Ассистент

Исторический Черкесск: Энциклопедия: 1941-1942. Всё для фронта, всё для победы часть 2


▲ Поражение Западного фронта – это беда, а не вина его командующего, героя Испании, Героя Советского Союза, генерала армии Д. Г. Павлова (1897-1941), тем более что в командовании войсками фронта в начальные же дни войны ему помогали три Маршала Советского Союза – Шапошников, Кулик и Ворошилов. После окружения под Минском были посланы ещё два маршала – Тимошенко и Будённый, к которым присоединился начальник ГПУ Красной армии Мехлис. Даже все вместе существенных изменений в остановке к лучшему они добились не сразу, а получив для этого необходимые дополнительные силы. Но нужны были виноватые, нужно было на кого-то переложить ответственность за поражения. Нужен был урок для всех.
Главная ошибка Павлова состояла в том, что он, перескочив через ступень, а то и две, пытался управлять фронтом, используя только свой довоенный уровень знаний командира дивизии. Задач фронтового масштаба и методов их решения 44-летний командующий не знал. В измене Павлова, может, обвинили и зря, конечно. Ни трусом, ни предателем он не был, но на расстрел, несомненно, напросился сам. Не надо было занимать должность, явно не соответствующую его знаниям и опыту. А передал бы он управление фронтом более грамотному и опытному военачальнику, может быть, и не погибли бы тысячи солдат Западного фронта. И враг не прорвался бы вглубь страны. В Белоруссии, с её обилием лесов, болот и рек, местность для обороны была намного выгоднее, нежели в Прибалтике или на Украине. 
▲ Оставив врагу почти всю территорию Белоруссии, войска Красной армии отошли на глубину до 600 км. 
С интервалом в полтора-два месяца такая же ситуация произошла и на других фронтах. Но признаваться в своей беспомощности никому из совет-ских генералов тогда не хотелось. А вот «кавалеристы», маршалы Будённый и Ворошилов, которых клеймил Хрущёв, в июне 1941-го не подвели. На Юго-Западном и Северо-Западном направлениях немцы не смогли окружить ни единой дивизии Красной армии. Да и оттеснили они наши войска только до старой границы СССР.
▲ Бойцы и командиры Красной армии видели своими глазами, что тво-рится на фронте. Повседневно сталкиваясь с «мудрой» стратегией «гениальных полководцев», они тут же слышали сводки Совинформбюро о крупных победах. Результат: доверие солдат кадровой Красной армии к «военным стратегам» страны подрывалось, начиналась массовая доб-ровольная сдача в плен. 
▲ «Кадры решают всё!» – известный афоризм. Однако уровень подготовки офицеров и генералов на начало войны в Красной армии был ниже, чем в Вермахте. И в 1914-м и в 1941-м, существовала такая закономерность: наша рота била немецкую роту, полк бил полк, с дивизией дело уже обстояло хуже, а дальше чем выше войсковая единица, тем больше у нас было шансов на поражение. Вывод один: наше высшее командование по качеству значительно уступало немецкому.
В рядах Красной армии было довольно много выдвинутых троцкистами высокопоставленных военных, которые правили бал в Красной армии накануне войны. Эти выдвиженцы продолжали по инерции «выдвигать» на руководящие посты других бездарей и ничтожеств. Они ускоряли им военную карьеру с помощью командировок для участия в различных военных конфликтах. Им делалась реклама как военачальникам с «боевым опытом современной войны». Их быстро поднимали в должностях. 
В течение первых месяцев войны, когда пришёл момент остановить и удержать наглого врага, все эти «вояки» не смогли предпринять какой-либо оперативный или тактический ход, который мог спасти Красную армию от поражений. Ни воевать, ни командовать своими подразделениями в реальном бою они не умели из-за отсутствия оперативного и стратегического мышления. Свою тупость они с лихвой компенсировали бессмысленными, убийственными лобовыми атаками, которые не прекращались до самого мая 1945-го, что привело к гибели сотни тысяч солдат.
Зато новоиспечённые командиры хорошо знали «Краткий курс истории ВКП (б)», грамотно и толково излагали последние решения партийных органов, без ошибок конспектировали труды основоположников марксизма-троцкизма и Ленина. Написав доносы, некоторые их них «разоблачили» среди своих однополчан «врагов народа». Но предав их, они уже не могли рассчитывать, что по первому же их приказу их же подчинённые пойдут в бой умирать. Занявшие места оклеветанных ими предшественников, эти «командиры», никак не могли быть «батей» солдатам. Во все времена за сволочей, предавших своих товарищей по оружию, солдаты не хотели умирать. 
Хорошо зная советский военный фольклор: «Всякая инициатива наказу-ема!», приученные не действовать самостоятельно, а лишь ждать распоряжений и указаний свыше, эти «командиры» боялись брать на себя ответственность, старались не выходить за рамки воинских уставов и наставлений, бездействовали. Боясь клейма «пораженцев» и «паникёров», они дрожали за свои шкуры перед сотрудниками НКВД, трусили перед Сталиным. 
▲ Не обладая объективной информацией, многие высшие штабы ставили войскам невыполнимые задачи. К тому же, многие генералы, не мудрствуя лукаво, страшно врали. Чтобы отвести сталинский гнев от себя они преувеличивали успехи своих войск и преуменьшали их потери, и, наоборот, успехи неприятеля преуменьшали, а его потери многократно преувеличивали. 
Если верить всем сообщениям генералов, то к концу 1941 г. Красная армия перемолотила как минимум два Вермахта общей его численности со всем его вооружением в двойном размере. С нашей же стороны были весьма незначительные потери. Вплоть до конца войны генералы и маршалы врали и обманывали так, что, как говорится, не приведи Господь! 
Например, в период летних боёв 1943 года многие немецкие дивизии были разбиты и расформированы, а их остатки обращены на пополнение других соединений. Однако наши генералы (особенно Западного фронта – С.Т.) не списывали дивизии противника, а наоборот, показывали их действующими, чтобы получить от Ставки лишние дивизии для фронта.
Ложная информация «наверх» по служебной лестнице и процветающее очковтирательство было настоящим бичом Красной армии. Эту ситуацию даже Сталину не сразу удалось переломить.
▲ Рассуждая логически, получается: главным виновником поражений 1941 г. – было военное руководство страны Нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник Генштаба Красной армии Г. К. Жуков, которые имели в своём распоряжении аппарат НКО, Генштаба и Разведывательного управления. 
И всё потому, что за два года военных действий они не учли опыт нападения Германии на ряд государств Европы. Не сделали должных выводов из кампании, проводимой Красной армией летом 1940 г. на Западном фронте. На случай войны с Германией и её союзниками недооценили важность начального периода войны, условий её развязывания и ведения в самые первые часы и дни, не подготовили первую стратегическую оборонительную операцию. 
