные опилки, солому и полову. На полях, после того как растаял снег, вылавливали кротов, мышей и прочих грызунов – и всё съедали.
Потом пошла в пищу свежая падаль. Стали появляться случаи людоедства. Часто трупы сбрасывали в общую яму, едва присыпав сверху. А по ночам могилы разгребали звери, которые тоже были голодными 
▲ В 1932 г. под жернова раскулачивания попала семья казака Кондрата Рябыха, которая в те времена «хорошо жила». Он и его пять сынов (Тихон, Михаил, Яков, Ефим и Григорий) содержали пасеки, имели по нескольку коров, бычков, по паре лошадей. Короче говоря, работали с раннего утра до поздней ночи. 
Забрав дом (семью, конечно же, выселили), Тихона лишили всех прав и выслали на Урал, где он строил Магнитогорский металлургический комбинат.
Яков не стал ждать развёртывания событий. Всё бросив, он тайком убыл из Баталпашинска в Нальчик, где прожил спокойно под своим именем ещё 50 лет. При этом и работал, и воевал с немецкими захватчиками, и растил внуков. 
В 1932 г. был раскулачен и Михаил. Братьев Ефима и Григория, и членов их семей, также не обошли репрессии.
Кучеров Михаил Ильич, имевший саманный дом, сарай, двух бычков, корову, был раскулачен и выслан в Магнитогорск, а всё его имущество на сумму 5 млн. 373 тыс. 948 руб. конфисковано. Случилось это в 1933 г. 
В том же 1933-м был репрессирован и Караулов Семён Егорович с конфискацией дома, флигеля, бани и сарая, стоимость которых оценочная ко-миссия определила в 6 млн. 137 тыс. 400 руб. 
И сколько таких баталпашинцев и горцев было сорвано с насиженных мест? Где остались могилы предков, родной домашний уголок, весь бесхитростный крестьянский скарб? Одному Богу известно.
▲ Летом 1932 г. на ещё не вызревших полях стали появляться «парикмахеры» – чаще всего женщины, отчаявшиеся при виде голодных детей. Они ножницами срезали колосья на кашу для семьи (на колхозных полях это делалось обычно тайком, воровски, по ночам). Для их выявления использовались даже пионерские посты, которые были созданы на полях. Когда началась уборка – первые обмолоты вновь полностью вывозились на заготовительные пункты – появились «несуны». Зерно несли с токов в карманах, за пазухой.
▲ 7 августа 1932 г. ЦИК и СНК утвердили Закон об охране социалистической собственности, написанный собственноручно Сталиным, который вошёл в историю под названием «Закон о трёх колосках». 
Закон вводил «в качестве меры судебной репрессии за хищение (воровство) колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты – расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества». Амнистия по делам этого рода была запрещена. 
Голод 1933 г. наглядно показал нежелание и неспособность власти решать социальные проблемы. Государство не только не помогло своим гражданам пережить голодный год, но, наоборот, приняло драконовские меры, в том числе законы о смертной казни за кражу зерна. 
▲ Прибывшие с голодающих районов «за кусочком хлеба» обездоленные люди скитались по Северному Кавказу в поисках пропитания и подаяния. В одиночку и семьями люди стремились туда, где, по слухам, можно было прокормиться. Их были тысячи, и они способствовали резкому росту цен на продукты. Как и везде, в Баталпашинске вскоре началась охота на беглых колхозников, которых выдворяли по месту жительства, обрекая на голодную смерть. На дорогах появились заградительные отряды.
▲ Борьба с частной торговлей взорвала всю жизнь на селе. Невозможность заработать на продаже зерна означала для колхозников смерть. Раньше они веками кормили себя и город. Теперь же они устремились в этот город за продуктами и превратились в потребителей государственных запасов. Появились карточки на продукты. Населению запретили продавать муку. Люди стали сушить впрок сухари, стали закупать в магазинах хлеб на корм скоту, несмотря на драки и давки в очередях.
▲ 23 сентября 1932 г. решением облисполкома в Баталпашинске была организована городская милиция со штатом 18 человек.
▲ Пионерию в Баталпашинске воспитывали на примере Павлика Морозова, зверски убитого в 1932 г. на Урале. 
▲ С 15 ноября 1932 г., согласно постановлению ЦИК и СНК, любой работник Баталпашинска мог быть уволен с работы за совершенный прогул без уважительной причины.
▲ Кроме голода, в зимний период 1932–1933 гг. в Баталпашинске свирепствовал холод. В домах не было топлива, и все, кто ещё имел силы, ломали заборы, разбирали пустые хаты, вырубали сады и всё это сжигали. 
▲ Весну 1933-го в советских деревнях ждали как никогда. Появилась крапива, которую люди стали употреблять в пищу. А вместе с ней и другие полевые травы. Никаких массовых волнений, как ожидал Сталин, не произошло. О такой покорности общества он и не мог мечтать. В том же самом голодном году для советских и партийных чиновников существовал бесплатный транспорт и спецвагоны с питанием. В меню спец-вагонов – швейцарский сыр, мясо, дичь, икра, шоколад, фрукты, импортные папиросы.
▲ В марте 1933 г. все газеты страны откликнулись на 50-летие со дня смерти автора «Капитала» тремя равной величины профилями Маркса, Ленина и Сталина в верхней части первой страницы. Не были исключением и местные газеты.
▲ В 1932–1933 гг. в Баталпашинске, как и по всей стране, были введены натурально-продуктовые повинности в форме обязательных поставок государству отдельных видов продукции: по 45 кг мяса со двора, до 1 кг шерсти с овцы, до 20 центнеров картофеля с 1 гектара запланированных посевов.
▲ В условиях жесточайших репрессивных мер, беспощадных расправ с противниками хлебозаготовительных реквизиций, но, главным образом, в связи с голодом, сопротивление крестьян реквизиционной политике государства было сломлено. Это позволило секретарю ЦК ВКП (б) Сталину и председателю СНК СССР Молотову в Инструкции от 8 мая 1933 г. всем партийно-советским работникам и всем органом ОГПУ под грифом «Секретно, не для печати» заявить, что в деревне создаётся «новая благоприятная обстановка», дающая возможность «прекратить, как правило, применение массовых выселений и острых форм репрессий», «…в деревне наступил момент, когда мы уже не нуждаемся в массовых репрессиях». Однако это не означало полного прекращения репрессий. 
▲ В течение 1933-1937 гг. трудящиеся столицы Черкесии принимали участие в выполнении заданий второй «безбожной пятилетки».
▲ На Черкесском заводе холодильного машиностроения в цехе № 7 работал расточником Д. И. Остроухов. Он, уроженец Баталпашинска – участник ВОВ, кавалер многих орденов и медалей, в составе 351-й СД освобождал Черкесск от немцев. 
Всю свою жизнь Дмитрий Иванович прожил в доме на ул. Набережной. Здесь он родился в 1922 г. в семье казака Ивана Киреевича Остроухова, дед которого был в числе первых поселенцев станицы Баталпашинской, и Анастасии Моисеевны (в девичестве Мараховской), родители которой были из Польши. Дом его предков стоял неподалеку от Тургеневского спуска, который был когда-то «парадным» въездом в станицу. В 1930-е годы в том районе было большое, заросшее камышом болото, которое постепенно высушили. С малых лет Дмитрий помогал семье по хозяйству. Так было принято во всех семьях. Так как Остроуховы жили по соседству с протекающей почти рядом Кубанью, то ему приходилось пасти лошадей, корову, гусей и уток, косить траву, вязать веники, плести из лозы корзины. 
