Ассистент

Исторический Черкесск: Энциклопедия: 1941-1942. Всё для фронта, всё для победы


Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой
С фашистской силой тёмною, с проклятою ордой!

Слова из песни

… может ли понять, что такое война, тот, кто там не был? А война, если хотите знать, – это, прежде всего, запах крови, кала, пота и трупов.
Из разговора с фронтовиком

Рано или поздно все тайны будут непременно раскрыты.
Нет ничего тайного, что не стало бы явным.

Михаил Пришвин, географ, писатель


Много печальных и радостных дат в истории нашей России. Но далёкая воскресная дата 22 июня 1941 г. словно выжжена огнём в наших сердцах. Она похожа на глубокую рану, которая, хоть и зажила, но болит, и вечно будет напоминать о себе. 
Сегодня этот день называют Днём памяти защитников Отечества. Он не красный в нашем календаре. Сорванные с постели оглушительным грохотом снарядных разрывов, люди бросились тогда навстречу войне! И всё куда-то ушло: задумчивый рассвет, тронутый легким багрянцем, ясный покой поднебесья, безмятежная тишина…
В тот день в каждый дом пришло сообщение о нависшей над Отечеством угрозе, а матери и жёны вскоре стали получать письма, называющиеся так страшно – «похоронки». 
Людская память о том роковом первом дне, первом часе, наверное, никогда не исчезнет.
О Великой Отечественной войне автору ежедневно напоминают её ре-ликвии, находящиеся в книжном шкафу рядом. В квадратной стеклянной вазе лежат осколки снарядов, гранат, гильзы патронов (наших и немцев), найденные на перевалах. Рядом – корпус миномётной мины и чехол немецкой гранаты
Для автора память священна ещё и потому, что летом 1942-го между Ростовом-на-Дону и Таганрогом сначала пропал без вести его дед по отцовской линии. А чуть раньше, в марте, под Харьковом – дед по материнской линии. Не известно, как они погибли, где похоронены. На память остались только довоенные фотографии. В ночь с 8 на 9 мая 1945 г. в Берлине девчонкой-нацисткой был убит двоюродный дед. Он стоял на балконе и вместе с друзьями смотрел, как над Берлином поднимались тысячи ракет, возвестивших мир о Победе, а в это время из противоположной комнаты вышла «mädchen» и выстрелила ему в спину …Окончательно потерю своих дедов осознал, когда вошёл в возраст их гибели. А им было по 40 лет.
Прожив на этом свете до времени подведения старческих итогов, стал постоянно ощущать в душе проклятый вопрос: а какого чёрта, какого лешего, какого беса, какого дьявола человечество вообще-то влезло в ужас мировых войн? Что с людьми случилось? Что за безумие их поразило? И слепая мгла вместо ответа.Для автора Ростов-на-Дону, Таганрог, Харьков и Берлин теперь не просто города – это места, где воевал отец, где погибли его незнакомые де-ды.
Отец Павел Николаевич (1924-1998), чудом не погибнув, в 1944 г. при-шёл с фронта 20-летним инвалидом войны. Один из тех, кого скромно име-новали – участник Великой Отечественной, он был награждён медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», орденом Отечественной войны I ст. Как и все фронтовики, он был малой частью огромной войны. Война была его частью. Но он выжил в ней и дал жизнь мне. 
Читая труды учёных советского периода, которые писали, разумеется, не по незнанию, а по социальному заказу властей, и мемуаристов, вравших, «как очевидцы», трудно увязать события на фронте и в тылу. Получается какая-то «чёрная дыра». На фронте наши лётчики, танкисты, артиллеристы и моряки постоянно сражались против превосходящих сил немцев. И это в то время, когда в тылу наши рабочие и инженеры производили в несколько раз больше вооружения, чем немцы. Ничего не понятно.
После смерти Сталина оказалось, что к Победе советский народ вёл не вождь, а «верный ленинец Хрущёв». Он обвинил генералиссимуса Сталина в том, что тот не хотел слушать ни данных разведки, ни умных советчиков, ни его Никиты Сергеевича советов. Красная армия, мол, не была бы разбита, если бы ею командовали полководцы Блюхер, Тухачевский, Якир – ни потерь бы не было, ни отступления до Москвы. Вот, например, когда Сталин направил его, Хрущёва, членом Военного совета фронта под Сталинград – сразу результат: немцев победили. Во как!
В середине 1960-х, к 20-летию Победы, была издана «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945 гг. (в 6 томах). М.: Воениздат, 1960-1965. Хрущёвские «….лизы» назвали теперь другую цифру потерь: не 7 миллионов, как раньше, а 14, а потом – и вовсе 20. Ну и во всём и всегда был виноват Сталин, который принимал ошибочные решения, не берёг жизни солдат, истребил когорту гениальных полководцев. Но правду о войне они не сказали.
После смещения «Никиты» историки вдруг «обнаружили», что Сталин и Хрущёв вовсе не причём. Народ сплотил против врага ещё более верный ленинец, Маршал Советского Союза, в четыре раза больше герой, чем Сталин, «дорогой и любимый Леонид Ильич Брежнев». Он внёс только одно небольшое дополнение. В 1978-м – «со слезами на глазах» – всё время крутившиеся вокруг него подхалимы, которые создавали в СССР новый культ личности, пытались навязать всей стране Малую землю. Они утверждали, что именно там, под Новороссийском, «решилась» судьба всей страны, происходило самое жестокое и судьбоносное сражение войны. Там, на Малой Земле, ключевым участником событий был замполит полковник Брежнев», который… давал умные советы даже Жукову.
Между прочим, точно известно, что повышенное внимание к своей пер-соне Леониду Ильичу не очень-то и нравилось. Когда из сражения на Малой Земле стали делать второй Сталинград, Брежнев возмущался, но ближайшее окружение своё дело сделало. 
За какую выигранную битву они вручили Брежневу орден «Победа» четверть века спустя? Каким фронтом он командовал? Ведь статут ордена с 1943 года не менялся. 
При Брежневе в течение 10 лет выпускалась «История Второй мировой войны 1939-1945 гг.» в 12 томах. М.: Воениздат, 1973-1982. При этом в ней около 35 % объёма посвящались действиям союзников. И опять достоверной информации о войне не было.
Ну, а после смерти Брежнева все наши победы: под Ленинградом, Моск-вой, Сталинградом, Курском, в Берлине, были обязаны только ему – «верному сыну советского народа, четырежды Герою Советского Союза, великому полководцу Георгию Константиновичу Жукову». В годы руководства Брежнева страной, всей мощью коммунистической пропаганды, секретарём ЦК КПСС Сусловым, министром обороны Гречко и начальником ГПУ армии Епишевым был раздут до неприличия культ маршала Жукова, который, внезапно превратившись в ярого противника сталинизма, стал храбро пинать тень мёртвого вождя ещё при Хрущёве. Всё это грустно и печально. А вот Рокоссовский на уговоры Хрущёва не поддался….
В наследство от СССР нам досталась какая-то странная смесь военно-исторических исследований. Не секрет, что существовала политизированная историческая литература, замусоренная рассуждениями о роли КПСС. Авторы таких многотиражных работ часто уходили от фактической истории к чисто вульгарной пропаганде. Своими корнями этот вид исторической литературы уходит в пропагандистские статьи и очерки времен войны, призванные воодушевлять на подвиги и учить на примере героев, что в тот период тоже было важно.
В то же время многими авторами двигало стремление показать войну глазами непосредственных участников событий. Однако такой подход требует объективного выбора участников из самой гущи событий. Без скелета внятного общего описания сражения получается желе. Описание тактических эпизодов, конечно занимательно, но часто приводит к потере нити повествования о развитии общих событий и серьезным ошибкам. Это давно известно историкам. И из коротких штанишек описания войны как мозаики тактических эпизодов нам давно пора уже вырасти.