▲ В канун войны Жуков отдал достаточно много нелепых приказов, чтобы «не поддаваться на провокации врага». В передовых полках и дивизиях были изъяты патроны и снаряды, сняты и сданы на склады замки с орудий. Пограничные мосты были разминированы, колючая проволока на заграждениях срезана. Топографические карты своей территории войскам не выдались. Запрещалось сбивать в небе самолёты противника. 
За выполнением приказов товарища Жукова весьма бдительно следили товарищи из НКВД и НКГБ. Когда горели наши аэродромы с находящимися на них сотнями самолётов, и некоторые лётчики на свой страх и риск поднимали свои самолёты в небо, вступая в бой с врагом, то по возвращению на землю их уже ждали с арестом чекисты.
Согласно Директиве № 1, под угрозой расстрела, Жуков запрещал командующим и командирам воинских подразделений принимать какие-либо самостоятельные действия. А когда в наших парней уже стреляли, давили гусеницами танков, засыпали артиллерийскими снарядами и авиационными бомбами, он, видите ли, сидя в Москве, забыл снять наложенные им запреты.
▲ Но не все аэродромы и стрелковые полки «спали» 22 июня в 4.00. Просто в разных воинских подразделениях были разные командиры. И в этот день, и позже, многие наши войска оказали вторгнувшемуся агрессору яростное, ожесточённое свирепое сопротивление. 
Утром 23 июня южнее Гродно (Западная Белоруссия) был нанесён контрудар во фланг вражеской группировке, где 6 немецких дивизий имели большие потери и «застряли» в течение нескольких суток.
До 28 июня в районе города Лиды сражались артиллеристы, которые уничтожили 60 танков противника. Позже именно там будет разворачиваться действие кинофильма о СМЕРШ «В августе 44-го».
Не имея управления сверху, порядочные командиры воинских подразделений пытались спасать личный состав, отдавали собственные приказы. Но они совершенно не имели понятия, что делают их соседи по обороне: наступают, обороняются, бегут или прячутся в лесах.
▲ Профессиональный военный, Жуков не был настоящим стратегом, не был штабным деятелем того уровня, к какому относились Тухачевский, Егоров и Уборевич. У него не было образования, он не был готов к работе в этой должности. Самое главное в военном деле – умение посмотреть на ситуацию глазами противника. Как начальник Генштаба он обязан был подсказывать и убеждать Сталина в его неправоте, если таковая была, бить тревогу во все колокола и доказывать главе государства масштаб надвигающейся опасности. Но этого не произошло. Мыслителем Жуков не был. 
Издав директиву № 3 о наступлении наших войск в районе польских городов Сувалки и Люблин, нач. Генштаба по сути дела послал на убой сотни тысяч бойцов и командиров в «поспешных, неподготовленных наступательных операциях, которые не давали должных результатов и вызвали неоправданно большие потери». Выделенный текст – заключение газеты «Красная Звезда» (1.12.2006). 
И если полоса приграничных укрепленных районов не сыграла положи-тельной оборонительной роли из-за «внезапности начала военных действий противником», то вторая полоса укреплённых районов по старой границе СССР легко была захвачена противником только исключительно по причине нерасторопности Генштаба Красной армии и Жукова. 
▲ Паника в высших эшелонах произошла потому, что в период отсутствия Сталина, Тимошенко и Жуков обманывали Политбюро и правительство, обеспечивали их недостоверной информацией. 
Вернувшись в Кремль и посетив 29 июня 1941 г. Наркомат обороны и Генштаб, вождь быстро осознал масштабы и последствия катастрофы, понял, что военные потеряли контакт с войсками и не владели обстановкой на мгновенно разворачивавшемся Советско-германском фронте. Подведомственный ему высший орган военного управления больше занимался сбором информации, чем разработкой планов стратегических операций. Нормальные военные не могли сидеть, сложа руки и молча взирать на то, как противник безнаказанно бомбил города нашей страны и уничтожал РККА! 
Явный саботаж военных вывел Сталина из себя. Вождь не позволил во-дить себя за нос, как Молотова! Он окончательно убедился, что генералы, прежде всего «товарищи Тимошенко и Жуков подвели нашу Родину», потому и освободил их от своих обязанностей, отправив каждого, соответственно, на Западный и Юго-Западный фронт. 
Все эти дни Сталин готовил своё предстоящее выступление по радио.
Ложь Н.С. Хрущёва и писателя Э. С. Радзинского о растерянности Сталина в первые дни начала ВОВ не имеет основания.
А потом, в течение всей войны вождь вынужден был скрывать масштабы потерь не только по стратегическим причинам, но и в силу беспорядка, ца-рившего в системе управления войсками, который в начале войны допустили Тимошенко и Жуков.
Цель Сталина состояла в том, чтобы избежать потери доверия народа и предотвратить крутые расправы с генералитетом, который, не желая чему-либо учиться, сплошь и рядом допускал ошибки и не выполнял директивы Ставки.
▲ Уровень подготовки рядового состава Красной армии вообще был несопоставим с Вермахтом. Сейчас мало кто знает, что в военных ар-мейских и морских училищах экзамен или зачёт один курсант сдавал за целую группу. Можно ли сравнить казаха или туркмена, едва понимающего русский язык, с немецким парнем, окончившим среднюю школу и прошедшим военную и спортивную подготовку в Гитлерюгенде? Жители Черкесска, оставшиеся в оккупации, часто вспоминали: все немцы были загорелые, крепко сложенные, на вид здоровые как быки, грудь ко-лесом…
До рокового июня 1941-го численность Красной армии возросла до пяти с лишним миллионов. Но это была не армия, а огромная масса вчерашних школьников, рабочих и колхозников, одетых в военную форму, плохо или совсем не обученных военному делу, не имеющих понятия о том, что им предстоит делать на поле боя. Война показала, что основная масса тех, кто воевал в 1941-м (призванные в 1939 году, обученные кадровые солдаты), не дожили до 1942 г. Многие, кто воевал в 1942-м, не дожили до 1943 г. И так далее. В боевых подразделениях солдаты, сержанты и офицеры долго не жили, потому-то и не было у них времени приобрести боевой опыт. Выживали только те, кто был в тылу и на пассивных участках фронтов, но боевой опыт у них отсутствовал.
Основным солдатом к июню 1941 г. был колхозник, из которого колхоз или совхоз, с их круглосуточным адским трудом в поле, не мог подготовить в сельской церквушке, клубе, складе, либо магазине сельпо защитника Отечества. Чтобы из них сделать солдат, армии требовалось время, а также большое количество подготовленного сержантского (в любой армии мира – это основа армии) и командирского состава. Но всё это отсутствовало.
▲ Фактически первым ударам войск агрессора 22 июня подверглись лишь 30 дивизий первого эшелона армий прикрытия от Балтики до Карпат из 227 дивизий западных приграничных округов и второго стратегического эшелона.