«Тогда же научился плавать в стремительной глубокой Кубани, прыгать с семиметровой высоты деревянного моста, соединяющего Черкесск с аулом Псыж. А ещё любимым занятием были «десанты» в чужие сады, хотя свой был превосходный. Ну что поделать, если акимовские, как их называли, яблоки – большие, красивые и полосатые были у соседей очень вкусными на вкус. А их было навалом и в саду у Куценковых, и у Феневых!А какая малина и клубника росла в станице! Их собирали ведрами, ссыпали в ванну, и выставляли на улице, обычно на завалинку. Подходи, ешь – пока желудок не наполнишь! 
Те, кто занимался пчеловодством – тоже не отставали. Свой мёд они выставляли на улицу. Обычно он стоял в кувшине в медном тазу, а рядом – холодная родниковая вода и мягкий хлеб. Кто проходил мимо, тот и угощался. И так было не только на нашей улице, но и на многих других. Хоть и бедно жил народ, но сердцем был щедр на угощение. Выставляли на улицу также и другие фрукты и овощи. А в большие праздники, особенно церковные, и чарочку с вином подносили, и закуской угощали. И никто никогда денег за угощенье не брал. А потом гуртом пели песни. А как пели!»
Неподалеку от Остроуховых располагалась мельница. «Её хозяин Попов (фактически хозяйкой была его жена – С.Т.) был очень добрым человеком. Всегда помогал мукой Покровской церкви, семьям бедных станичников, ни-щим и иногородним. При мельнице была кухня-столовая, где пекли хлеб. В то время это была основная еда. Её посетителями были не только местные станичники, но и иногородние странники, которые работали по найму. По приказу хозяев бесплатно кормили всех, кто приходил на мельницу. Однако «спонсорская помощь» не спасла хозяев мельницы. Они попали под «жернова» раскулачивания, а мельницу конфисковали в пользу государства».
Семья Остроуховых, в которой было 5 девочек и 2 мальчика, тоже была из тех несчастных людей, которые попали под раскулачивание. Занимаясь сельским хозяйством, отец Дмитрия содержал две лошади и корову. За это нужно было расплачиваться, и чекисты забрали отца в отдел НКВД. И всё. Был человек, и нет его. Больше его не видели никогда, лишь перед самой войной посмертно реабилитировали.
После этого жизнь семьи Остроуховых круто изменилась. Сестры вскоре умерли. Осталась мать с мальчишками, которых пришлось воспитывать самой. Работала санитаркой в городской больнице. Но попала в момент строительства здания больницы, и пришлось ей возить на бричке бутовый камень из-под станицы Красногорской.
В начальных классах Дмитрий учился в церковно-приходской школе, а затем в школе № 11. «Школу посещало немного учеников. Всё объясняется просто – должная обувь и одежда была не у всех, в тёплые дни в основном ходили на босу ногу. Тех, кто посещал школу, ежедневно кормили бесплатным обедом. Дисциплина, как в школе, так и в станице была строгой. Юное население в детском возрасте не курило. Пацана, застигнутого с цыгаркой во рту, ожидало суровой наказание в виде порки ремнём. То же ожидало и тех, кто корчил из себя, не поймёшь кого, держался вызывающе и крайне независимо, не приветствовал старшее поколение. Шедшему навстречу взрослому человеку обязательно нужно было поклониться, больному или одинокому человеку, особенно вдовам с детьми, помочь.Всё хорошее, полученное в детстве, позже пригодилось мне и на фронте, и в жизни».
▲ Не отрекаясь формально от ленинизма, с 1934 г. Сталин начал сворачивать эксперименты над Россией и решительно сделал ставку на русских. Он стал возвращать страну и её народ в русло «исторического бытия и нравственных ценностей традиционного общества». Правда, получилось, жестоко. Возразить нечего. Но дальше тянуть было нельзя – в случае войны, а она неотвратимо надвигалась, в ней могли победить только настоящие патриоты Отечества, а не «братья» по классу или партии.
▲ 18 марта 1934 г. город Баталпашиинск был переименован в город Сулимов. Столица Черкесии стала носить имя Председателя Совнаркома РСФСР Даниила Егоровича Сулимова, одного из порядочных людей России. 
В начальной стадии занятия краеведением автор пытался собрать сведения об этом человеке. Мне было известно, что город до войны носил его имя, но кем он был и чем занимался, никто толком объяснить не мог. В 1970–1980-гг. в библиотеках страны сведения о нём вмещались в три-четыре строчки, из которых можно было узнать, что Д. Е. Сулимов был родом с Урала, и что с 1930 г. он возглавлял Совнарком РСФСР.
▲ В конце 1970-х годов в Киеве автор познакомился с сыном Д. Е. Сулимова, который работал директором на одном из пивоваренных заводов столицы Украины. Но он, сын «врага народа», оставивший в одном из спецлагерей своё детство и юность, носивший другую фамилию, ничего конкретного о своем отце рассказать не смог. Не имел он и его фото.
Владимир Даниилович был женат на Елене – дочери расстрелянного наркома просвещения РСФСР Андрея Сергеевича Бубнова (1884–1938). С фронта Владимир вернулся инвалидом, а в 1944 г. был арестован по обвинению в принадлежности к не существовавшей молодёжной террористической организации «Отомстим за родителей», якобы созданной детьми расстрелянных в 1937–1938 гг. высокопоставленных деятелей. В организацию «причислили» 14 человек. На допросах с него выбили признание, что покушение на жизнь Сталина должно было быть совершено из окна квартиры Нины Бриановой. Его оставили в живых, но реабилитировали только в 1956 г.
▲ В августе 1995 г., во время работы на ОАО «Черкесское химическое ПО», автор был направлен в служебную командировку в город Магнитогорск. Самолётом прилетел в Екатеринбург. Рано утром на поезде прибыл в Челябинск. Здесь – пересадка. Поздно вечером – другим поездом – в Магнитогорск. В течение дня, пешком, исходил всю центральную часть Челябинска, этого уникального уральского города с миллионным населением. Часам к шестнадцати, попал в сквер, где стоит известный памятник «Орлёнок». Вдруг резко похолодало, пошёл крупный снег. Для меня, южного человека, одетого в лёгкий пиджак, снег в середине августа был полной неожиданностью. На остановке, где ожидал троллейбус, основательно продрог. Тут было уже не до шуток – не хватало, чтобы в командировке заболел.
К счастью неподалеку стояло огромное здание, в которое, несмотря на выходной день, заходили и выходили люди. В нём и решил согреться. Этим зданием оказалась научная библиотека. Когда вошёл, сразу же мелькнула мысль – это ведь Урал: родина Д. Е. Сулимова.
Всего за полчаса до закрытия библиотеки, я обратился к научным сотрудникам с просьбой поискать что-либо о Данииле Егоровиче. И мне повезло. В хранилище, была найдена тоненькая брошюра с биографией и портретом Д. Е. Сулимова (!), изданная в 1934 г. О том, что она сохранилась, удивились даже работники библиотеки. За хранение этой брошюры можно было запросто попасть в ГУЛАГ. А могло быть и хуже. Ведь известны же случаи, когда людей расстреливали за хранение запрещенных фотографий.
Так совершенно случайно, ещё в те годы я «заимел» биографию и портрет Д. Е. Сулимова. В последующее время его лицо мне так и не удалось увидеть: ни в газетах, ни в журналах, ни в книгах. Лишь один раз по телевизору, в какой-то кинохронике 1930-х годов, оно промелькнуло на секунду. В Интернете как-то тоже видел его на фотографии. Но фото было общее, а Сулимов был на втором плане. Или всё уничтожено, или надёжно прячется до поры до времени. Знать правду о таких людях, российскому народу, видимо, не положено. 