В СССР существовали закрытые грифами «ДСП» и «Секретно» работы, ориентированные на подготовку будущих полководцев в училищах и академиях. Как правило, грифованные работы не были перегружены ролью партии и вполне внятно описывали развитие событий в тех или иных сражениях. Часто даже с нелицеприятными оценками принятых командирами и командующими решений. Этот вид исторических исследований также уходит своими корнями в военное время. Тогда с целью обмена опытом выпускались информационные бюллетени и сборники материалов по изучению опыта войны. Однако преимущественно учебные функции существенно снижали ценность этих книг как исторических работ. В первую очередь это касается темы потерь. Данные о понесенных войсками потерях в грифованных работах, как правило, отсутствуют. Между тем понесенные потери являются важным критерием оценки интенсивности боевых действий, умения войск и правильности принятых командованием решений. 
Помимо освещения вопроса с потерями, необходимо честно написать и о штрафных ротах и батальонах. Умолчание их действий привело к совершенно ненужной таинственности вокруг действий штрафников.
За всю войну на всех фронтах было всего 65 штрафных батальонов и 1037 штрафных рот. Но не одновременно! С 1942-го по 1945-й, просуществовал только один батальон – 9-й отдельный штрафной. Обычно эти подразделения расформировывались через несколько месяцев. Специалисты давно подсчитали, что за всю войну через армию прошли 34,5 млн. человек. А в штрафные подразделения было отправлено 428 тысяч. И войну они никак не могли выиграть, как говорят «знатоки». Менее полутора процентов! Хотя и это очень много.
Когда наступили беспамятные 1990-е, и полное безразличие ко всему, что было не за «бабки», в наши «нулевые» годы XXI века, старую трактовку истории войны стали считать излишне идеологизированной, а новой – не было. Нет, конечно, талантливые работы были, но их знали только специалисты. А без правильного понимания нашего прошлого, бу-дущего у нас с вами – нет.
В пору горбачёвской гласности народ узнал об огромных потерях Красной армии, но виновниками поражений 1941-1942 гг. остались те же лица – Сталин, Берия, Молотов и др. Горбачёвские «либералы» под руководством 2-го человека в КПСС А. Н. Яковлева историю войны тогда объяснили просто: во всём виноваты мы сами. Оказывается, этот ужасный Сталин перед самой войной преступно заключил с Гитлером преступный акт, поэтому мы виноваты перед всем человечеством, и теперь должны постоянно просить прощения и каяться. 
В книгах и газетах новые мифы о войне сочиняли буквально все, кому было не лень, и по любому поводу. Лишь официальные издания по истории Великой Отечественной войны по-прежнему оставались очень скупыми.
Постепенно исчезает с лица земли поколение людей, познавших Отече-ственную войну в бастионах Брестской крепости, в заледенелых окопах Подмосковья, в снежных горах Кавказа, в руинах Сталинграда, на ступенях Рейхстага, кабинетах и бункере Рейхсканцелярии. Ушли в мир иной все маршалы и почти все генералы Победы. Те, кто знал истину о войне достоверно и глубоко. 
Уже нет той страны, в которой жили ветераны войны. Она стала другой. Пятнадцать союзных республик, которые плечом к плечу встали на защиту Родины и в 1945-м одержали Победу благодаря своему единству, стали жить отдельно. Но ещё не скоро разберётся народ, где правда той войны.
Екатерина II оставила после себя известный афоризм: «Историю пишут победители». Можно добавить: и как хотят.
Встречались учебники, где войну называют не Великой Отечественной, а «Советско-нацистской войной 1941-1945 гг.». Именно так называется глава в учебнике «История России. ХХ век. Том II – 1939-2007 гг.» под редакцией А. Б. Зубова (М., 2009). 
И не ведали они, тупоголовые, что победили мы гитлеровскую Германию не потому, что «мудрый товарищ Сталин» вёл наших отцов и дедов в бой, а потому – что очень быстро та самая «советско-нацистская война» превратилась в Великую Отечественную. Воевать Гитлеру пришлось не с режимом Сталина, а с народом, который защищал не государство, а Родину, своё Отечество. А Отечественную войну у русского народа выиграть никогда нельзя. И никакой ценой. История это полностью подтверждает! 
В советские времена, любой школьник, даже двоечник, знал, в какое время была Великая Отечественная война, а из полководцев мог назвать не только маршала Г. К. Жукова. Ныне многие не знают даже, кем был И. В. Сталин, когда вообще проходила эта война. Некоторые «умники» даже утверждают, что Москву сдали немцам без боя. Как Кутузов в 1812-м французам.
Увы, официальная пропаганда не прижилась простым русским солдатам. Не настолько уж мы «ленивы и нелюбопытны», как говорил великий А. С. Пушкин. Среди сотен тысяч живых очевидцев трагических событий 1941–1945 гг. нашлись люди, не верившие фактам фальшивок о войне. 
«На войне всё не так было!..» – гордо заявляли после просмотра очередного кинофильма о войне фронтовики, которых в 40-летнюю годовщину Победы правительство поголовно наградило орденом Отечественной войны. 
В 1985 году орден Отечественной войны был возрожден как памятная награда для ветеранов, возобновилось его изготовление и массовое награждение, – в канун 40-летия Победы он был вручен всем фронтовикам независимо от званий и заслуг, а также всем партизанам, подпольщикам и участникам войны. Орден Отечественной войны 1 степени 1985 года получили все ветераны, что остались живы и имели хотя бы одну боевую награду. Орден отлили в прежнем виде, но все-таки различия есть. В связи с огромным количеством награжденных ветеранов, золото решили не использовать. Для изготовления взяли серебро. Отдельные детали, для придания награде соответствующего вида, позолотили. Во всем остальном наградной знак ничем не отличался. На нём был номер и надпись: «Монетный Двор». К ордену прилагалась орденская книжка. 
С момента упразднения Советского Союза в 1992 году награждения этим орденом не производятся, но навсегда он остался символом подвига народа, его ратного труда и его Великой Победы. 
Тогда, в основной своей массе, многие бывшие фронтовики были ещё живы. И не любили говорить о войне, как не любили и «фантазии» о ней. Это, дожившие до XXI века вояки, в основном с юбилейными медалями на груди, любили говорить, какие они были храбрые. А те нет…      
Получив возможность исследовать часть рассекреченных архивных ма-териалов, современные публицисты М. Барятинский, А. Исаев, О. Козинкин, А. Мартиросян, М. Мельтюхов, Ю. Мухин, В. Савин, М. Солонин, А. Широкорад и др. аргументировано показали все наши просчёты и их причины в годы войны. Были трудности, но был героизм и подвиг советского народа. И не смотря, ни на что, он победил.
От нас же нужно одно: понять, как тяжело было нашим отцам и дедам в годы Великой Отечественной войны, помнить их боевые и трудовые подвиги, благодаря которым мы выжили и живём ныне. 
Что же произошло в предвоенные и военные годы в Черкесске, в стране? С чем столкнулись жители Черкеска, да и вообще наши родители, на фронте, в оккупации и тылу? Почему в течение первых недель войны Красная армия была сметена, раздавлена, разгромлена и большей частью была взята в плен? Почему Вермахту удалось дойти до Кавказских гор? Вопросов много.
Правду о войне мы, наследники Великой Победы, должны знать, чтобы не повторить ошибки.