Трагедия поражения главных сил трёх Особых военных округов (118 дивизий!) произошла не 22 июня, а позже, во время встречных сражений 24-30 июня между новой и старой границами. Слепо подражая Тухачевскому, Генштаб пренебрег опытом Первой мировой войны. После вторжения врага на территорию СССР, всю первую неделю войны, согласно Директиве № 3, первые фронтовые операции, планировались не как оборонительные, а как контрнаступательные.В результате под неминуемый разгром были подведены отборные силы Красной армии.
▲ Маневренные танковые и моторизованные дивизии немцев, смяв при-граничные заставы, ворвались на советскую территорию и устремились вперёд. Наши танкисты и артиллеристы, попав под внезапный удар, погибали, не успев по тревоге добежать до своих танков и пушек. 
Немцы избрали совершенно новую стратегию: бронированный кулак – танки, штурмовая авиация – пробивали брешь в нашей обороне, куда устремлялась лавина машин и мотоциклов.
Немцы более умно и умело распорядились своей техникой. Они не стали распределять танки по пехотным дивизиям, а создали мощные танковые группы, которые поначалу всегда превосходили советские в количестве. Немаловажным было и то, что любая стрелковая дивизия Вермахта почти в два раза была более механизирована и имела подвижность на уровне танков, чем дивизия Красной армии. И лошадей у немцев было в два раза больше.
▲ Не втягиваясь в бои, немцы ломали любую оборону. Даже Брестскую крепость, без раздумий, немцы оставили в тылу. Они охватывали «клинья-ми» наши войска и замыкали «котлы» окружения, в которых были наши дивизии. Совершенно неподготовленные к маневренной войне в условиях окружения, не обеспеченные надёжной радиосвязью и отрезанные от баз снабжения боеприпасами и горючим, дивизии Красной армии уничтожались немцами по частям или сдавались в плен десятками и сотнями тысяч. 
Немецкие же войска чётко действуя по ранее разработанному плану, наоборот, с первыми боевыми успехами обрели уверенность в себе, в своих командирах и в целом в том деле, которому они служили. При этом немцам доставались громадные трофеи. 
Когда враг дошёл до Смоленска, где столкнулся с серьёзным сопротивлением, танки генерала Гудериана немедленно повернули на юг… Такую стратегию наш Генштаб и не осваивал, и не предвидел.
▲ Сопротивление окружённых войск Красной армии было хаотичным, неорганизованным и слабым. В лучшем случае окруженцы пытались про-рваться на восток, в худшем – бросив оружие, местные уроженцы разбега-лись по домам, большинство же остальных предпочло сдаться в плен.
Главным оружием немецких оккупантов летом 1941-го был страх. Не бомбы, не снаряды и не мины. Паникующих красноармейцев, у которых стоял ужас в глазах, немцы брали в плен до нескольких тысяч за один раз.
У нас принято считать, что в плен сдавались в основном попавшие в окружение, деморализованные, часто раненые красноармейцы. Однако, к сожалению, известны случаи, когда целые группы бойцов, командиров и политработников, уходили к врагу организованно, с оружием в руках, с полковым знаменем, иногда под звуки музыки, заявив, что «желают бороться против ненавистного сталинского режима». Тогда они ещё не представляли, какой «порядок» установят немцы на оккупированных территориях. 
Значительная часть способных и хорошо подготовленных кадров Красной армии, ушла к врагу, не просто в попытках спасти жизнь или заполучить относительный комфорт в условиях военного времени. Кто-то не мог простить Сталину уничтожение военных кадров в 1930-х годах, кто-то вспоминал «расказачивание» и коллективизацию, голод и Красный Террор. 
«Ни в одной стране, ставшей жертвой гитлеровской агрессии, не было такого морального разложения, такого массового дезертирства, такого массового сотрудничества с оккупантами, какое явил миру Советский Со-юз. И это – после всех воплей о «нерушимом единстве» и безграничной любви к «родной партии» – написал Марк Солонин на с. 396 в своей книге «22 июня, или Когда началась Великая Отечественная война?».
▲ К концу 1941 г. Красная армия потеряла 6,3 млн. из 8 млн. имевшихся единиц стрелкового оружия (ВИЖ, 1991, № 4), которого хватило бы, чтобы вооружить весь Вермахт. Она лишилась 10,3 тыс. самолётов высокого качества, которых вполне хватило бы на полное перевооружение Люфтваффе, и не один раз. Потери советской артиллерии составили более 101 тыс. орудий и миномётов, а танков – 20,5 тыс. Последних хватило бы трижды для укомплектования армий Германии, США, Великобритании, Японии, Италии и Испании, вместе взятых.
▲ Будем честными и признаемся, что на тот период времени немцы были намного сильнее и опытнее нас. Летом 1941-го Красная армия была не готова вести современную маневренную войну с противником, имевшим богатейший опыт в ней и отличную подготовку именно к такой быстротечной войне. 
Запущенный в действие в начале 1941 года огромный механизм герман-ской военной машины, остановить было не так-то просто. Практически не-возможно. И винить в этом руководство СССР, которое выполнило свои обязанности по подготовке страны к оборонительной войне, не следует. 
Вторая мировая война столкнула Советский Союз с неизмеримо более сильным противником, чем тот, с которым столкнулась царская Россия в Первую мировую войну. К концу 1915 г., кайзеровская Германия заняла всего-навсего территорию царства Польского и часть Прибалтики. А в эту войну почти через год немцы дошли до Волги и Кавказских гор. 
Гитлеровские солдаты были далеко не полными идиотами, какими их изображали в наших кинофильмах 1940-1960-х годов. Они были хорошими аналитиками и специалистами своего дела. Они умели не только расстреливать, пытать и истязать людей, но и неплохо соображали. 
▲ Основное поражение Красной армии в сражениях первых недель войны кроется в очень сложном сплетении объективных и субъективных причин. Причём каждую из причин нельзя рассматривать в отрыве от всех остальных одновременно. Одни и те же решения в различной обстановке могли дать как положительные, так и резко отрицательные результаты. Это всем известно. Кроме того на момент принятия решения никто не знал и не мог знать как сложится обстановка к моменту его исполнения и какими будут последствия.
▲ Специалистами подсчитано, что если бы на каждых троих убитых или (главным образом) сдавшихся в плен солдат Красной армии приходился один убитый (или попавший в плен) солдат Вермахта, то уже к августу 1941-го война в России остановилась бы по техническим причинам: со стороны Германии некому было бы воевать!
Если бы на каждые три советских танка, подбитых в бою (или, что было гораздо чаще, просто брошенных экипажами), приходился хотя бы один подбитый или захваченный русскими немецкий танк – все четыре танковые группы Вермахта пришлось бы переформировать в пехотные дивизии. У них просто не осталось бы ни одного танка.
Если бы на каждые три сгоревших на земле, сбитых в воздухе или попросту брошенных на приграничных аэродромах советских самолёта приходился бы хотя бы один сбитый самолёт Люфтваффе, воздушные силы Германии превратились бы в мираж. 
Но этого не случилось. 