▲ Даниил (Данила) Егорович Сулимов родился в рабочей семье 22 декабря 1890 г.(3 января 1891 г.) в посёлке Миньярского металлургического завода в Уфимской губернии, что на Южном Урале. Русский, образование начальное. Детство его – обычное босоногое детство в рабочей семье. Постоянная нужда, ранний труд. Приволье окрестных лесов и гор – единственные ребячьи радости. Рос он худеньким, но крепким мальчиком, в обиду себя не давал. Учился в церковноприходской школе, был завсегдатаем небольшой земской библиотеки. Сразу же после окончания школы пошёл учеником слесаря на Миньярский металлургический завод, где от гудка до гудка по 11-12 часов гнул спину в копоти, лязге железных листов и грохоте кузнечных молотов.
В 1900-1902 гг. на заводе возникла социал-демократическая организация. В один из кружков в 1904 г. вошёл и Даниил. Когда началась русско-японская война, он вместе с подпольщиками проводил антиправительственную пропаганду среди рабочих своего завода и солдат. 
В 1905 г. 15-летнего Сулимова приняли в ряды партии большевиков. Он был активнейшим участником партийной работы: вёл беседы, агитировал, готовил митинги, участвовал в их охране в составе боевой дружины, занимался вместе с группой товарищей транспортировкой оружия в глухие горные пещеры. 
С 1909 г. и до призыва в армию в 1914 г., он был членом подпольного комитета и районным организатором, выезжал с различными поручениями на соседние заводы и в деревни, писал листовки, делал доклады на собраниях. Он был одним из организаторов и руководителей забастовок, проходивших в Миньяре в 1912 и 1914 году. Неоднократно подвергался арестам жандармерии. 
В 1914 г. Сулимова мобилизовали в армию, но по состоянию здоровья оставили в Уфе в качестве писаря губернского воинского начальника. Вскоре он уже вёл подпольную партийную работу среди солдат гарнизона. 
Здесь, в Уфе, на одной из партийных явок Даниил встретился с Еленой Николаевной Богораз. Они подружились, впоследствии Елена стала его женойПо профессии Елена фельдшер, родилась в 1894. Она окончила женскую гимназию и курсы при Медико-хирургической академии в Санкт-Петербурге. Член РСДРП (б) с 1910 г. За революционную деятельность в 1913 г. она была выслана на 3 года из Санкт-Петербурга в Уфу, где работала в одном из военных госпиталей. Активно участвовала в подпольном революционном движении, в революционных событиях 1917 г, неоднократно подвергалась административной ссылке. Участвуя в Гражданской войне, она, в 1918-1919 гг. находилась в политотделе 5-й армии на Восточном фронте.
В январе 1920 г. решением Сиббюро ЦК РКП (б) Елена была направлена в Челябинский губком РКП (б), где работала его секретарём, а позже секретарём Златоустовский уездного комитета. После назначения мужа в Уральскую область, работала в Екатеринбурге, затем в Москве. 
После ареста мужа была арестована по обвинению в контрреволюционной деятельности и репрессирована. Реабилитирована в 1958 г. Долгие годы считалось, что Елена Николаевна была расстреляна в 1939 г. Но, как и сын, она осталась жива, работала в органах здравоохранения. В 1970 г. стала персональным пенсионером. Умерла 4 апреля 1979 года. 
Вместе с тем в книге Н. А. Зеньковича «Самые секретные родственники. Энциклопедия биографий». М.: ОЛМА-ПРЕСС Звёздный мир, 2005, -512 с: и (Элита) на с. 415 автором указано, что женой Д. Е. Сулимова была Мария Леонтьевна Сулимова (1881-1969). Приводя её биографические данные, сообщал, что после июльских дней 1917-го на квартире у Сулимовой скрывался В. И. Ленин. Здесь же он написал и многие свои статьи. Биографические данные этой женщины интересны, но Мария Леонтьевна никогда не была женой Даниила Егоровича. Она просто его однофамилица.
Февральская революция 1917 г. застала Сулимова в Глазове (Удмурдия), куда он был выслан под конвоем в штрафной батальон за антиправительственную деятельность. Здесь он стал одним из руководителей Глазовской партийной организации большевиков и зам. председателя гарнизонного Совета.
В дни Октябрьского переворота Даниил Егорович вернулся на Миньярский металлургический завод. Отсюда он был делегирован рабочими и партийной организацией на II Всероссийский съезд Советов, где впервые увидел и слышал В. И. Ленина. Как представитель Высшего Совета Народного Хозяйства (ВСНХ) при СНК РСФСР, который руководил промышленными предприятиями союзного значения, Сулимов был направлен комиссаром управления Симского горного округа. С января 1918 г. – член коллегии горно-металлургического отдела ВСНХ сначала в Петрограде, а затем в Москве. С мая он снова на Урале – член президиума областного правления заводов в Екатеринбурге и в Перми, председатель Пермского горисполкома. С февраля по июнь 1919 г. – член президиума губернского совнархоза в Самаре.
Во время Гражданской войны, с июня 1919 г., Сулимов был зам. начальника политотдела и военкомом при помощнике командарма 5-й Армии М. Н. Тухачевского. Эта армия входила в состав Южной группы войск Восточного фронта, которой командовал М. В. Фрунзе. 
С сентября 1919 г. Сулимов – председатель Челябинского губернского комитета партии, председатель губсовнархоза и член губернского ревкома. В феврале 1920 г. Сулимов стал председателем правления заводов Южного Урала, одновременно являлся членом Уфимского губисполкома и членом губкома партии. С 15 мая 1921 г. – член Уральского промышленного бюро ВСНХ при СНК РСФСР (вскоре стал его председателем), член Президиума Уральского экономического Совета, а с 1927 г. – его Председатель. 
Одновременно Сулимов являлся членом Уральского бюро ЦК ВКП(б) и Уральского бюро ВЦСПС, членом Екатеринбурского губкома партии. С ноября 1923 г. до марта 1926 г. он был председателем Уральского облисполкома (в ноябре 1923 г. постановлением ВЦИК СССР Уральская область была образована из бывших Екатеринбургской, Пермской, Челябинской и Тюменской губерний). Весной 1926 г. Сулимов был избран секретарём Уральского обкома партии.
Весной 1927 г. Сулимов покидает Урал. В Москве его назначают зам. наркома путей сообщения СССР, а в 1930 г утверждают Председателем Совнаркома РСФСР. СНК РСФСР – название правительства Российской Советской Федеративной Социалистической Республики с 27 октября 1917 г. до 23 марта 1946 г., т. е. до преобразования его в Совет Министров. 
Вопросы, рассматриваемые СНК, решались простым большинством голосов. На заседаниях присутствовали члены Правительства, председатель ВЦИК, управляющий делами, представители ведомств и секретари всех народных комиссариатов. В разные годы их было от 11 до 18: по иностранным делам, по военным делам, по морским делам, по внутренним делам, юстиции, труда, просвещения, здравоохранения и т. д.
Сулимов стал четвёртым Председателем СНК (с 03.11.1930 по 22.07.1937). До него Председателями СНК были: В. И. Ленин (с 27.10 (9.11) 1917 – 21.01.1924); А. И. Рыков (02.02.1924 – 18.05.1929) и С. И. Сырцов (18.05.1929 – 03.11.1930).
На X, XI, XII съездах партии Д. Е. Сулимов избирался кандидатом в члены ЦК, а с XII по XVII – в члены ЦК, был членом ВЦИК (и его Президиума) и ЦИК СССР многих созывов.