▲ В начале января 1941 г. почти в 29-тысячном Черкесске жизнь протекала в обычном русле. Над городом, где новогодние ёлки особенно желанны были для детворы, ещё витал дух предновогоднего праздника. К последней мирной новогодней ёлке в Черкесске было необычно много конфет, причём в самых разных обёртках (фантиках). Старожилы рассказывали, что после присоединения Прибалтики оттуда хлынул поток сладостей, которые стали продавать и в магазинах Черкесска. После завершения новогоднего праздника большая часть купленных конфет осталась целой. Конфеты сложили в коробки и спрятали в сундуки до следующего праздника. По привычке, потому что так было принято.
▲ Местные газеты всё чаще печатали репортажи «англо-германской войны» (так тогда пресса называла войну, которая началась 1 сентября 1939 года нападением Германии на Польшу). Но пока война, в которую будут втянуты десятки государств, а военные действия пройдут на территории сорока из них, шла за пределами нашей страны и потому казалась далёкой от Черкесска.
▲ 9 апреля 1941 г. был утвержден новый состав Комитета Обороны страны, созданный ещё в 1937-м. Вместо семи, он был сокращен до пяти человек: К. Е. Ворошилов (председатель), А. А. Жданов (зам. председателя), Н. Г. Кузнецов, И. В. Сталин и С. К. Тимошенко. 
▲ Воздух Первомая 1941-го пьянил жителей Черкесска весенней свеже-стью. Запахи первой зелени рождали мысли о предстоящем лете – о загородном отдыхе, путешествиях и тёплых чувствах. Так же, как всегда, цвели яблони. И «девушки-красавицы», приодевшись в лёгкие платья, спешили на праздник «мира, труда и мая». А в руках у них – шуршащие букеты сирени, лазориков и тюльпанов.И все ещё были живы!
▲ Нам часто говорят: война подкралась незаметно. Это неправда. Войну ждали, хотя простой народ не хотел войны и жил своими заботами. К ней даже готовились. Притом, обе стороны: и Германия, и СССР. Это никогда не было секретом.
На первомайской демонстрации, захваченные атмосферой праздника, учащиеся мужской СШ № 8 города Черкесска шли со значками БГТО («Будь готов к труду и обороне») на груди. Проходя мимо трибуны местных руководителей, они вдохновенно пели песню из кинофильма «Если завтра война»:
Возьмём винтовки новые – на штык флажки, И с песнею в стрелковые пойдём кружки´.Когда война метелицей придёт опять,Умей тогда прицелиться, умей стрелять.Ребята не знали, что война придёт через 53 дня. 
Композиторы-песенники, сочинявшие свои творения по заявкам началь-ника Главного политуправления Красной армии Льва Мехлиса, чего только не придумывали! И народ эти песни пел:
«Мы врага победим малой кровью, могучим ударом!»
Страна пела песню Льва Ошанина на музыку Зиновия Компанейца:
«Мы готовы к бою, товарищ Ворошилов,Мы готовы к бою, Сталин – наш отец!»
Распевали про танкистов и артиллеристов, которым «Сталин дал приказ», о том, что «броня у нас крепка и танки наши быстры», и даже про врагов, которым «никогда не гулять по республикам нашим».
Из всех репродукторов громыхало: «А если к нам нагрянет враг мате-рый, он будет бит повсюду и везде». 
▲ Трезвомыслящие понимали, что войны с Западом не избежать, что она уже у порога. Многие жители Черкесска пытались верить правительству и особенно «товарищу Сталину». Договор о ненападении, подписанный Молотовым и Риббентропом, никого не успокаивал. Люди понимали: договор – это лишь отсрочка.В школах не было такого дня, чтобы учащимся не говорили, что будет война с Германией. Не случайно многие девушки носили значки ГСО – «Готов к санитарной обороне», а мальчишки с четырнадцатилетнего возраста занимались в школе ЮВВ («Юных ворошиловских всадников») и выбивали из винтовок в тирах право именоваться «Ворошиловским стрелком. В воен-но-технических кружках – стрелковом и ПВХО (Противовоздушная химическая оборона) Осоавиахима (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству) изучали действие отравляющих веществ, осваивали комплект индивидуальной химзащиты, сдавали военно-спортивные нормы. В гимнастических кружках выполняли упражнения, соответствующие третьему или второму спортивному разряду, на трапеции, кольцах, параллельных брусьях. Во время частых учебных тревог, в том числе, отдельно, химических (тогда вместо сирены ударяли по висящему рельсу), школьники Черкесска надевали противогазы и продолжали заниматься в классах сидя в них.
Вся молодёжь обязана была сдать нормативы на значки БГТО («Будь готов к труду и обороне») и ГТО «Готов к труду и обороне».
Можно сказать больше: идеологически, психологически все к войне были подготовлены блестяще, что и стало одним из факторов Победы. Но физически возможности по-настоящему подготовиться не было – за короткое время мускулы накачать нельзя!
▲ 6 мая 1941 г. жители Черкесска узнали, что И. В. Сталин, сохраняя за собой пост Генерального секретаря ЦК ВКП (б), стал Председателем СНК СССР (премьер-министром), сменив на этом посту В. М. Скрябина (Молотова). Это тоже было неспроста. Предчувствия войны, прежде всего, исходили из газет. Читая между строк, людям было даже странно, что война не началась сегодня. Иногда удивлялись – почему она не разгорелась вчера? И ложились в тревоге – как бы война не грянула завтра!
▲ В июне 1941 г. в Теберде киностудия «Мосфильм» снимала кинофильм «Свинарка и пастух». Некоторым жителям Черкесска даже посчастливилось попасть на съёмочную площадку и впервые увидеть съёмки, главных героев фильма Марину Ладынину, Николая Крючкова и других артистов.
▲ 14 июня 1941 г. ТАСС сообщил по радио заявление опровергающее слухи о возможном нападении Германии на СССР. «Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз...» – заверяло советское правительство свой народ. Ему вторило заявление гитлеровского командования о вводе своих войск в Восточную Пруссию и Польшу, якобы «для отдыха, пополнения и манев-ров». 
Оба заявления пытались вселить надежду на будущее, но горожане, боясь обвинений в «паникёрстве» и «распространении лживых слухов», шептались по углам и задавали друг другу один и тот же вопрос: «Будет война, или нет?».
Действительно, ну, какой смысл Гитлеру бросаться на Россию, когда у него за спиной недобитая Англия, когда ещё гремят пушки в Греции? Вой-на?! Здравый смысл протестовал, не соглашаясь. Абсурд. Германия добивалась «своего» в Европе, и незачем ей было лезть на рожон. Советский Союз тоже соблюдал договор с Германией, и до последнего дня кануна войны, по суше и морю направлял немцам грузы с русским зерном, маслом, рудой. 
▲ Война, мало кому выгодная, была, тем не менее, всеми была признана неизбежной. Действия Сталина накануне нападения Германии показывают, в каком трудном положении он находился. Необоснованные репрессии, кадровая неразбериха, нежелание признать реальность в сроке нападения, опоздание в перестроении первого эшелона обороны – никуда это не денешь. Просчётом Сталина считают его решение не объявлять всеобщую мобилизацию и не вводить войска в укрепрайоны до нападения немцев.
Но это был не просчёт, а сознательное, учитывающее все плюсы и минусы решение.
▲ Для Сталина не было секретом, что Гитлер тщательно изучал деяния королей Германии, пытался подражать некоторым из них, а портрет Фри-дриха Барбароссы всегда носил в кармане. Его преклонение перед этим германским императором, положившим начало новому этапу в немецкой политике – «Дранг нах Остен», не могло не настораживать Кобу. 
Сталин знал о сосредоточении вблизи западных границ СССР стрелко-вых, кавалерийских, танковых и моторизованных дивизий, воздушно-десантных и противотанковых бригад – обученных и подготовленных в лучших традициях прусской военщины. Вождь никогда не верил Гитлеру, но во взаимоотношения с Германией вступал исходя только из интересов безопасности Советского Союза.