▲ Осенью 1941 г. создалась угроза прорыва гитлеровцев на Северный Кавказ. По решению ВС Южного фронта на многих участках стали соору-жаться оборонительные сооружения. Орджоникидзевский крайком партии и крайисполком 21 октября 1941 г. приняли решение создать несколько оборонительных линий на территории края, что в переводе на гражданский язык означало рытьё противотанковых рвов и окопов, установку «ежей», создание минных полей. Главным препятствием на пути врага стали рвы и окопы. Для создания минных заграждений катастрофически не хватало мин. В постановлении говорилось: «Мобилизовать на строительство оборонительных укреплений сроком на 40 дней учащихся старших классов, домохозяек, эвакуированных. Всего 115500 человек».
▲ 23 октября 1941 г. бюро Черкесского обкома ВКП (б) приняло постановление о мобилизации местного трудоспособного населения для участия в сооружении оборонительного рубежа, который проходил в 20 км севернее Черкесска. С 30 октября по 27 ноября в работах по возведению непреодолимой преграды приняли участие 8,5 тыс. горожан, а с декабря 1941 г. по февраль 1942 г., в самую злую зимнюю стужу, – свыше 3 тысяч. В их числе были колхозники, студенты Черкесского учительского института и техникумов, учащиеся 9-10 классов средних школ, домохозяйки, служащие учреждений и организаций. 
Людей возили в район работ на открытых машинах и «линейках» (специальная лошадиная упряжка, оборудованная для перевозки людей), но транспорта не хватало, и молодёжь зачастую отправлялась за город пешком.
▲ Чтобы не ездить ежедневно, люди оставались на ночёвку на колхоз-ных фермах, в поле, нередко прямо под открытым небом. Позже стали рыть землянки. Противотанковые окопы, как правило, копали лопатами и выбрасывали землю наверх (ширина его должна была быть больше длины самого большого танка, то есть метра четыре-пять, а глубина – более четырёх метро). Но это можно было делать первое время, пока не углублялись настолько, что добросить до края рва уже не хватало сил, и земля сыпалась обратно на голову. Тогда привезли носилки, делали боковые сходы. Одни наполняли носилки, другие поднимались с ними наверх. Начальником строительства был назначен Курашев, инженером – Дементьев, комиссаром – Н. С. Рощенко, завхозом – Г. Х. Кецеров. Для противотанкового рва каждый взвод выбрасывал ежедневно более 4000 м3 земли. Строили дзоты, несмотря на метель и мороз. На стройку неоднократно приезжал первый секретарь Орджоникидзевского крайкома партии Суслов, постоянно здесь бывали первые секретари Черкесского и Карачаевского обкомов ВКП (б) Воробьёв и Романчук.
▲ Сохранился дневник Рощенко, который он вёл по 27 ноября 1941 г. Ниже приводятся некоторые строки из этого дневника:
«...Линия обороны тянется через хутор Роща на станицу Беломечет-скую. Окаймляя излучину Кубани, выходит к железнодорожному мосту и дальше к аулу Эркин-Юрт, хутору Евсеевскому. На моей дистанции еже-дневно должны работать две тысячи человек, десять тракторов, сто подвод – всё, что могут поставить хозяйства Икон-Халкского района.
30.Х.41. Народу – яблоку негде упасть. Размещаемся в землянках, хатах. У многих плохая обувь. Надо привезти сапожника. Готовлюсь к предстоящей встрече с руководителями хозяйств. Собираюсь сказать об отсутствии топлива, стройматериалов.
1.ХI.41. Встал в четыре, быстро умылся, пошёл шевелить народ. В пять приступили к работе. Темно, надо заказать фонари. Почва твёрдая. Даже мне, мужчине, киркой трудно орудовать, а здесь ведь в основном женщины, по возрасту бабушки. Как они ждут весточки с фронта! Вчера видел, как Куля Загоштокова, получив белый треугольничек, упала в обморок. Погиб брат. 
4.ХI.41. На рассвете приехал секретарь обкома Иевлев Василий Васильевич. Беседовал с людьми. Предстоящий праздник – двадцать четвёртую годовщину Октября решили встретить новым трудовым подъёмом. Как оказалось, к концу дня пять взводов перевыполнили задание. Это колхозы «Заветы Ильича», «Берлик Дшашао», им. Ленинского комсомола, «Третья пятилетка», «Национальный эскадрон».
Из хозяйств поступают кирпич, цемент, дрова, солома. Взамен заболевших прибыли 220 человек. Женщины, старики, школьники.
5.ХI.41. Настроение у людей хорошее. Почти все взводы перевыполнили норму, выбросили 4180 «кубов» грунта вместо 3100. Трём особо отличив-шимся рабочим прямо на трассе выдал тёплые куртки, двум трактористам – сапоги кирзовые, по 150 граммов спирта»…
▲ Пенсионерка Валентина Ильинична Дягтерёва (девичья – Пирогова) вспоминала: «Когда немцы стали подходить к Кавказу, вышел приказ – от каждого двора послать по одному человеку на рытьё окопов. В семье, если не считать маму, я была старшая (когда началась война, Вале было 14 лет – С.Т.), поэтому послали меня. Приехали мы под Егорьевку (это неподалеку от станицы Беломечётской), расположились в землянках. Поначалу работала на кухне, картошку чистила, а потом и мне вместе с такими же юными девчонками и парнями пришлось рыть противотанковые окопы. Стояла зима 1942 г. Недоедали, мёрзли. Никакого трудового подъёма не было. Молча, сосредоточенно вгрызались в землю до полного изнеможения.
Работали с раннего утра до позднего вечера с перерывом на обед. Уставали так, что просто валились с ног.
Работали там до весны, а немец обошёл эти окопы стороной».
▲ «Я хорошо помню, как мы рыли окопы» – делилась воспоминаниями Екатерина Тимофеевна Жаворенко (род. 1900), которая проживала в Баталпашинской с 1908 г.
«Главной ударной силой наземных армий был танк. Чтобы уберечь Черкесск от предполагаемого массированного удара, было предпринято строительство специальных противотанковых сооружений, так называемых эскарпов, или по-русски, противотанковых рвов. 
Непосредственными исполнителями этой «адской работы» были мы – тысячи трудоспособных жителей Черкесии. По понятным причинам, среди строителей преобладали женщины. Работали на совесть, не щадя сил. Установили дневную норму – десять кубометров на человека. Продолжительность рабочего дня не регламентировали, главное надо было сделать норму. Помню ощущение тяжёлой усталости. Пыль на лице. Налитые, отёкшие кисти рук. Копали до кровавых мозолей на ладонях, и потихоньку в такой режим люди втянулись. Но оказалось зря». 
«Поколения, выросшие после войны, вряд ли представляют себе, что такое эскарп. Это не канава какая-нибудь. Это гигантский овраг огромной протяжённости, глубины и ширины, с гладкими наклонными стенами, выкопанный вручную. На чертеже в поперечном разрезе он выглядел бы как равносторонний треугольник остриём вниз. Для танка он, действительно был непреодолимым препятствием.