«Это же кристалл большевика, прошедший всю школу ленинизма, боль-шой мечтатель и оптимист» – говорили о Данииле Егоровиче его сотрудники. Д. Е. Сулимов входил в число членов ЦК, избранных в 1934-м на XVII съезде ВКП(б), – «съезде победителей», но фактически ставшим «съездом расстрелянных». Отчётный доклад Сталина слушали 1966 делегатов. 1108 из них в ближайшие годы были репрессированы. Из 139 членов и кандидатов в члены ЦК уцелели 41. С 24 ноября по 5 декабря 1936 г. в Москве проходил VIII Чрезвычайный съезд Советов ССР, на котором была принята новая Конституция, написанная «правым» ленинцем Николаем Бухариным за два года до своего расстрела.
18 ноября делегаты ЧАО послали Д. Е. Сулимову письмо, в котором единодушно одобрили проект Конституции. В январе 1937 г. состоялся Чрезвычайный XVIII съезд Советов РСФСР. Среди 55 членов президиума, 46-м по списку был Сулимов. Этот список опубликовали все газеты страны.
21 февраля 1937 г. фамилия Сулимова в последний раз появилась на страницах газет. Она была опубликована в списке членов почётного караула у гроба Серго Орджоникидзе, «скоропостижно скончавшегося от паралича сердца».
Имя Сулимова исчезло со страниц газет, чтобы появиться вновь только после XX съезда партии. Но он уже не мог приехать в город, названный его именем. Никогда. 23 июня 1937 г. на Пленуме ЦК Д. Е. Сулимов был выведен из состава ЦК ВКП (б) и в ночь с 27 на 28 июня, прямо из квартиры был арестован. Проживал Сулимов на Арбате, на Новинском бульваре, в известном москвичам Доме Наркомпроса № 25 в квартире № 45. 
С 22 июля 1937 г. Председателем Совнаркома РСФСР вместо Сулимова стал Николай Александрович Булганин.
1 августа Д. Е Сулимов был исключён из состава ВЦИК, а 27 ноября 1937 г. осуждён Военной коллегией Верховного суда СССР. Обвинялся он во вредительстве в народном хозяйстве, шпионаже и участии в антисоветской террористической организации «правых». Можно сделать и другой вывод: все руководящие лица, имевшие хоть когда-нибудь контакт с М. Тухачевским были расстреляны или репрессированы.
В тот же день, в одной из групп, вместе с другими членами ЦК В. А. Балицким, А. С. Калыгиной, Н. П. Комаровым, Н. А. Кубяк, И. Е. Любимовым и И. П. Носовым, на Донском кладбище в Москве был расстрелян и Даниил Егорович Сулимов. 
Его тело было сожжёно в Донском крематории, а прах тайно захоронен в одной из братских могил кладбища.
▲ Места захоронений казнённых (а во многих случаях и сам факт казни) держались в строжайшей тайне вплоть до начала 1990 г. 
После установления Советской власти специальным распоряжением Верховного трибунала ВЦИК было предусмотрено: «…тело расстрелянного никому выдаче не подлежит, предаётся земле без всяких формальностей и ритуала, в полном одеянии, в коем был расстрелян, на месте приведения приговора или в каком-либо другом пустынном месте, и таким образом, чтобы не было следа могилы, или отправляется в погребальный морг».
В 1927 г. на территории Нового кладбища (есть ещё Старое – С.Т.) Донского монастыря, что неподалеку от метро «Шаболовская» в самом центре Москве, был открыт первый в столице крематорий.
В 1930-1950 гг. в печи крематория по ночам сжигали тела репрессированных, а пепел хоронили в братских могилах. На этом кладбище есть три братские могилы, где прах жертв Большого террора перемешался с прахом их палачей. В этих некогда безымянных могилах после тайной кремации нашли успокоение Маршалы Советского Союза Василий Блюхер, Михаил Тухачевский, Александр Егоров, Григорий Кулик. И сюда же был высыпан кремационный пепел Ягоды, Ежова, Берии…
▲ 17 марта 1956 г. ВКВС СССР Сулимов был реабилитирован (посмертно). Основанием реабилитации стали расстрельные списки Донского крематория. 3 апреля 1956 г. Комитетом партийного контроля при ЦК КПСС он был восстановлен в партии. 
Именем Сулимова названы улицы в Екатеринбурге, Челябинске, Глазове (Удмурдия).
Один из соседей Сулимова, проживавший в кв. № 46 нарком юстиции СССР Крыленко Николай Васильевич был расстрелян 29 июля 1938 г., другой – проживавший в кв. № 49 нарком юстиции РСФСР Антонов-Овсеенко Владимир Александрович был расстрелян 10 февраля 1938 г.
Все трое значатся в списке жителей Арбата (124 человека), расстрелянных на Донском кладбище.
▲ Взяв шефство над Черкесией, Д. Е. Сулимов был доволен, что она стала одной из передовых областей Северного Кавказа. Даниил Егорович следил за развитием экономики и культуры в области, помогал в решении вопросов выделения средств на строительство школ и дошкольных учреждений, подготовки учительских кадров. С его помощью в вузах и техникумах страны заметно увеличился контингент студентов из Черкесии.
Д. Е. Сулимов ежегодно вызывал в Москву руководителей области для отчёта о проделанной работе (в мае 1935 г., например, была делегация во главе с членом ВЦИК, председателем Черкесского облисполкома Х. М. Камбиевым). Он интересовался реконструкцией, состоянием строительства и промышленного развития административного центра – бывшей казачьей станицы Баталпашинской. С его помощью в городе Сулимове началось строительство Дома Советов, развернулось широкое жилищное строительство, начала зарождаться промышленность.
11 мая 1934 г. Д. Е. Сулимов приехал специальным поездом в Черкесию, где посетил многие населённые пункты области. Он участвовал в празднике, посвящённом открытию в ауле Псыж первой областной выставки достижений животноводов, которой остался доволен, присутствовал при открытии двухпролётного арочного моста через реку Зеленчук в районе аула Зеюко. 
12 мая в столице Черкесии Д. Е. Сулимов стал случайным свидетелем разрушения Николаевского собора. Тогда с него уже были сброшены колокола.13 мая Д. Е. Сулимов выступил на объединённом пленуме обкома партии, облисполкома, облсовпрофа и горсовета. В своём выступлении он отметил, что трудящиеся Черкесии успешно действуют во всех проводимых кампаниях, и хозяйственных и политических, что «...Черкесия заслуживает того, чтобы её столица, её главный город был приведён в хороший вид, стал для всей Черкесии действительно культурным центром». Он также отметил, что «доволен хорошей обработкой колхозных полей». 
А уже через три года и два месяца (16 июля 1937 г.) у столицы Черкесии отняли её новое имя (а позже у самого Сулимова – жизнь). 
▲ В 1934 г. многие жители города Сулимова осуществляли с жителями аула Псыж обмен своих промышленных товаров на муку. 
▲ 6 июля 1934 г. в местной газете «Красная Черкессия» была опубликована заметка «Симулянтов наказать», в которой сообщалось, что «В июне прошли военную подготовку призывники города Сулимова, желающие не на словах, а на деле быть достойными красноармейцами. Но нашлись и такие, которые игнорировали решение президиума горсовета о прохождении военной подготовки. 
К ним относятся: Диден Н. В., Соболев И. В., Мхце, Хаджи, Мостренко Ив., Борисенко И. В., Гуачаев, Лукман. Горсовет вынужден был по вине симулянтов продолжать учёбу до 1 августа. Сейчас принимаются решительные меры к срывщикам военной подготовки, как допризывникам, так и администрации, укрывающей лодырей – вплоть до применения штрафа».
▲ 1 ноября 1934 г. «председатель Сулимовского горсовета т. Комиссаров за пьянку и развал работы» был освобождён от занимаемой должности (протокол № 37/65).