▲ Даже 21 июня в Черкесске ничто не предвещало беды. Многие горо-жане, пережившие революционные события, Гражданскую войну, послево-енный голод и разруху, попавшие в голодные дни 1930-х годов, фактически только к началу войны стали наедаться вдоволь хлеба. Они беззаботно радовались всему, были счастливы. По-прежнему мирно и весело играло радио, установленное в центре Черкесска. До позднего вечера звучали песни «Катюша», «Если завтра война...», «Конармейская», «Эх, Андрюша», «Люба-Любушка», «Легко на сердце от песни весёлой». 
В кинотеатре им. Горького показывали выпущенный в 1925 году кино-фильм «Закройщик из Торжка», а с 24 июня здесь должен был демонстрироваться новый художественный кинофильм «Волга-Волга». 
Спать легли в мирное время, а проснулись – в военное.
▲ Воскресенье 22 июня – день отдыха. Рано утром вся страна ещё спала. Некоторые наши пограничники, сдвинув фуражки на затылки, лежали, наверное, в траве, и может даже считали звёзды в чистом июньском небе…
Пожилые генералы и офицеры, после посещения театров, продолжали отдыхать в летних ресторанах или в своих компаниях, попыхивая табачком на свежем воздухе. Спать легли они около полуночи и под утро спали крепко.
Молодые офицеры, посмотрев вечером в кинотеатрах «Чапаева», а может «Волгу-Волгу», затем кружили вальсы на летних танцплощадках, а под утро никак не могли расстаться с прекрасными представительницами женского пола. 
Бывшие десятиклассники, девушки и юноши, после торжественного вы-пускного вечера, по традиции готовились встречать рассвет.
Доярки к этому времени уже проснулись и дёргали коров за мирные цыцки. Несомненно, что многие мужчины уже сидели в засаде в кустах с удочкой и ловили в речке рыбу, встретив предстоящий выходной стопочкой «крепенького напитка». Но основная масса населения ещё мирно посапывала в постелях, намаявшись на производстве или в поле. 
А в это время случилось то, что случилось. 
▲ Через129 лет – день в день – после перехода Наполеоном реки Березины немцы пошли по его пути. Гитлер полагал, что он будет воевать со сталинским режимом. Наивный глупец, повторивший ошибку Наполеона Бонапарта. Ему пришлось воевать с народом, который защищал не государство, а Родину и Отечество. Он плохо знал историю России: Отечественную войну у России выиграть никогда нельзя и никакой ценой.
Победить русских можно только в одном случае – если всех их истребить поголовно.
Немцы удивительным образом не испытывали дурных предчувствий. Им не приходило в голову что, в конце концов, как пишет американский историк Вайнбергер, «попытка теснить Красную Армию на территории всего СССР могла оказаться безуспешной хотя бы потому, что гусеницы немецких танков не могли не износиться в стране таких размеров…».
22 июня 1941 г. в ранние часы далеко на западе немецкие самолеты готовились к взлёту для бомбежки советских городов и аэродромов. Экипажи фашистских танков выводили свои машины на исходные позиции. Гитлеровские генералы групп немецкий армий, получив ночью условный сигнал «Dordmung», что означало – начать выдвижение войск в приграничную зону, всё чаще смотрели на циферблаты своих часов. Их стрелки приближались к роковой отметке…
В 3 часа 12 минут по берлинскому времени военная машина «Третьего рейха» пришла в движение, спустя 3 минуты тысячи орудий и миномётов германской армии открыли огонь по пограничным заставам и расположению советских войск. 
В 3 часа 30 минут первая волна немецких бомбардировщиков пересекла западную границу СССР. В утренних сумерках был нанесён удар по 10 крупным советским аэродромам. 
Вторая волна бомбардировщиков также легла на курс к намеченным целям. 
Чтобы достичь внезапности, самолёты немецких ВВС перелетели советскую границу на всех участках одновременно. Уже на восходе солнца, основные силы Люфтваффе нанесли удар по железнодорожным узлам, морским и речным портам, скоплениям советских танков, штабам советских армий, складам и 66 аэродромам, на которых было сосредоточено 1489 самолётов (в том числе и новейших типов). Пилоты «мессершмитов» не верили своим глазам: сотни советских самолётов стояли у взлётно-посадочных полос, без какого-либо прикрытия, не замаскированные. Большинство из них даже не успели взлететь.
▲ В последние годы появляются публикации, в которых авторы всячески стараются переложить ответственность за начало Великой Отечественной войны с Германии на СССР. Так и хочется сказать им: да почитайте же предвоенный дневник начальника Генштаба Сухопутных войск Германии Ф. Гальдера! Там всё понятно: кто начинал и как.
По его сведениям в июне 1941-го у советской границы в составе первого оперативного эшелона гитлеровцы имели 92 пехотные, 17 танковых, 13 моторизованных, одну кавалерийскую дивизии и 16 отдельных бригад.
По данным же немецкого историка Пауля Кареля, 22 июня на территорию СССР вторглись 129 немецких дивизий первой линии (7 армий, 4 танковые группы и 3 воздушных флота), в которых насчитывалось около 4 млн. вышколенных, обученных, имеющих большой опыт боевых действий солдат и офицеров, которые стали действовать по строго намеченному направлению. А вместе с ними – 600 тыс. единиц техники, 750 тыс. лошадей, 3580 бронированных боевых машин, 7184 орудия и 1830 самолетов. 
Это были самые грандиозные силы Вермахта, когда-либо участвовавшие в битвах за всю историю войн.
Количество же наших дивизий, стоящих на границе, в военной литературе указывается от 110 до 227! Ну не хватило у наших генштабистов и военных учёных послевоенного времени, чтобы пересчитать все дивизии по пальцам. У нас нет до сих пор и полного официального списка всех существующих перед войной советских дивизий. Если перелистать книжки и сопоставить все указанные цифры (количество техники и людей), то получается полная несуразица. 
▲ Первый удар врага приняли пограничники и инженерные батальоны, занимавшиеся строительными работами и не имевшие военных навыков. Появились тысячи первых жертв войны. Но ни одна из 455 пограничных застав на западной границе без приказа не отошла. Оставшись один на один с врагом, во много раз их превосходящего, пограничники погибали, но помощи от регулярной Красной армии так и не дождались. Понеся значительные потери, она вынуждена была отступать и без приказа начала отводить воинские части от границы прямо на восток. В возникшие в нашей обороне бреши немцы прорывались в тыл войск Красной армии. Массовый героизм пограничников позже был замолчан, потому что подчёркивал компетентность Берии, на фоне некомпетентности армейского командования.
▲ В первый день войны на всём советско-германском фронте по наихудшему сценарию разворачивались события в городе Бресте и его крепости. Ни командование 4-й армии, ни командиры соединений и частей, ни советские и партийные организации Брестской области не ожидали вторжения немецко-нацистских войск и не думали, что оно произойдёт через несколько часов. Поэтому никаких мер по приведению войск в боевую готовность вечером 21 июня на брестском направлении не проводилось.
В самом Бресте было сосредоточено 18 полностью укомплектованных танковых, стрелковых, артиллерийских, инженерно-сапёрных и мотострел-ковых полков, плюс пограничный отряд (полк) НКВД. Тут же был окружной военный госпиталь, огромное количество всевозможных военных складов и др. Не считая множества мелких частей и тыловых подразделений, не считая дивизий, находившихся в непосредственной близости от Бреста. Если бы эта масса войск была отведена от границы, рассредоточена и поставлена в оборону, оборона Бреста могла бы стать героической страницей в военной истории страны.