Почему то никому не приходила в голову мысль, что чем выше была эф-фективность наших сооружений, тем меньше была их необходимость. Ну, какой дурак, пошлёт танки на штурм непроходимых для них сооружений. Яснее ясного, что немцы будут искать другие выходы, что и подтверди-лось. Летом 1942 г. противотанковые рвы на Рощинских высотах так и не пригодились – немец просто объехал их по проторенным дорогам». 
▲ Анисия Тимофеевна Згонникова (род. 1901) вспоминала: «За всё время оборонных работ больше всего мы боялись налёта немецкой авиации. Обычно летая в чистом, спокойном небе над тихими просто-рами русских лесов и полей, немецкие лётчики выискивали живые цели – стариков, женщин, детей и, снижаясь до бреющего полёта, расстреливали их из пулемётов. Особенно об этом хорошо знали многие беженцы. 
Нас Бог хранил. Работали без страха, так самолётов не было.
Но однажды над окопами всё-таки появился немецкий самолёт. Все испугались и попадали на землю. Но вместо пулемётной очереди с самолёта посыпались листовки. Текст был отпечатан типографским способом на русском языке и касался работающих женщин: «Милые дамочки, не копайте вы эти ямочки, всё равно наши танкочки перепрыгнут ваши ямочки».
Я научилась отличать самолёты по звуку: у немецких звук прерывистый, у наших – сплошной».
«Ещё помню свист бомбы. Она упала где-то неподалеку от нашей хаты. Звук такой, будто по туго натянутому шёлку кто-то проводит большим металлическим предметом. Бомба свистит и кажется, летит именно в тебя…»
«На изготовленной отцом «драчке» (приспособление для размола кукурузы) мы по очереди кукурузу «рушили», то есть отдирали от кочана и размалывали на кашу, которую люблю, и по сей день. А называется она мамалыга».
«Начальство тоже разное было. Одни сразу же удрали, бросив на произвол врагу вверенный им город, вывозя на грузовиках своё имущество. Другие сознательно удерживали граждан от эвакуации, а после войны возложили на них весь груз ответственности за то, что они оставались на оккупированной врагом территории. Да к тому же организовали подлую кампанию преследования за эту провинность. Несколько человек из них я хорошо запомнила в лицо. Но были и третьи. Они до самого последнего момента были в городе с народом».
▲ Свыше половины инженерно-технических работников и квалифицированных рабочих ушло на фронт с завода «Молот», однако годовой производственный план коллектив выполнил к 3 ноября 1941 г.
В архиве Карачаево-Черкесского обкома КПСС (ф. 371, оп. 1, ед. хр. 40, л. 270) имеется следующая запись: «К 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции (7 ноября 1941 г. – С.Т.) завод «Молот» систематически выполняет свой план. Заметно растут ряды двухсотников (то есть, рабочих, у которых выработка составляла 200% – С.Т.). До войны их не было. В числе двухсотников не только отдельные рабочие, но и целые бригады. Бригада механика Никулина, состоящая из пяти человек, три дня и три ночи работала в помещении, где температура воздуха доходила до 70 градусов Цельсия. Члены бригады, преодолевая большие трудности, выполнили военный заказ в назначенный срок».
▲ 6 ноября 1941 г., выступая на торжественном заседании по поводу 24-й годовщины Октябрьской революции, которое проводилось на станции метро «Маяковская», Сталин назвал германскую армию «людьми с моралью зверей… Если они хотят получить войну на уничтожение, они получат её».
7 ноября голос Сталина внезапно возник по радио. Хотя выступление это ждали давно, оно, всё же застало врасплох многих жителей Черкесска. Будет ли Москва отмечать свой главный праздник и состоится ли парад, когда немцы находятся вблизи от столицы? Люди замерли на своих местах. 
Свою речь перед войсками, стоящими на Красной площади в Москве, Сталин произносил спокойно, неторопливо и не очень внятно. Некоторые слова, преодолевая тысячевёрстные пространства, терялись в эфире среди шума и треска. 
Парад, который должен был состояться рядом с врагом (солдаты Гитлера прошли более полутысячи километров – что им жалкие несколько десятков километров), под открытым небом, готовился в глубочайшей тайне. Его начало назначили на два часа раньше, чем обычно. На случай бомбёжки в здании ГУМа был оборудован лазарет. 
Сталин велел: если прорвутся самолёты противника – парад не отме-нять. Но опять помогла погода: утром начался сильнейший снегопад, маскируя участников парада и делая погоду нелётной. Даже участники парада не знали, к чему их готовили. Командовал парадом комендант Кремля Артёмьев, принимал – Маршал Будённый. 
Собравшиеся возле почтамта жители города Черкесска не услышали самого начала, и создалось впечатление, будто радиоузел немного опоздал с передачей. «...опасность не только ослабла, а, наоборот, ещё больше усилилась. Враг захватил большую часть Украины, Белоруссию, Молдавию, Литву, Латвию, Эстонию, ряд других областей, забрался в Донбасс, навис чёрной тучей над Ленинградом, угрожает нашей славной столице – Москве».
Не отрывая глаз от репродуктора, горожане впитывали каждый звук, подчас скорее угаданный, чем расслышанный. Для всех, здесь стоящих, ничего не существовало, кроме этого негромкого, размеренного голоса из самой Москвы. Черкешане исстрадались в думах о судьбе Родины и больше всего хотели знать правду о положении на фронтах и в тылу. Пусть горькую и жестокую для них, но полную правду. И они услышали то, что каждым словом больно ударяло по сердцу, что невыносимо было слышать: захватчики грабят родную страну, разрушают города и сёла, беспощадно расправляются с мирными жителями, не щадя женщин, детей и стариков. Они залили кровью советских людей нашу землю, сотни и сотни тысяч красноармейцев погибли в боях и пропали без вести за эти четыре месяца войны.
В горький час, когда всё висело на волоске, Сталин призвал помнить имена тех, кто создал и защитил Россию – её исторических героев: Алек-сандра Невского, Дмитрия Донского, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Вождь давал понять, что «недочеловеки» будут сражаться и отразят врага. Он поднимал дух солдат, вливал могучую веру в его силы, в несокрушимость народа, поднявшегося на справедливую войну. «Наше дело правое, победа будет за нами!»После того, как Сталин произнёс речь перед войсками, они отправились на фронт. Под звуки марша «Прощание славянки» уходили в бойцы с Красной площади на защиту Москвы. 
Среди них были и жители Черкеска. 
После 1917-го марш «Прощание славянки» в России попал под запрет как белогвардейский гимн, хотя во многих европейских странах он был особо популярен и к нему были написаны десятки вариантов текста. 
В СССР запрещенный марш прозвучал после длительного перерыва в тот страшно морозный день, когда с брусчатки Красной площади люди уходили с парада прямо на боевые позиции против немецких захватчиков. Руководитель оркестра мотострелковой дивизии им. Дзержинского В. Агапкин исполнил марш на свой страх и риск.