▲ 1 декабря 1934 г. в далёком Ленинграде в возрасте 48 лет был убит один из лидеров ВКП (б), первый секретарь Ленинградского обкома партии Сергей Миронович Костриков (Киров), чьё имя связано с Кавказом. 
Он никогда не состоял в оппозиции Сталину, был только деятельным его соратником и, как верный сталинец, активно и правоверно способствовал созданию его культа. Кирову Сталин был симпатичен. При Кирове были распроданы шедевры Эрмитажа и уничтожена половина церквей Ленинграда. Но Киров никогда не считал себя способным нести бремя высшего руководства страной.
▲ О смерти Кирова говорили по-разному. Его убийство произошло на бытовой основе из-за женщины. Ныне это уже не секрет.
Жизнь Кирова оборвал выстрел одиночки Леонида Николаева, который ревновал свою супругу и при этом хотел войти в историю. Его жена – высокая, крупная, рыжеволосая латышка Мильда Драуле, инспектор управления по кадрам Управления уполномоченного Наркомата тяжпрома, была любовницей Кирова.
▲ Смерть Кирова потрясла Сталина. Коба очень любил Кирова. С ним он воевал на Гражданской войне, потом сдружился в 1925 г., собирался перевести в Москву секретарём ЦК. 
Сталин не поверил в мотив личной мести. Поэтому вождь сразу же принял версию заговора оппозиции, потому что не мог сказать народу, что бабника Кирова застрелил оскорблённый маленький (его рост 150 см) человек. Так «Киров погиб от предательской руки врага рабочего класса», так факт его смерти принял политическую окраску.
Смысл был в том, чтобы просчёты и издержки политики руководства страны списать за счёт «врагов народа», истребление которых началось в том же месяце. Вождь страны Сталин не был бы истинным ленинцем, если бы для окончательного утверждения государственного социализма не выдвинул террор. Он считал, что диктатура пролетариата нужна не только для воспитания пролетариата, но и для уничтожения (прямая ликвидация, убийство) его врагов. Многие из них были против построения в стране социализма, и их нельзя было «купить» для его социализма. Такие не «продаются» ни за какие деньги. 
▲ В декабре 1934 г. в городе Сулимове объявили об отмене карточной системы. В январе 1935 г. были отменены карточки на хлеб и муку, с 1 октября – на прочие продовольственные продукты, с 1 января 1936 г. – на все остальные товары.
▲ С 15 января 1935 г. в стране была разрешена свободная торговля хлебом – после выполнения государственных заданий. Документы II съезда колхозников-ударников (февраль 1935-го) давали определённые гарантии на ведение личного подсобного хозяйства.
В этом же году снималась судимость с колхозников, получивших срок менее 5 лет. Это дело коснулось очень многих жителей села, в том числе и сулимовцев. 
▲ 3 марта 1935 г., в 8 часов 20 минут, не дожив 14 дней до своего 43-летия со дня рождения, в своём рабочем кабинете, в Москве от разрыва сердца скоропостижно скончался директор одного из крупных авиационных заводов страны Яков Филиппович Балахонов, показавший себя толковым военачальником в период Гражданской войны.
«Все, кто сталкивался с этой прекрасной личностью, никогда не забудут его кипучую, боевую натуру, его неутомимую заботу о хозяйственном строительстве, исключительную чуткость к широчайшим массам бойцов и трудящихся и непоколебимую преданность делу рабочего класса и партии», – писали в газете «Правда» 4 марта 1935 г. о Я. Ф. Балахонове М. И. Калинин, С. М. Будённый, О. И. Городовиков и другие.
В газетах, выпущенных в 1935 г., сохранилось стихотворение «В последний раз», написанное рабочим авиационного завода № 41 Касаченко:
«Товарищ Балахонов, дай мне слово!Ты председательствуешь здесь последний раз!Кто ожидал собрания такого?Ведь ты умолк и не откроешь глаз.Здесь выступало в прениях так много –Товарищей твоих, друзей, родных.Утеря близкого, бесстрашного, родного, Какая скорбь в речах последних их!Немая боль! Зарубцевались раны, Войны огонь!.. Давно ли он угас?..К тебе пришли сегодня ветераныВ боях сражавшиеся за Астрахань, Донбасс.Какая боль! Рыдайте громче трубы!Гори огнём под трауром кумач!Чтоб не рыдать, я крепче стисну зубы,В такой момент – не нужен плач.Сейчас закроешь ты последнее собранье.Пустым покажется твой кабинет,Цветы венков замрут от усыханья, Угас твой лик, как отсиявший свет.Товарищи, вопросов больше нет?К нам Балахонов не вернётся снова…И тяжкий плач мне слышится в ответ…Повестка дня исчерпана до слова».
▲ Гроб с телом покойного был установлен на Московском авиационном заводе № 41. Яков Филиппович лежал, перекрещенный двумя шашками, с тремя боевыми орденами на груди, с маузером и золотым почетным революционным оружием у ног. Сотни представителей от военных авиационных заводов, от Наркомата обороны, Наркомтяжпрома, МПВО СССР, Министерства внутренних дел проходили перед гробом.
В почетном траурном карауле сменяли друг друга многие советские люди. И в первую очередь среди них были боевые соратники и товарищи по работе Балахонова: инспектор кавалерии РККА, будущий маршал С. М. Будённый; нарком обороны СССР, будущий маршал К. Е. Ворошилов; командующий Приморской группой войск Особой Краснознамённой Дальневосточной армии, будущий первый зам. наркома СССР И. Ф. Федько; Д. П. Жлоба; О. И. Городовиков; бывший легендарный начдив Первой Конной армии и комиссар 9-й колонны XI Армии Г. Чучулин; бывший комиссар бригады И. Кочубея В. Кандыбин; бывший комбриг Первой Конной армии С. Марченко; бывший комиссар Донецко-Морозовской дивизии Е. Поздняков; бывший комиссар станицы Отрадной Г. Пономаренко; бывшие красногвардейцы Н. Дергачев, В. Гончаров, А. Рудаков, А. Баранов, В. Пятов, Бережной; директор 1-го авиационного завода А. М. Беленкович, председатель исполкома КАО К. А. Курджиев и другие.
Федько Иван Фёдорович – кавалер 7 орденов, в т. ч. Ленина, 4 орденов Красного Знамени, начальник 58-й СД (1919), командир 46-й дивизии (1920), участник подавлении Кронштадтского и Тамбовского восстания (1921), после окончания Военной академии (1922) назначен командиром и военком 18-й СД, командир 13-го СК (1924), командир-военный комиссар 2-го СК в Москве (1925), нач. штаба СКВО(1927-1928), командир Кавказской Краснознамённой армией (1932), пом. командующего войсками Ленинградского ВО (1928-1931), командир Приволжского военного округа (1933), командир Приморской группы войск ОКДВА, командующий войсками Киевского ВО, член Президиума Верховного Совета СССР (1937), первый зам. наркома обороны (вместо маршала А. И. Егорова) (январь, 1938), командарм 1-го ранга (февраль, 1938) .
Боевой друг Якова Филипповича, человек, неоднократно бывавший в ст. Баталпашинской, Федько был арестован 7 июня 1938 года как «участник заговора» против Сталина. Ежов хорошо знал, что Федько фактически продолжал борьбу за прекращение массовых арестов – считал их неслучайными и вредными, не скрывал на это своих взглядов и настаивал на их прекращении. В том, что дело Федько было от начала до конца сфальсифицировано, сомневаться не приходится, поэтому в 1956 году он посмертно был полностью реабилитирован
Он, по возрасту самый молодой из будущих Маршалов Советского Союза, смог бы во время войны выиграть не одно сражение, к чему он упорно готовился сам и готовил подчинённые ему войска.