Но два железнодорожных и четыре автомобильных моста через судоходный Западный Буг в районе Бреста, как и другие, не взорванные, расположенные вдоль границы, противник захватил уже в первые часы войны, что было для него полной неожиданностью. В 7 утра две пехотные дивизии немцев, не испытав сопротивления дивизий нашей 4-й армии, заняли Брест. 
▲ Реки Буг и Мухавец, и их рукава, дополнительно придавали непри-ступность Брестской крепости, построенной русскими в 1842 г. и которая давно утратила своё значение как фортификационное сооружение. По внешней окружности цитадели проходила сплошная кирпичная двухэтажная казарма, которая имела 500 казематов для размещения войск (под ними – подвалы, а ещё ниже – сеть подземных ходов) и в то же время являлась крепостной стеной.
Сосредоточив к лету войска в районе Брестской крепости, командиры Красной армии, не без одобрения командующего Западным округом Д. Г. Павлова, долго не мудрствовали. Вместо того, чтобы ставить палатки для личного состава, было решено использовать капитальные помещения крепости для размещения войск и складов 6-й и 42-й СД 4-й Армии, что запрещалось руководящими документами. 
Первые свои снаряды немцы послали точно в гущу тел солдат и офице-ров, спящих в крепости. А к семи утра от двух стрелковых (34 тыс. чел.) дивизий и танковой (11 тыс.) остались одни воспоминания. Солдаты и офицеры погибли, скошенные немецкими пулемётами при попытке в панике выбраться наружу через двое узких ворот цитадели-мышеловки. При нормальных же условиях для вывода через эти ворота находящихся внутри крепости войск и учреждений требовалось более 3 часов. 
Жителям Черкесска В. В. Дорошненко (здесь и попал в немецкий плен) и А. А. Евстафьеву, А. А. Савоскину удалось в этом кромешном аде остаться живыми и после фронтовых дорог войны вернуться домой.
▲ Царским инженерам, которые возводили Брестскую крепость, и не снилось, что враг способен прорваться в цитадель в самый первый день, а вся техника и склады достанутся ему в качестве трофеев.
Оставшиеся в живых около 4 тыс. бойцов и командиров 6-й СД и 42-й СД, запертые в ловушке Брестской крепости, вместе с пограничниками 9-й заставы и конвоирами 132-го батальона НКВД потом составили «бессмертный гарнизон» известной книги писателя Сергея Смирнова. 
Неизвестный защитник крепости процарапал штыком на каменной стене цитадели: «Я умираю. Но не сдаюсь. Прощай, Родина. 20.VII.41 г.». Но неизвестно, сколько дней сражались защитники Брестской крепости. Точнее, сколько недель, месяцев. Из немецкой хроники известны случаи безымянных защитников, которые были живы даже весной 1942-го. 
Сегодня под плитами мемориального комплекса «Брестская крепость» покоятся найденные останки 962 погибших, имена установлены только 272 из них. Сколько тысяч солдат в Брестской крепости погибло на самом деле, как говорится, известно только одному Богу…
▲ В суматохе первых недель войны сразу обнаружился страшный про-счёт – наше неумение грамотно отступать. А ведь это тоже искусство. Но такова была установка: Красная Армия должна идти только вперёд. Результат сразу же сказался. Отступая, армии Юго-Западного фронта несли огромные потери, а потом вообще попали в котёл. Они были отрезаны и не знали, что делать.
Например, в первый день агрессии немцы прорвались вглубь нашей территории только на 40-50 км. Встретив сопротивление, противник быстро обходил воинские части Красной армии, нападал на них с флангов и тыла, стремился продвинуть свои танковые дивизии как можно дальше в глубину. Выброшенные на парашютах диверсионные группы, агенты германской разведки из числа местных жителей, а также устремившиеся в тыл автоматчики на мотоциклах выводили из строя линии связи, захватывали мосты, аэродромы, другие военные объекты. 
Чтобы организовать у оборонявшихся солдат Красной армии панику, создать видимость их окружения, немецкие мотоциклисты вели беспорядочную стрельбу из автоматического оружия. Непрерывная авиационная бомбёжка, артиллерийские обстрелы, плотный пулемётный огонь, гарь от пожарищ (из-за сухой погоды начались лесные пожары) вынуждали наши окружённые войска метаться из стороны в сторону. В результате большое количество стрелковых дивизий Красной армии было расчленено или оказалось в окружении.
▲ 22 июня с оружием в руках нежданного врага встретили и некоторые жители Черкесска. Уже тогда, в самые первые дни войны, даже в самые первые её часы, наши земляки пролили в боях свою кровь или отдали свою жизнь. 
Около 4 часа утра, под местечком Литово Литовской ССР с оружием в руках встретил врага Павел Иванович Лыков, под Львовом – Николай Семенович Караулов и Иван Романович Медведский, в 5 часов утра, в Закарпатье, на реке Прут – Муталиб Адамович Шебзухов.
Под Брестом (до 1939 – Брест-Литовск) началась война для Константина Ивановича Иванова и Александра Тимофеевича Клюева, Кишинёвом – Василия Игнатьевича Осередько, Дорогобушем – Алексея Ивановича Лемещукова, Шауляем (Литовская ССР) – Фицы Шагабановича Нартокова, Смоленском – Галима Умаровича Кантемирова, на границе с Польшей – Василия Ивановича Дедук, на Украине – Василия Григорьевича Тищенко, в Ленинградской области – Каспота Сосланалиевича Кунупова, в Белоруссии – Василия Сергеевича Карпенко, Ивана Васильевича Лихобабина, Павла Петровича Малякина, Николая Кирилловича Печенкина, Степана Федоровича Семененко, Зиновия Агеевича Сибирцева.
«С запада на восток вдоль дорог, где лежали трупы, шли женщины, дети, старики, девушки с маленькими узелками. В основном это были еврейские беженцы. Беженцы пробирались в стороне от дорог, и немцы, приспособившись к этому, бомбили как раз по сторонам дорог. Сами дороги немцы не портили: они собирались идти быстро и беспрепятственно. А навстречу беженцам шли гражданские молодые мужчины. Они шли на свои призывные пункты. Мобилизованные, не хотевшие, чтобы их сочли дезертирами. И в то же время ничего не знавшие, не понимавшие, куда они идут. Их вели вперёд чувство долга и неверие в то, что немцы могут быть здесь, так близко», – вспоминал на одной из встреч с молодёжью Почётный гражданин города Черкесска, полковник З. А. Сибирцев.
▲ Утром 22 июня 1941 г. берлинское радио оповестило весь мир о начале войны Германии против СССР, и только Москва сохраняла глубокое молчание. Лишь к полудню члены политбюро ЦК ВКП (б) – Молотов, Маленков, Ворошилов и Берия – подготовили текст заявления советского правительства. 
В то воскресное утро многие жители города Черкесска по старой традиции отправились на рынок за покупками, детвора побежала купаться на Абазинку и Кубань. Днём в городе должны были проходить спортивные соревнования, вечером в центральном сквере намечались массовые гуляния и концерт. День выдался солнечный. Многие горожане стали собираться на Зелёный остров, однако в десятом часу по городу стал молниеносно распространяться слух, что в 12 часов по радио будет передаваться важное правительственное сообщение. 
Ужасно медленно шло время. Многие люди, ещё весёлые и беспечные, примыкали к толпе, столпившейся на перекрёстке улиц Первомайской и Красноармейской возле здания Почтамта. Встревоженная и взволнованная, словно пчелиный улей, эта толпа смотрела на большой фанерный раструб громкоговорителя. 
Наконец послышался голос диктора: «Говорит Москва!» 