▲ Участниками парада были выпускница Черкесской школы медицин-ских сестёр Мария Волкова и Нина Неделькина. В числе их различных наград была и медаль «За оборону Москвы». Прямо с парада, землячки пошли в бой. 
Однажды, прибыв домой в отпуск, медицинская сестра эвакоприёмника № 35 31А Белорусского фронта Мария Даниловна Волкова узнала, что она давно оплакана всеми родными. Где-то погибла её «тёзка», а «похоронку» по ошибке прислали в Черкесск. Потом она воевала в Польше, войну завершила в Дрездене. Вернувшись в Черкесск, она 40 лет своей жизни отдала спасению здоровья малышей в республиканской детской больнице г. Черкесска, в которой работала и её однополчанка Н. Неделькина.
▲ Прямо с Красной площади 7 ноября 1941 года отправился на фронт защищать столицу участник обороны Москвы, обладатель 14 государственных наград, Почетный гражданин городов Полоцка (Белоруссия) и Черкесска Иван Яковлевич Михайлюк (1922-2008).
На войну он попал в июне 1941-го и прошёл её до конца, будучи связи-стом 982-го отдельного и 13-го гв. батальонов связи. 19-летним парнем первое своё боевое крещение получил во время обороны Москвы в октябре 1941 года. Батальон связи, в котором он служил, входил в состав дивизии генерала Панфилова. Михайлюк освобождал деревню Петрищево, где гитлеровцами была казнена Зоя Космодемьянская. Воевал в составе 3-й Ударной Армии под Москвой, а в 6-й гвардейской – под Сталинградом, на Курской дуге, в Белоруссии и Прибалтике. Войну завершил в мае 1945 г. под Кёни-гсбергом.
Вернувшись в 1947 г. после демобилизации в родной Черкесск, присту-пил к мирной жизни. После окончания Бакинского геологического техникума, а затем и института, он 15 лет работал геологом – искал в Азербайджане месторождения газа и нефти. В 1964 г. вернулся в Черкесск. Получив экономическое образование – работал экономистом на заводе НВА и химзаводе, начальником отдела в облместпроме. 
Выйдя на пенсию, он с 1977 г. активно занимался военно-патриотическим воспитанием молодежи. Вместе с ребятами из поискового отряда «Поиск» г. Черкесска участвовал в раскопках на местах боев в Белоруссии, в Смоленской области, принимал участие в захоронении найденных останков советских солдат, погибших в войну. 
С 1991 г. был председателем клуба ветеранов партии, войны и труда, созданном при посту № 1 г. Черкесска, активным членом хора ветеранов. Его искрометные обличающие стихи неоднократно вызывали восторг у слушателей, а также читателей местных газет.
▲ После жуткого разгрома летом 1941-го Красная армия смогла подняться на ноги. Она изо дня в день наращивала своё сопротивление. И враг не устоял. Нашим военным – «неумехам и недоучкам» – не помешали ни бездорожье, ни морозы, ни немецкое техническое превосходство, ни то, что на Вермахт работала вся покорённая Европа.
20 ноября 1941 г. город Ростов-на-Дону жил своими обычными прифронтовыми буднями. И вдруг во второй половине дня на улицах неожиданно появились немецкие танки…
По Берлинскому радио выступил сам министр пропаганды д-р И. Геб-бельс, который торжественно объявил о новой победе 1-й танковой армии Вермахта над «большевистской Красной армией», занявшей Ростов н/Д и «распахнувшей этой победой ворота на Кавказ».
Однако, эта наспех провозглашённая «очередная победа Вермахта» через неделю обернулось для врага жесточайшим поражением – первым за всю историю с начала Второй мировой войны! (выделено автором). 
29 ноября войсками Южного и Закавказского фронтов город был отбит, что позволило временно перекрыть немцам путь на Кавказ до июля 1942 г., а изрядно потрёпанная 1-я танковая армия фон Клейста ударами 9-й, 37-й и 56-й армий была отброшена более чем на 70 км за реку Миус. И это случилось за неделю до контрнаступления Красной армии под Москвой! (выделено автором).
Спору нет – по значимости контрнаступление Красной армии под Москвой можно было бы, и отнести на 1-е место: ведь враг был раз-громлен у стен нашей столицы и отброшен на сотню километров на запад. 
Но по времени – ведь первый удар по врагу был нанесён под Ростовом силами Южного фронта, под командованием генерал-полковника Якова Тимофеевича Черевиченко (1894-1976). Однако руководство СССР и командование Красной армии эту победу признавать не хотело. Как будто бы её и не было совсем! У Южного фронта была отобрана и слава первого удара по врагу, и слава первой победы в Великой Отечественной войне! В течение многих лет об этих событиях не только умалчивалось, но их роль в истории войны сознательно и преднамеренно принижалась.
В ходе зимнего наступления 1941-1942 гг. Красная армия вырвала у врага стратегическую инициативу, нанесла ему ощутимые поражения на Южном, Юго-Западном и Западном фронтах (под Ростовом н/Д, Тихвином и Москвой). Линия фронта приняла благоприятные очертания для дальнейшего наступления Красной армии. 
И, не будь допущено жестоких просчётов со стороны высшего политического руководства СССР и Верховного Командования Красной армии в оценке ситуации, сложившейся на Советско-германском фронте весной 1942 г. в руководстве боевыми действиями, удар войск Южного фронта под Ростовом н/Д стал бы началом изгнания немецких оккупантов с нашей земли. И тогда война завершилась бы не в мае 1945-го, а гораздо раньше.
▲ Накануне войны в Черкесске была организована школа фабрично-завод-ского обучения (ФЗО). Она готовила литейщиков для завода «Молот», автослесарей, рабочих-строителей и другие. С началом войны контингент учащихся этой школы был удвоен, а затем увеличен в четыре раза. Уже к концу 1941 г. в школе ФЗО были подготовлены 129 слесарей, 75 столяров и 34 нормировщика. 
▲ 30 ноября в Черкесске проводился второй комсомольско-молодёжный воскресник. Около 5 тыс. руб. заработали, трудясь на своих рабочих местах в школе, 15-16-летние учащиеся Черкесской школы ФЗО. Ещё 5,1 тыс. руб. они заработали в цехах пяти крупнейших предприятиях города (завод «Молот», швейная и обувная фабрики, авторемонтные мастерские и промартель «Красный металлист»).
На этом воскреснике рабочие авторемонтных мастерских заработали 1,6 тыс. руб., швейники – свыше 600 руб., обувщики – около 100 руб., работники артели им. «Красных партизан» – 800 руб., артели «Красный металлист» – 200 рублей. На заводе «Молот» молодёжь заработала 1,16 тыс. рублей. Все эти деньги были переданы на строительство танковой колонны «Комсомолец Ставрополья».
▲ В ноябре 1941 г. из Черкесска на фронт ушёл эскадрон добровольцев. Среди них были Иван Шапошников, Михаил Косов и многие другие. Все они попали в 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала П. А. Белова.