▲ По настоянию трудящихся ЧАО гроб с телом Балахонова был торжественно перевезён в сопровождении почётного эскорта на его родину – в город Сулимов (ныне Черкесск). Проститься со своим земляком в театр им. Луначарского, где стоял гроб с телом покойного, пришли 15 тыс. горожан. Прибыли группы бывших партизан и красногвардейцев из далеких казачьих станиц и горских аулов, ближайшие соратники Балахонова по совместной борьбе из городов Дагестана, Осетии, Кабарды, Терека и Ставрополья. 
Здесь были преданные ординарцы Игнат Сёмин и Сергей Бахчисарайцев, боец черкес Шанов, Ефим Дорофеев, ст. писарь балахоновского отряда Г. Денисенко, а также друзья и боевые соратники М. Беликов, А. Марчихин, И. Гудков, М. Писаренко, А. Чайка, Д. Павлюк, А. Кравченко, П. Окружко, И. Чаплинский, М. Мелашова и другие. От Карачая присутствовала делегация во главе с председателем облисполкома, бывшим председателем ревкома и исполкома ОКЧАО К. А. Курджиевым, у которого Балахонов был заместителем.
Балахонов был похоронен 9 марта 1935 г. на городской площади, где в 1918 году происходило формирование красногвардейских отрядов. 
Почти до середины 1937 г. эта площадь носила его имя (ныне площадь им. Кирова).
▲ Яков Филиппович Балахонов родился 17(29) марта 1892 г. в городе Баталпашинске в доме по ул. Пушкинской, 12. Его родителями были известный колесный мастер Филипп Акимович Балахонов и красивая казачка Ирина Федоровна Сереченкова, предки которой переселились с Дона на Кубань. И хотя Яша с 12 лет работал вместе с отцом в колесной мастерской, но шестиклассное Баталпашинское городское училище он, 15-летний «иногородний», окончил с отличием, несмотря на то, что плата за учёбу была очень высокая.
Мечтая стать военным, Яков любил читать книги о военных сражениях и жизни полководцев, самостоятельно занимался физической подготовкой, хотя природа и так не обидела его физической силой. К тому же родственники матери, помогали Яше с детства познать «казачью науку»: учили рубить лозу, стрелять с лошади и брать с нею препятствия. 
В «военных» играх он чаще своих сверстников был предводителем, всегда считал позором покорность «врагу». В кулачных боях, которые часто проводились в Баталпашинской, среди станичников слыл неистовым бойцом и «драчуном». Яша отличался выдержкой и хладнокровием, обдумывал каждое своё действие.А ещё Яше с детства нравилась одежда горцев, которые были частыми гостями казаков. Местные казаки с давних времён одевались на манер горцев. Позже в период Гражданской войны, многие кавалеристы РККА носили традиционную форму прежних казачьих войск. Носил её и Яков Балахонов. Время сохранило фото, где начальник 5-й Кубанской кавдивизии Я. Ф. Балахонов был одет в черкеску (она могла быть любого цвета) с нарукавным знаком, имевшим большого размера кавалерийскую серебряную эмблему (с черной лошадиной головой), под которой располагались два красных ромба.
С 14 лет Яков увлекался охотой, был метким стрелком. Участвуя в соревнованиях по стрельбе из револьвера, неоднократно награждался ценными подарками: часами, портсигаром, швейной машинкой. Оказывался он победителем и в верховой езде, занимая в традиционных скачках призовые места. Имея от рождения красивый голос, он любил петь и танцевать, особенно лезгинку, принимал активное участие в хоре училища и церкви.
Будучи впечатлительным и любознательным юношей, он присматривался, что происходило вокруг, видел, как тяжело жилось простому люду, серьёзно задумывался над тем, как жить дальше, чему посвятить свою жизнь. Познакомившись с руководителем подпольного социал-демократического кружка учителем А. Макеевым, Яков стал распространять среди баталпашинцев листовки, которые ему давал учитель, и был очень увлечён этим занятием.
В ноябре 1909 г. Яков женился на Наталье – дочери местного огородника Порфирия Фёдоровича Чернявского. Через год у молодоженов родился сын Николай.Решив стать военным, Балахонов каждую свободную от работы минутку отдавал чтению учебников, по которым ему предстояло сдавать экзамены. Экзамены он сдал успешно, но учиться в военном училище ему не пришлось. Шла Первая мировая война, и в 1915 г. Балахонова мобилизовали в царскую армию. 
Заметив способности дисциплинированного Балахонова к военному делу, начальство направило его в конце лета 1916-го на обучение в Тифлисскую школу прапорщиков. Здесь он чуть не погиб. От расправы монархически настроенных офицеров его спас солдат гарнизона Немурчей.
В чине прапорщика с марта 1917 г. Балахонов воевал на Юго-Западном фронте (граница с Австро-Венгрией), где командовал ротой. Там же получил офицерский чин, там же всё больше и больше проникался доверием к большевикам, там же узнал о свершившемся в Петрограде перевороте. Тяжёлая школа окопной жизни пробудила классовое сознание молодого офицера Балахонова.
В начале февраля 1918 г. Советская власть была провозглашена и в Баталпашинском отделе, но контрреволюционерам, совместно с правящей казачьей верхушкой, удалось восстановить свой режим и разогнать группу большевиков и фронтовиков, присланных из Екатеринодара для организации Советской власти в станице Баталпашинской. 
Столкнувшись с некомпетентной деятельностью Кубанского ВРК, игнорированием традиций казачьего общества и осуществлявшимся произволом, казачество Кубанской области выразило своё недовольство Советской властью. Вскоре территория бывшего Кубанского Казачьего Войска стала главным очагом организации белогвардейских отрядов и частей для подавления Советской власти на Северном Кавказе. 
Постепенно в станице Невинномысской собралось около трёх тысяч добровольцев, которые вошли в созданный 2-й Кубанский военно-революционный отряд для разгрома контрреволюции и восстановления Советской власти на территории Баталпашинского (Отрадненского) отдела Кубанской области. По рекомендации ВРК, командиром 3-тысячного отряда был назначен 26-летний Я. Ф. Балахонов.
В боях с контрреволюционными силами отряд Балахонова исколесил весь Баталпашинский отдел, помогал устанавливать Советскую власть в станицах Отрадной, Баталпашинской, Красногорской и Зеленчукской, ауле Каменномост, селении Коста-Хетагурова. 
Разгромив казаков у ст. Отрадной, отряд Балахонова в конце июля 1918 г. двинулся на Ставрополь, однако в бою у горы Недреманной наступление отряда было остановлено, захватившей станицу Невинномысскую бригадой Шкуро. 2-й Кубанский отряд попал в окружение и вышел из него с большими потерями. Через два дня, при поддержке бронепоезда «Коммунист» отряд вновь отбил станицу Невинномысскую.
В сентябре 1918 г. БЕЛЫЕ вновь захватили Северный Кавказ и станицу Баталпашинскую. Пытаясь сыграть на сыновних чувствах Я. Ф. Балахонова, они сожгли часть дома его родителей и колесную мастерскую. Арестовав родителей Якова Филипповича: отца – Филиппа Акимовича и мать – Ирину Фёдоровну, белые бросили их в станичную тюрьму за то, «что родили и вырастили сына-смутьяна», пороли плетьми его тестя – Порфирия Чернявского и двух его сынов.
Шкуровцы пытались найти и жену красного командира Наташу с малолетним сыном Николаем, объявив, что всем, кто решится скрывать их, грозит виселица. Но, несмотря на это, мать с ребёнком всё время находила у станичников приют.