▲ В живой сосредоточенной тишине Черкесска Молотов и назвал войну войной: «Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление. Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории…». 
Товарищ Молотов в своём обращении всё же обманул советский народ. И потом, около 70 лет, нам тоже с упоением лгали, что война не была объявлена, что враг напал вероломно. 
Ныне точно известно, что имперский министр иностранных дел Германии И. фон Риббентроп от имени германского правительства объявил войну Советскому Союзу. Но текст меморандума, который Риббентроп вручил полномочному представителю СССР в Германии В. Г. Деканозову в 4.00 22 июня 1941-го до сих пор для граждан Российской Федерации (раньше – граждан СССР) недоступен, так как хранится «за семью печатями». Правительство Германии объявило войну СССР! И на десятках примеров объяснило свои действия как единственно возможные в сложившейся ситуации. Видимо обвинения Германии опровергнуть невозможно, а может отвечать на такие вопросы не хочется. В тексте мемо-рандума содержится что-то такое, что может перевернуть наше отношение к войне.
В первых словах Молотова звучала явная оправдательная нота. Кроме того, были сказаны слова, ставшие камертоном всей борьбы: Отечественная война! Впервые – в первый же день – эта война была названа Молотовым Отечественной. 3 июля в выступлении по радио Сталин назвал её Великой. Название было дано. Так началась Великая Отечественная война.
Люди стояли, боясь вздохнуть. 
«Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, – продолжал Вячеслав Михайлович, – Советским Правительством дан нашим войскам приказ – отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины». 
Заканчивалось обращение словами: «…Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, ещё теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского Правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина».
Финал речи звучал как набатный колокол: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».
▲ Дослушав до конца выступление Молотова, многие горожане всё равно не поняли всего случившегося до конца. На лицах осталась печать тупого шока и недоумения: как же так? Без ссоры, без ультиматумов, без мобилизации, с бухты-барахты? Ещё несколько дней тому назад многие мужчины Черкесска часто говорили о немцах, об их военной технике и победах, которые они так легко одерживали в Европе. Даже восторгались их операциями и не чувствовали к ним особой ненависти. А теперь? Теперь гитлеровцы перешли нашу границу, чтобы убивать нас.
▲ Потом толпа рассыпалась, растеклась. Одни поспешили домой, подсознательно чувствуя потребность побыть – может, напоследок – с семьёй, с детишками. Другие, нагоняя друг друга, сдержанно переговариваясь, шли в городской комитет партии и Дом обороны. Третьи – нашлись и такие – ринулись в магазины скупать соль, спички, крупу, всё то, что ещё было на прилавках. Кто – ради корысти, кто – в наивной надежде запастись приобретением на всю войну. 
▲ «В 1941 году, перед окончанием СШ № 11, мне тогда было 16 лет, я стала комсомолкой. Сразу же приступила к выполнению первых комсомольских поручений: дежурила на избирательном участке, оказывала помощь пожилым людям, посещала хор, – вспоминала комсомолка 40-х годов, кавалер ордена Ленина и серебряной медали ВДНХ, педагог с многолетним стажем Лидия Михайловна Попытаева. 
22 июня наш школьный хор, которым руководила учительница Алек-сандра Васильевна Дуракова, должен был выступать по радио. Но жители Черкесска наших песен не услышали. Началась война».
▲ Анна Дмитриевна Брянцева вспоминала: «Мне было чуть более пят-надцати с половиной лет. Я была на школьном выпускном вечере подруги. Домой пришла под утро и заснула как убитая. Около полудня меня разбудила бабушка, так как мамы дома не было. «Спишь, внучка, и ничего не ведаешь?» «Нет знаю. Сегодня на Зеленый остров приглашён духовой оркестр. Там соберутся все выпускники города». «Ужо всем нам будет духовой… Не скаль зубы! Война».
Думы одолевали одна горше другой. Немыслимо, уму непостижимо: немец на советской земле».
▲ «21 июня, тёплым летним вечером, – вспоминал житель Черкеска Юрий Мельников – мимо Дома Советов на Комсомольской площади мы шли не разговаривая. Волнение сковывало, на душе было грустно, и радостно. В последний раз шли в 10-ю им. Сталина школу (ныне гимназия № 9 – С.Т.), в которой прошли лучшие годы. Больше половины прожитой жизни. Несмотря на то, что до начала выпускного вечера ещё больше часа, у парадного крыльца нас встретила целая ватага одноклассников. А ведь только час назад мы расстались после волнующей беготни по магазинам, оформления клуба, короткой репетиции. И вот опять, как магнитом, тянет назад, к школе, к товарищам, и не верится, что теперь мы не будем ежедневно собираться в стенах родной школы. 
Выпускной вечер начался в восемь часов. К этому времени собрались родители выпускников. В торжественной обстановке вручили аттестаты зрелости и цветы, а потом под звуки духового оркестра кружились в вечно молодом вальсе.
После торжественного вечера оба выпускных класса выступили с ма-леньким концертом. Далеко за полночь шумной ватагой – на Зелёный остров встречать рассвет: обсуждаем планы, советуемся о будущем, спорим, какая специальность лучше. Тут запела утренняя зорька, и мы двинулись опять к школе. А от неё, взявшись за руки, широкими шеренгами пошли по улицам родного Черкесска. Слова песни: «Мы навеки покинули школьное здание...» будоражили мирно спавших жителей.
Сами – возбуждённые, радостные, мы шутили, с приветственными кри-ками встречали выпускников других школ, поздравляли их, они – нас. Ни-кто из нас не знал, что нашим планам не суждено сбыться. Неведомо как по городу разносился слух – ВОЙНА!» 
▲ 22 июня в Черкесский областной военкомат пришёл бывший красный партизан В. С. Соляной – участник Гражданской войны, чей подвиг был отмечен в те годы высшей наградой: орденом Красного Знамени. Он положил на стол три заявления: от себя, от 17-летнего сына Николая и 16-летней дочери Нины. 
Выполняя решение бюро Черкесского обкома ВКП (б), Василий Семёнович возглавил сотню конников, которая вошла в состав конного корпуса генерала Л. М. Доватора. Николай воевал в 75-м кавалерийском полку. В 1943 г. был тяжело ранен и возвратился домой. В 1950-е гг. уехал восстанавливать шахты Донбасса, в 1960 г. – ушёл по состоянию здоровья на пенсию и, вернувшись в Черкесск, долгое время работал инструктором в городской пожарной охране. Став медицинской сестрой, Нина перенесла блокаду Ленинграда, была награждена медалью «За отвагу».
▲ 23 июня (в этот день в стране был разогнан «Союз воинствующих безбожников») в городе состоялся митинг трудящихся, который открыл первый секретарь Черкесского обкома ВКП (б) Г. М. Воробьёв. В принятой резолюции, «выражая негодование по поводу происков зарвавшихся псов», трудящиеся города единодушно заявили: «...грудью станем на защиту священных границ своего Отечества, ибо фашизм – это омерзение, это средневековье, варварство и произвол». 
В Черкесске (ул. Кубанская, 73) начал работать призывной пункт областного военкомата. По состоянию на 27 июня, только от военнообязанных, не подлежащих призыву, было подано 213 заявлений, о желании добровольно идти на фронт; из них 124 заявления были поданы женщинами.
С всенародной стройки (за 10 лет планировали построить дамбу вдоль реки Кубань – С.Т.) взяли на фронт медсестёр А. Василенко и М. Протасову. Что такое война, они узнали, спасая раненых под Ростовом н/Д и Миллерово в составе хирургической группы 426-го медсанбата 351-й СД 37-й Армии. В мае 1942 г. под Харьковом медсёстры попали в окружение, но чудом вырвались. А потом был Сталинград, Курск, освобождение Украины, Белоруссии, Польши. 9 мая 1945 года ст. лейтенант м/с А. Василенко встретила в Лардсберге на реке Варта.