▲ В декабре 1941 г. в Черкесске демонстрировались художественные кинофильмы «Тринадцать», «Чапаев», «Арсен», «Ленин в Октябре», «Люди нашего колхоза», «Майская ночь» (по Гоголю), «Маскарад» (по Лермонтову), «Романтики», «Свинарка и пастух», «Золотое озеро».
▲ К концу 1941 г. в Черкесск, как в конечный пункт железной дороги и крупный пункт автобусного сообщения, из временно оккупированных немецкими войсками городов и сёл опять прибыло много эвакуированных людей. Общепит города (дир. Голубев), Черторг (дир. Махов), ресторан (дир. Кузнецова), чайная (дир. Панаедова) приложили все силы по обеспечению их топливом, водой, пищей.
▲ На третьем месяце войны возникла прямая угроза Москве. В середине сентября 1941 г. немецкое командование группы армий «Центр» дало директиву на операцию «Тайфун», главной задачей которой был захват Москвы до наступления зимы.
В первые дни октября более 50 немецких дивизий перешли в решитель-ное наступление на Москву с четырёх сторон: с юга, юго-востока, запада и севера. К ноябрю 1941 г. сводки становились всё тревожнее. События развива-лись грозно и стремительно. Наши войска сопротивлялись с невиданным мужеством, но, всё же, вынуждены были шаг за шагом отступать, теряя пространство, но выгадывая время. Линия фронта проходила всего в 16 км от стен Кремля. Гитлер собирался уже принимать парад на Красной площади.
▲ Древние римляне утверждали, что армия ослов во главе со львом всегда победит армию львов во главе с ослом. Отсюда простой вывод – без талантливого лица, стоящего во главе страны, армии, победа невозможна. Когда войска Гитлера стояли у ворот Москвы, любые приказы Сталина выполнялись беспрекословно, чего не было у немцев: выполнение всех, даже чётких приказов Гитлера, постоянно приостанавливалось путём скрытого саботажа. 
Гитлер знал об этом, и постоянно грозил своим генералам: уж я до вас, доберусь…Сталин же никогда и никому не грозил. Он знал: угроза – проявление глупости, слабости и бессилия. Грозят обиженные. Он действовал по правилу: виновного или прости, или убей. Сталину пришлось многое сделать, чтобы в кровавую осень и зиму 1941 г. мы выстояли. 
Наше счастье, что отступив, мы «сосредоточились». Только в 1941 г. в вооружённые силы Красной армии было мобилизовано около 10 млн. чел., поэтому призывников и ополченцев так и бросали в бой – необученными и безоружными, именно отсюда – одна винтовка на троих. Эти миллионы, в основном безымянные, остановили немцев под Москвой и отстояли её, удержали Ленинград и отбили осенью 1941-го у немцев Ростов-на-Дону. Они дали сильнейшей в мире немецкой армии под зад коленом. 
▲ В результате контрнаступления советских войск в декабре 1941-го немцы были разгромлены и отброшены от Москвы на 150-200 км. Блистательные операции под Москвой на реке Ламе были осуществлены 20-й армией генерал-майора А. А. Власова. В те времена Власов был самый толковый командир, лучше, чем даже будущие маршалы Рокоссовский и Говоров. Другого такого командующего армией, как он, в то время в СССР просто не было. Не зря же за битву под Москвой он был награждён орденом Ленина.
Победа под Москвой будет стоить нам почти миллион человек убитых и пропавших без вести, более 800 тыс. человек раненых. 
Мы не проиграли кампанию 1941 года. Мы проиграли только битвы. Но даже с той армией, которая у нас была, мы сорвали немцам молниенос-ную войну. А какие перемены произошли и в армии, и в стране! Немцы, с каким оружием начали войну, с таким же примерно и закончили. У Запада тоже примерно такая же картина. А мы, начав с трёхлинейками, фанерными самолётами и карбюраторными танками, закончили войну с лучшим оружием в мире
▲ В дни наступления немцев на Москву в фонд Красной Армии в Чер-кесске, помимо тёплых вещей, было сдано 55 тыс. руб. деньгами.
▲ 26 декабря Черкесский горком ВКП (б) на призыв бывших красных партизан Орджоникидзевского края созвал совещание. Участники совещания решили создать в составе дивизии своё подразделение – кавалерийскую сотню. Здесь же 45 человек подали заявление зачислить их в Орджоникидзевскую кавалерийскую дивизию.
▲ Под Новый 1942 год все ждали выступления Сталина и надеялись из «первых рук узнать, когда же кончится война, тем более что в декабре немцы были разгромлены под Москвой. Но выступил по радио «всесоюзный староста» М. И. Калинин, который назвал Новый 1942-й годом нашей победы.
▲ 13 января 1942 г. на заседании бюро Черкесского обкома ВКП (б) был рассмотрен вопрос о формировании в области добровольческого кавалерийского пополнения, состоящего из бывших красных партизан и красногвардейцев. 
16 января 1942 г. походным порядком посотенно во 2-й гвардейский кавалерийский корпус ушли 344 добровольца из Черкесска, Зеленчукского и Черкесского (ныне Прикубанского) районов. Пополнение влилось в 16-й гв. кавалерийский полк.
▲ В январе 1942 г. СНК СССР принял постановление: «Об устройстве детей, оставшихся без родителей». Органы внутренних дел Черкесской АО начали розыск детей, потерявших связи с родственниками. 
▲ 8 февраля состоялся очередной пленум Черкесского горкома ВКП (б), на котором с докладом «Итоги работы промышленности города за 1941 год» выступил секретарь обкома ВКП (б) Пчентлешев. Докладчик отметил, что хлебокомбинат (дир. Забелин), завод краймаслопрома (дир. Махлевская), горпромкомбинат (дир. Кравцов), артели «Красный партизан» (предс. Каплан), «Путь к коммунизму» (предс. Юнашева), «Пятилетка» (предс. Лапин) перестроили свою работу на военный лад и успешно справились с производственной программой 1941 г. 
Не выполнили план колхоз им. Сталина, автомастерские, мясокомбинат (здесь заменено руководство), швейная и обувная фабрики, завод «Молот» (здесь также заменено руководство). Из девяти артелей города, возглавляемых Чернацпромсоюзом (дир. Ноздрин) план выполнили только артели «Красный металлист», «Новая жизнь» и «Советский быт».
Пленум освободил от обязанностей первого секретаря Черкесского го-родского комитета ВКП (б) Соловьёва, избрав на эту должность М. И. Гладкова. 21 февраля 1942 г. в должности секретаря Черкесского ГК ВЛКСМ был утверждён Борис Романов. 
▲ 13 февраля 1942 г. был принят Указ, в соответствии с которым рабочие и служащие объявлялись мобилизованными на всё время войны. Самовольный уход с предприятия расценивался как дезертирство. На предприятия пришли подростки. Им часто приходилось подставлять под ноги ящики, чтобы дотянуться до станка. Спали тут же – в цехах. От голода и хронического переутомления падали в обмороки, но работы не бросали.