Во многих станицах Баталпашинского отдела белыми были развешены листовки, в которых Шкуро обещал за голову Якова Балахонова 10 тыс. рублей.
В сентябре 1918 г. Балахонов был вызван в штаб Северо-Кавказской армии, находившейся в Пятигорске. Изменники и предатели, окопавшиеся тогда в этом штабе, стремились всячески опорочить честных красных командиров, чтобы убрать их со своей дороги. Клеветническое «дело» было состряпано и на Балахонова. Вместе с начальником своего штаба Захарченко, Балахонов был арестован и отправлен в пятигорскую тюрьму. А затем был приговор ревтрибунала, который постановил Балахонова и Захарченко как изменников расстрелять в течение ближайших 12 часов. От смерти их спасли бойцы конвойной сотни, которых привёл в тюрьму ординарец Игнат Сёмин.
Осенью 1918 г. Я. Ф. Балахонова назначили командиром 9-й колонны XI Армии, в январе 1919-го – помощником командира Отдельной стрелковой бригады этой же армии. С июля и до конца 1919 г. Балахонов командует 1-й стрелковой бригадой 33-й Кубанской СД, с января 1920-го – 3-й кавалерийской бригадой той же дивизии. В 1919 г. Балахонов стал большевиком.
Отдельная кавалерийская бригада Балахонова успешно совершила рейд по тылам белых южнее Воронежа, участвовала в боях с конницей Мамонтова. В бою у Картоякского моста, недалеко от станции Лиски, она окончательно добила остатки корпуса генерала Шкуро, разгромленного будённовцами.
После форсирования Дона, 33-я дивизия вела бои с белыми в районе станиц Ольгинской и Хомутовской. Под Ольгинской, действуя совместно с частями Жлобы, 3-я дивизия окружила дивизию имени генерала С. Л. Маркова (сам Марков был убит 12 июня 1918 г.). 29 марта 1920 г. из станицы Старочеркасской Балахонов повёл свою бригаду в бой против Сводно-офицерского полка, оказывавшего яростное сопротивление в районе хуторов Подполинских. Враг был разбит. В тот же день резервные кавалерийские части врага, в количестве около 7 тысяч, перешли в контратаку. Балахонову пришлось в срочном порядке возглавить объединённую кавалерийскую группу в составе 3-й и 4-й кавалерийских бригад. Совершив быстрый маневр, балахоновцы отбили контратаку, а затем нанесли белогвардейцам, расположенным в районе Ольгинской, ощутимый удар. За этот бой приказом РВСР № 437 Балахонов был награждён орденом Красного Знамени, а за взятие города Ростова-на-Дону – маузером. 
Кстати, в биографии Балахонова, опубликованной в ВИКИПЕДИИ, напечатано, что это произошло в ходе Первого Кубанского (Ледяного) похода белогвардейцев, Но это не так. Первый Кубанский поход был совершён в феврале-апреле 1918 г., а не в 1920 г.
Преследуя противника, 33-я дивизия повела наступление на Екатеринодар, затем двинулась на Новороссийск. Но наступление на Новороссийск проходило уже без участия Балахонова, который к тому времени заболел тифом.
Когда 33-я дивизия возвратилась из Новороссийска в Екатеринодар, Балахонов вновь стал командиром 3-й кавбригады. После убытия дивизии на польский фронт бригада Балахонова осталась для ликвидации на Северном Кавказе банд, не успевших удрать за границу. 
В августе 1920 г. кавалерийская бригада Балахонова нанесла ощутимый урон 8-тысячному десанту под командованием генерала Улагая, пытавшемуся захватить Кубань. Не оправившись от разгрома, остатки десанта вынуждены были возвратиться в Крым. Поставленную перед ним задачу десант белых так и не выполнил.После разгрома десанта 3-я бригада была преобразована в 5-ю Кубанскую кавалерийскую дивизию РККА, которой Балахонов командовал с 2 сентября по 5 ноября 1920 г. Уже в сентябре балахоновцы успешно участвовали под Екатеринодаром, переименованном в декабре в Краснодар, в боях с белогвардейцами генерала Фостикова, а затем, выгрузившись в Матвеевом Кургане, с ходу начали наступление на белых, в ходе которого освободили города Таганрог и Мариуполь.
В октябре 1920 г., в ходе Северно-Таврической операции, по приказу командующего Южным фронтом М. В. Фрунзе, 5-я Кубанская кавдивизия совершила из района Бердянска 300-вёрстный рейд по тылам 3-го Донского корпуса армии Врангеля. 
Оттянув с фронта 1-ю и 2-ю кавдивизии противника, дивизия Балахонова нарушила систему снабжения и связи противника, захватила важные документы, разгромила тыловые учреждения, сожгла три армейских склада (артиллерийский, инженерный и вещевой) и 6 аэропланов, взорвала 4 бронемашины, вывела из строя железнодорожные пути и поездные составы. Нанеся совместно с другими частями Красной Армии сокрушительный удар противнику в районе Большого Токмака, дивизия пленила вместе со штабом командующего тылом врангелевского фронта генерала Топилина. 
За этот рейд 5-я Кубанская кавдивизия была награждена Почетным революционным Красным знаменем (1921), а Я. Ф. Балахонов — Высшей наградой того времени – Почётным (золотым) революционным оружием, которым являлась шашка кавказского образца с впаянным в рукоятку орденом Красного Знамени РСФСР Этой наградой Я. Ф. Балахонов вместе с комиссаром его дивизии В. Г. Винниковым-Бессмертным был награждён приказом № 37 от 2 февраля 1921 г. «за совершение героического рейда по тылам генерала Врангеля в Таврии». На клинке шашки была надпись: «Народному герою командиру 5-й Кубанской кавдивизии Я. Ф. Балахонову от ВЦИК РСФСР».
Всего только 20 человек из лиц высшего начальствующего состава РККА «за особые боевые отличия», проявленные в годы Гражданской войны, ВЦИК и Реввоенсовет РСФСР наградили этой особой наградой.
30 октября балахоновцы вместе со своим командиром прорвали фронт противника и освободили от белых Мелитополь, захватили 3 бронепоезда, 40 орудий, свыше 10 миллионов патронов, десятки тысяч снарядов, тысячи пленных, большие запасы продовольствия и большое количество подвижного состава. За освобождение Мелитополя приказом РВСР (№ 41, 1921) Я. Ф. Балахонов был награждён вторым орденом Красного Знамени. 
В мемуарах участников Гражданской войны часто упоминаются основные награды тех лет: «наградить красными революционными штанами», «наградить каурым жеребчиком», а ордена, как свидетельствовал прославленный полководец С. М. Будённый, давали «героям из героев». В то время высшим и единственным орденом был орден Красного Знамени. Кто имел два таких ордена, попадал в анналы истории. Балахонов был среди них.
В Перекопско-Чонгарской операции дивизия Балахонова освобождала Керчь и Феодосию (ноябрь 1920 года), приняла участие в освобождении Крымского полуострова.
После разгрома войск барона Врангеля, 5-я Кубанская кавдивизия принимала участие в разгроме банд батьки Махно. Но дивизией Балахонов уже не командовал. С ноября 1920-го он воевал на Южном фронте – зам. командира 3-го конного корпуса, в состав которого входили 5-я Кубанская, 7-я Самарская и 9-я Донская кавалерийские дивизии. 
Четыре суровых военных года подорвали здоровье Балахонова. По настоянию врачей он возвратился в Баталпашинскую, но ненадолго.