▲ 24 июня выступление В. М. Молотова опубликовали во всех центральных, краевых и областных газетах. Рядом поместили большое фото И. В. Сталина, и создавалось впечатление, что к народу обращается сам генеральный секретарь ЦК ВКП (б), глава Советского государства. Тогда, 22 июня, голос Сталина советский народ не услышал. Где находился в тот момент Сталин нам до сих пор ничего не известно. 18 июня он послал свою директиву и 19-21 июня был в Кремле, где достаточно интенсивно принимал высших руководителей страны и армии. Это видно в доступном для ознакомления в наши дни журнале посещений Сталина в Кремле. 
Его якобы отсутствие в Кремле с 22 июня по 25 июня 1941 г. по невыяс-ненным обстоятельствам, некоторые исследователи ныне объясняют версией покушения на вождя (Сталина в те дни пытались отравить). Вместе с тем из «Журнала посещений И. В. Сталина в его кремлёвском кабинете» видно, что вождь принимал посетителей в Кремле и в последующие дни июня, т. е. с 22 по 28 июня.
Существует также версия, согласно которой немецкие генералы во главе с Гитлером надеялись на дополнительную помощь, в лице «оппозиции», своеобразной «пятой колонны» в Советском Союзе. Некоторые немецкие генералы в своих мемуарах об этом говорили без намёков и возлагали большие надежды на политический переворот в России и свержение Сталина в июне 1941 г. 
Дата нападения Германии после 15 мая всё время была «плавающей», вплоть до последнего дня. Немцы всё время чего-то выжидали. Долгожданный сигнал «Dordmung» в войска поступил только ночью 21 июня. 
По Хрущёву бытовало мнение, что Сталин 22 июня растерялся, утратил самообладание, – короче, от страха сбежал к себе на дачу и не показывался в Кремле несколько дней. Зная твердый и решительный характер Сталина, это кажется странным. В Брежневские времена высказывание Хрущёва о трусливом бегстве Сталина смягчили. Мол, он не струсил, а просто переживал, почему Гитлер его обманул и внезапно напал на СССР.
Жуков тоже утверждал, что вождь был на даче, а потом, после его, Жукова, звонка о начале войны, приехал в Кремль. 
Микоян, наоборот, в своих мемуарах писал, что вождь был в Кремле, и 22 июня уже в 4 часа 30 минут собрал всех членов Политбюро и военных в своём кабинете.
▲ В газетах под текстом выступления Молотова жители Черкесска прочли первые сводки Главнокомандования Красной армии за 22 и 23 июня, рассказывающие о боях в приграничных районах.
И тогда, и позже, в газетах было крайне мало конкретной информации. Притом, она, зачастую была далека от правды и граничила с издеватель-ством. Цель таких статеек – оставить читателя в полном неведении о проис-ходящем. Главным источником полезной информации был только один – слухи!
▲ 24 июня в Москве было сформировано Советское информационное бюро (Совинформбюро), или сокращённо СИБ. В эфир стали регулярно выходить программы – «В последний час», «Письма с фронта», «Сводки Совинформбюро». Несколько раз в день сводки зачитывал диктор Всесоюзного радио Юрий Левитан. Его голос завораживал всех, даже если сообщение было печальным. И весь Черкесск, затаив дыхание, припадал к репродукторам, слушал голос Москвы. 
В сводках поначалу было мало правды. Понятно, что наши сами себя хвалили. А как иначе? Ведь надо было поддержать наш боевой дух. Естественно, что население страны было дезориентировано. Если настоящей угрозы нет, то и отношение к войне было такое же. Среди жителей Черкесска определённое время царили шапкозакидательские настроения. Каждый жил ожиданием перелома в ближайшие дни и часы, жил ожиданием скорейшей победы «непобедимой Красной армии». Жадно внимая словам Москвы, горожане всё ждали, когда же сообщат, что врага остановили, опрокинули, что он бежит, всё бросая. И наши войска с красными знамёнами уже ступают по улицам сдавшихся фашистских горо-дов. 
Но, несмотря на это, репродуктор стал для жителей Черкесска самой дорогой необходимой вещью, самым необходимым источником информации, окном в мир. 
▲ 24 июня местные газеты – областная «Красная Черкессия»» и краевая «Орджоникидзевская правда» – сообщили своим читателям, что с 22 июня на основании Указа Президиума Верховного Совета на территории 14 военных округов страны (Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого, Одесского, Харьковского, Орловского, Московского, Архангельского, Уральского, Сибирского, Приволжского, Северо-Кавказского и Закав-казского) объявлялась мобилизация, которой подлежали военнообязанные, родившиеся с 1905 г. по 1918 г. включительно. Первым днём мобилизации считался день 23 июня 1941 г. Стало ясно, что воевать придётся на своей территории и что война будет долгой и кровопролитной.
▲ 24 июня газеты «Известия» и «Красная звезда» опубликовали стихи «Священная война». Руководителя Краснознамённого ансамбля песни и пляски Красной армии А. В. Александрова (1883-1946) так потрясли слова, что он тут же написал к ним музыку. 
27 июня 1941 года песня «Священная война» («Вставай, страна огром-ная…»), ставшая гимном Великой Отечественной, впервые была исполнена ансамблем на Белорусском вокзале Москвы перед уходящими на фронт солдатами.
В газете «Аргументы и факты» (№ 13, 1991) сообщалось, что автором строк «Священная война» был уроженец пос. Клинцы Черниговской губернии, выпускник филологического факультета МГУ, учитель Александр Адольфович Боде (1865-1939), преподававший древние языки в Лифляндии, в гимназии Аренсбурга и русскую словесность в Рыбинске. Он был кавалером орденов Св. Станислава 3-й и 2-й ст., Св. Анны – 3-й ст.
Под впечатлением Первой мировой войны в 1916 г. у него родились стихи:
«Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бойС германской силой тёмноюС тевтонскою ордой.Пусть ярость благороднаяВскипает, как волна, Идёт война народная,Священная война.Пойдём ломить всей силою,Всем сердцем, всей душойЗа землю нашу милуюЗа русский край родной.Не смеют крылья чёрныеНад родиной летать, Поля её просторныеНе смеет враг топтать!Гнилой тевтонской нечистиЗагоним пулю в лоб, Отребью человечестваСколотим крепкий гроб.Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бойС германской силой тёмноюС тевтонскою ордой». 
Но тогда песня не была востребована. Считая поэта-песенника В. И. Лебедева-Кумача большим патриотом, Боде в 1937 г. отправил ему письмо со стихотворением, чтобы получить отзыв, а может, и опубликование, но ответа не дождался. 
В «Священной войне» Лебедев-Кумач только чуть-чуть переработал текст, оставив основной смысл без изменения. Кстати, ранее поэта обвиняли в том, что он присвоил у жительницы Ялты Ф. М. Квятковской слова популярного довоенного фокстрота «Маша», говорили, что стихи удивительно похожие на «Москву майскую» («Утро красит нежным светом…»), были опубликованы в журнале «Огонёк» ещё до революции.
▲ 24 июня 1941 г. на фронт ушли многие педагоги СШ № 10 им. Сталина. В их числе были преподаватель физики Лев Богумилович Левбич, математики – Терентий Федорович Ступаков, который позже погиб под Севастополем, литературы – Марьяна Михайловна (фамилия не установлена) и другие. «Прощай, Кубани звонкий плеск, и ты, любимый наш Черкесск!» – было написано на одном из лозунгов здания школы.