▲ 16 февраля бюро Черкесского обкома ВКП (б) предложило Черкесскому горкому ВКП (б) и горисполкому обеспечить приют 900 гражданам, прибывавшим из блокадного Ленинграда, а также из районов Крыма, Белоруссии и Украины, временно захваченных врагом. Для размещения 450 человек в Черкесске были выделены школьные здания. Остальных 450 человек планировалось распределить в городе по частным квартирам. Для приёма и размещения в домах города эвакуированных детей была создана комиссия, в которую вошли Пчентлешев, Федосов, Гладков, Лосев и Герасименко.
▲ Когда в Черкесск прибыл поезд с 400 детьми-сиротами из блокадного Ленинграда, всех их, в своих домах и квартирах, приютили жители городов Черкесска и Карачаевска, аула Бесленей, станицы Исправной, посёлка Курджиново и других населённых пунктов. К сожалению, во время оккупации не всех детей удалось спасти. Агаржаноковы, Адзиновы, Гутякуловы, Кардановы, Охтовы, Патовы, Цеевы... Почти каждый род в ауле Бесленей открыл свои двери для детей блокадного Ленинграда.
▲ Работавшие на Черкесском заводе холодильного машиностроения в 60–80-е годы XX века инженерно-технические работники Сергей Алексан-дрович и Пётр Александрович Филипповы – бывшие дети-сироты блокадного Ленинграда. 
▲ Преподаватель математики СШ № 7 города Черкесска Анна Ивановна Гайворонская удочерила ленинградскую девочку-сироту Тоню Соколову. По возвращению с фронта мужа Евгения Иосифовича (он преподавал в той же школе иностранный язык), она вместе с ним, проживая неподалеку от Кубани на ул. Шевченко, воспитывала Тоню и её сестёр Лизу и Олю и, как говорится, вывела их на широкую дорогу жизни.
Став взрослой девушкой, Тоня возвратилась в свой родной Ленинград. Позже, когда Антонина Евгеньевна сама стала матерью, и проживала с му-жем и детьми в Ярославле, она постоянно поддерживала связь с чуткой женщиной из Черкесска, имеющей горячее материнское сердце, и со своими сестрами Лизой и Олей, оставшимися в Черкесске. 
▲ В марте 1942 г. пионеры-тимуровцы СШ № 1 активно участвовали в сборе тёплых вещей для бойцов Красной армии. Ими было собрано 150 руб. деньгами на приобретение тёплых вещей и 200 руб. – на постройку авиационную эскадрильи «Северо-Кавказский комсомолец». Для бойцов Красной армии пионеры также связали 200 пар носков и валенок. Большое количество тёплых вещей собрали пионеры-тимуровцы СШ № 12. Они собрали и послали для подшефного госпиталя 21 чайник, 18 подушек, 25 тарелок, 42 вилки, а также большое количество книг для чтения.
Пионеры СШ № 6, 8 и 13 послали бойцам в подарок сахар, фрукты, рис, яйца и др. Они собрали свыше 600 учебников, более 1500 карандашей, много посуды, одежды, обуви и других вещей для детей, проживающих в районах, освобождённых от захватчиков.      
Горя´ желанием быстрее разгромить ненавистного врага, отказывая себе во всём, горожане неоднократно сдавали свои сбережения на постройку военной техники. Нет, лишних денег не было. Излишков хлеба тоже. Хлеба едва хватало. А если говорить честно – частенько приходилось добавлять в ржаное тесто жмых, картошку, свеклу, а иногда – и лебеду. Со всем мирились. Отдавали последнее, отдавали от чистого сердца.
▲ 18 марта газета «Красная Черкессия» писала: «В ответ на призыв товарища Сталина об усилении помощи фронту учителя городской средней школы № 11 на общем собрании единодушно решили отчислить однодневный заработок в фонд строительства танковой колонны «Народный учитель». Здесь же, на собрании, учителя внесли 435 руб. деньгами».
▲ В марте 1942 г. токарь механического цеха завода «Молот» И. Середа выполнил 20-дневный производственный план на 447 %. Работая одновременно на 3-4 станках, он предъявлял контролёрам продукцию только высокого качества. Комсомолец М. Кенигштейн, обслуживая три токарных станка, выполнил эту же норму на 434 %. До двух норм в смену вырабатывали сверловщица Мезенцева, токарь Лукаевич и слесарь Тихоновский. Не отставали от них и бывшие учащиеся школ, ныне воспитанники завода, строгальщики Колесников и Сапа.
▲ 21 марта 1942 г. в газете «Красная Черкессия» было опубликовано письмо с фронта к избирателям от бойца Красной армии, бывшего депутата областного Совета депутатов трудящихся К. Герасименко. В письме он писал:
«Здравствуйте, дорогие товарищи – избиратели 21-го участка и все граждане города Черкесска! Выполняя ваш наказ, я, не жалея сил, ни самой жизни, выполняю свой долг бойца Красной армии. В борьбе с озверелыми врагами – ордами Гитлера мой опыт времён гражданской войны 1918-1919 гг. мне очень пригодился. Куда бы меня ни посылало командование, я с честью выполняю боевое задание. В одном из боёв меня ранило. Но после излечения я вновь вернусь в ряды нашей Красной армии. 
Я призываю вас также достойно выполнять свой долг. Работайте на своих постах, не покладая рук. Давайте фронту всё больше и больше продовольствия и вооружения, этим вы приблизите час окончательной победы над врагом, вероломно нарушившим наш мирный труд. Будьте всюду передовыми бойцами трудового фронта. Я обращаюсь к рабочим и работницам обувной фабрики, где я проработал более четырёх лет. Дорогие товарищи, выполняйте и перевыполняйте свои производственные задания. Множьте ряды двухсотников и трёхсотников, этим вы поможете родной Красной армии быстрее уничтожить врага. Час расплаты близок. Скоро наша Отчизна будет очищена от фашистской мрази. Мы вновь заживём радостно и счастливо».
▲ 26 марта 1942 г. газета «Красная Черкессия» опубликовала письмо с фронта в Черкесский горком партии от бывшего секретаря Черкесского ГК ВКП (б) И. И. Афанасьева.
«Здравствуйте, дорогие товарищи! – писал батальонный комиссар Афанасьев. Ваше письмо – получил. Сообщаю, что уже два месяца я нахожусь в действующей армии. Настроение бойцов, командиров и политработников боевое. Они с большим порывом идут в наступление, без пощады бьют фашистских гадов. Поставленная задача – истребить всех немцев до единого, пробравшихся на нашу территорию в качестве её оккупантов, – выполняется с честью. Каждый день приносит вести о новых боевых успехах русского оружия.
И недалёк тот час, когда фашистская мразь будет полностью уничтожена. Но не надо забывать, что враг ещё силён. И чтобы окончательно раздавить фашистскую гадину, надо напрячь все наши силы – работать ещё лучше, ещё самоотверженнее, больше давать фронту вооружения, боеприпасов, продовольствия».