С 18 августа по 12 ноября 1921 г. Балахонов командовал 16-й кавдивизией и руководил уничтожением в районе Минеральных Вод, Ессентуков и на Кубани банд Супрунова, Торопова, Овчинникова, Кожевникова и других врагов трудового народа. После ликвидации в Терской области основных банд, дивизия была расформирована, а Балахонова назначили зам. командира Чонгарской кавдивизии. На этой должности он пробыл всего около месяца.
В 1922 г. Яков Филиппович вернулся в родной Баталпашинск. Учитывая его просьбу, он был назначен военным комиссаром только что образованной Объединённой Карачаево-Черкесской автономной области, одновременно, зам. председателя облревкома и командующим частями особого назначения (ЧОН). 
В декабре 1922 г. Балахонов был избран делегатом на 1-й Всесоюзный съезд в Москве. По возвращению на родину, вновь окунулся в хозяйственную деятельность области. Несмотря на достигнутые успехи, он сознавал, что ему не хватает опыта партийной и советской работы.
Как опытный боевой командир Красной Армии, он в 1924 г. был направлен на учёбу в Москву в Военную Академию РККА им. Фрунзе. Первый год он занимался на подготовительном отделении, затем был зачислен на первый курс. В 1928 г. во время первомайского парада на Красной площади в Москве Балахонову было предоставлено почётное право, идти в первых рядах слушателей Военной Академии. 
Каждое лето, приезжая в отпуск, Балахонов интересовался жизнью Черкесского национального округа (после разделения в 1926 г. области были образованы Черкесский национальный округ и Карачаевская автономная область), много внимания уделял колхозам, школам и больницам. За постоянную заботу о хозяйственном и культурном строительстве округа Балахонов был избран его почётным гражданином и в течение всей учёбы в Академии получал из Баталпашинской персональную стипендию. 
Окончив в 1928 г. Академию, Балахонов два месяца находился на лечении, а затем вынужден был по состоянию здоровья перейти на хозяйственную работу – старшим инженером мобилизационно-планового отдела управления при Высшем совете народного хозяйства СССР, который в то время возглавлял В. Куйбышев. Работая около двух лет в ВСНХ, Балахонов был тесно связан с военными заводами Тулы, Сестрорецка, Брянска, Златоуста и других городов. 
В том же году за активное участие в уничтожении белогвардейских банд на Кубани и в связи с 10-летием РККА, Балахонов был награждён третьим орденом Красного Знамени.
В 1930-1932 гг. Балахонов работал начальником наградного отдела в Реввоенсовете республики под непосредственным руководством К. Е. Ворошилова. Членами этого коллегиального военного органа в те дни были С. М. Будённый, С. С. Каменев, М. Н. Тухачевский, И. П. Уборевич, И. Э. Якир, Р. П. Эйдеман. 
В 1932 г. по настоянию наркома тяжёлой промышленности Серго Орджоникидзе, лично знавшего Балахонова по Гражданской войне на Северном Кавказе, Яков Филиппович назначается начальником 2-го отдела Главного управления противовоздушной обороны Народного комиссариата тяжёлой промышленности СССР.
В 1933 г. Яков Филиппович выдвигается на должность директора Московского военного авиационного завода № 41 – одного из крупнейших заводов страны. Осенью 1934 г. на этом заводе побывал будущий Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский, хорошо знавший Балахонова. 
Проживал Я. Ф. Балахонов с семьёй в тыльной части гостиницы «Метрополь». Несмотря на огромную загруженность по работе, Балахонов собирался поступить на вечернее отделение Военно-воздушной академии им. Жуковского, но помешала преждевременная смерть.
▲ 4 марта 1937 г. газета «Красная Черкессия» (№ 50) некоторые свои материалы посвятила Балахонову (прошло два года после его смерти – С.Т.). На 1-й странице была опубликована редакционная статья «Памяти тов. Балахонова», на 3-й – заметка, написанная Иваном Четвертным, бывшим комиссаром отряда Балахонова.  ▲ В субботнем номере от 17 июля 1937 г. (№ 161) на 1-й странице в «Красной Черкессии» было опубликовано постановление Президиума Все-российского ЦИК о переименовании города Сулимова в город Ежово-Черкесск. 
В том же номере на 3-й странице в глаза бросается большая заметка под названием «Балахонов – это волк в овечьей шкуре». В ней сообщалось, что 14 июля в клубе совпартшколы г. Сулимова состоялось собрание бывших красных партизан и начальствующего состава запаса РККА. Их вниманию было предложено сообщение Зуева «о вредительской контрреволюционной деятельности разоблачённого после смерти врага народа Балахонова». 
После него выступили Ляшенко, Четвертной, Стенякин, Тикунов, Овчаров, Малахов, Беловолов, «которые с горечью в сердце выразили своё беспредельное негодование по адресу кулацкого выродка Балахонова. Этот бандит, продавший социалистическую революцию, обманным путём получивший доверие партии и правительства, прошедший на руководящие посты…».
Собрание постановило: «…снять с площадей, колхозов, улиц и т. п. имя врага народа Балахонова, немедленно снять закладку памятника и уничто-жить его могилу на старой Базарной площади, лишить его семью и всех его родственников пенсий, которые они получили за этого бандита Балахонова, просить горсовет изъять у Балахонова имущество, которое им награблено у государства под видом подарков». 
▲ Злая воля заставила вычеркнуть имя Балахонова из энциклопедий, военных учебников и статей, настольных книг кавалерийских командиров. Сталинские прихвостни не любили и боялись людей мужественных, прямых и честных: живых – преследовали, мёртвых – старались опорочить и предать их имена забвению. Так случилось и с Балахоновым. 
Спустя два года после собственной смерти, он стал «врагом народа». Нет сомнения, что такой участи он был удостоен, как и Д. Сулимов, за личное знакомство с М. Тухачевским, И. Уборевичем, И. Якиром, Р. Эйдеманом, И. Федько, С. Орджоникидзе и другими репрессированными военачальниками и неугодными государственными деятелями. Его могилу сравняли с землёй, а его имя запретили упоминать.      
Лишь после смерти Сталина и разоблачения его «культа личности» Балахонов был реабилитирован. Захоронение и останки героя Гражданской войны были найдены и перенесены на новое место. 42 года над этим захоронением возвышался красивый гранитный бюст Балахонова (скульптор Ф. Перетятько), установленный 22 ноября 1963 г. А весной 2005 г. в парке Победы останки Балахонова вновь перенесли. В третье место. И новый бюст поставили над захоронением – совершенно непохожий на Якова Филипповича…
▲ 22 декабря 1962 г. в Черкесске умерла жена Я. Ф. Балахонова – Наталья Порфирьевна, чуть позже – сын Николай. 
▲ В станице Баталпашинской имя Балахонова было присвоено областной больнице (1930), которой он оказывал помощь и уделял много внимания, площади, школе № 3 и колхозу «Труд пятилетки, созданному по его инициативе, в городе Черкесске – средней школе № 7 и улице.
В 1962 г. село Богословское Ставропольского края, где с апреля по июнь 1918 г. находился штаб Я. Ф. Балахонова было переименовано в Балахоновское, а в селе установлен бюст Балахонова. Позднее колхозу этого села было присвоено имя Балахонова.
Именем Балахонова названы многие улицы и школы Ставрополья, в том числе улицы в городах Ставрополе, Невинномысске, Ессентуках, Усть-Джегуте, Карачаевске, станице Отрадной, сёлах Кочубеевском, Новобла-годатном и Надзорном, посёлках Кавказском и Эльбрусском.
Кроме Черкесска, документы о жизни и деятельности Я. Ф. Балахонова экспонируются в краеведческих и исторических музеях Ставрополя, Краснодара, Воронежа, Новороссийска, Таганрога, Майкопа, Мелитополя, Феодосии, Ростова-на-Дону, Москвы и других