▲ «После объявления войны, мы, мальчишки впивались в газеты, слушали редкие тогда ещё радиотрансляции из «чёрных тарелок», установленных в центре города. У нас, мальчишек, загорались глаза: «Ну, теперь мы им дадим, этим гадам, ведь Красная армия всех сильней…» – вспоминал ст. мастер ЧЗХМ А. И. Кулябцев. «Но первые сводки Совинформбюро были лаконичны: «На всём протяжении фронта от Чёрного до Баренцева моря идут ожесточённые бои. Обе стороны несут огромные потери».
▲ До войны в армию призывали в 20 лет. С её началом закон этот был, естественно, нарушен. Уже во второй половине 1941 г. в действующую ар-мию ушла молодёжь, родившаяся в 1922 и 1923 гг. В следующем, 1942 г. – 1924 г. р. и даже 17-летние, 1925-го. Призыв ребят, не достигших совершеннолетия, позже стал делом обычным. Весной 1943-го ушли на фронт оставшиеся юноши 1925-го, а осенью – 1926 г. р. В ноябре 1944 г. – юноши 1927 г. р., многим из которых 18 лет исполнилось в середине или даже в конце победного 1945 г.
▲ Черкесск – мирный, солнечный город – вместе со всей страной стал изменять свой облик, стал переключаться на войну, подчинив всю жизнь её строгим требованиям. На рабочих местах жителям рекомендовали не паниковать: война временная, скоро кончится. 
В первые дни войны очереди в магазинах становились длиннее и длиннее, да перечень продуктов, которые трудно было купить, всё больше. Резко увеличился спрос на хлеб, соль, спички, мыло, крупы, макароны, табак, поэтому прекратилась их неограниченная продажа. Причём по ряду товаров в магазинах и складах остались незначительные запасы. Сахара, сыров в продаже почти не стало. Из-за того, что в первые дни мобилизации началось пьянство (призывников провожали в армию с обильной выпивкой), была запрещена открытая продажа водки, а потом вообще были повышены цены на алкоголь, табак и парфюмерию.
На рынке цены на продукты питания подскочили в три-четыре раза.
В очередях рассказывали об арестах органами НКВД паникёров (за рас-пространение слухов) и спекулянтов (у одних обнаружили ящики с мылом, у других мешки соли, у третьих – спички). 
После 22 июня гражданам запретили снимать со сберкнижек более 200 руб. в месяц. По стране были введены новые налоги и остановлена выдача ссуд. У горожан прекратили принимать облигации государственного выигрышного займа, одновременно обязав всех рабочих и служащих покупать облигации займов новых, военных (всего их было выпущено по стране на 72 млрд. руб.).
Органами НКВД у всех жителей Черкесска были изъяты из употребления охотничьи ружья. Вышел приказ о сдаче радиоприёмников, и граждане заспешили в пункты приёма, чтобы избавиться от деревянного коробка с динамиком, затянутым матерчатой сеткой. У многих была модель «СИ»: вероятно, это были инициалы вождя. Теперь все были избавлены от вражеской пропаганды. Исключение по сдаче радиоприёмников сделали только для некоторых чекистов и милиционеров. Все новости (они были «чернее туч») поступали из громкоговорителя, висевшего на здании Почтамта.
Окна стали клеить крест-накрест бумажными лентами. Чтобы от взрывов не вылетали стёкла. 
▲ Со дня объявления мобилизации, член ВКП (б) Зуйченко резко повысил свои показатели в работе. С 22 по 30 июня он давал выработку 300 % от нормы, а 30 июня – 500 %. Стахановка артели «Промкомбинат» А. Пронина в течение двух дней сшила для бойцов Красной армии 58 гимнастёрок и 48 брюк. При обычных условиях на выполнение этой работы требовалось не менее 5 дней. Кандидат в члены ВКП (б) Мартыненко выполнил план на 300 %. 
▲ В конце июня газеты опубликовали Указ Президиума Верховного Совета СССР «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время». Он предусматривал введение «от одного до трёх часов в день сверхурочных работ с оплатой в полуторном размере», замену отпусков денежной компенсацией. Отпуска были запрещены. Компенсации за неиспользованный отпуск по-ступали на сберкнижки, но до конца войны получить их было нельзя. Раз всё для фронта, всё для победы, личные деньги – тоже.
На предприятиях Черкесска Указ повсеместно был встречен с глубоким одобрением, так как отвечал стремлениям людей отдать все свои силы на разгром врага. 
▲ К концу июня швейная, обувная фабрики и ряд других промышленных артелей Черкесска перешли на выпуск армейской обуви и обмундирования. Завод «Молот», промышленная артель «Красный металлист» и другие предприятия в течение короткого времени освоили производство деталей артиллерийско-миномётного вооружения, корпусов мин и гранат, продукции для авиационной промышленности, сёдел, сбруй и подков для кавалерийских частей. Артель «Химпром» наладила выпуск противотанковых бутылок с горючей смесью.
Большое значение для страны имела поставка заводом «Молот» бричек (пароконных ходов) для армейских обозов. Тогда во всех колхозах суще-ствовали специальные фонды: «Конь для Красной армии», «Бричка для Красной армии». Ежемесячно Черкесия и Карачай отправляли 400-450 пароконных ходов и тысячи обозодеталей.
▲ До конца июня из Черкесска было призвано на фронт около двух тысяч призывников. Отцы, сыновья и мужья ушли бить врага. На их рабочие места встали женщины и подростки. Пример показали жёны рабочих завода «Молот». На заводе среди других плакатов появился и такой: «Женщины – к станкам!» 
23 июня девять женщин заняли рабочие места токарей и слесарей в механическом цехе, где работали их мужья, призванные на фронт. Около 30 женщин, не имеющих специальности, были приняты на подсобные работы и учениками. На заводе было начато обучение женщин профессиям слесарей и токарей. Лозунг «Всё для фронта, всё для победы!» стал законом жизни горожан в те суровые дни. Работали без выходных дней, по 14-16 часов в сутки. Когда были срочные задания, спали у своих рабочих мест, или в клубах и красных уголках.
▲ После смерти Сталина, при Хрущеве впервые было опубликовано, что с 30 июня 1941 г. вся полнота власти в стране была сосредоточена в образованном по предложению Берии Государственном Комитете Обороны (ГКО). Согласитесь, ведь странно, – больше недели шла война, а руководящего органа по обороне страны ещё не было. Куда же руководство подевалось? Хрущёв, видимо, тогда ещё не решил, как преподнести населению страны события начала войны.
Председателем, естественно, стал И. В. Сталин. Его заместитель В. М. Молотов курировал танкостроение, а члены ГКО: Г. М. Маленков – авиацию, К. Е. Ворошилов – комплектование войск (в 1941-м он также возглавлял Комитет по обороне при Совнаркоме СССР), Л. П. Берия – угольную, нефтяную, лесную промышленность, черную и цветную металлургию, НКВД. По поручению ГКО с февраля 1942 г. Берия стал осуществлять также контроль над наркоматами вооружения, миномётов, боеприпасов, организовал производство военной продукции в ГУЛАГе. С декабря 1942 г. он стал вместо Молотова курировать и танковую промышленность. Позднее в ГКО были введены Н. А. Булганин, Н. А. Вознесенский и А. И. Микоян. 
До 9 мая 1945 г. ГКО сосредоточил в СССР всю полноту власти и объ-единил в своих руках военное, политическое и хозяйственное руководство страны. Ему подчинялись все структуры партии, правительства и армии. Компартия тоже была исполнителем воли ГКО. ЦК ВКП (б) в годы войны ни разу не собирался. Высшие партийные органы, съезды и партконферен-ции с начала войны и до 5 октября 1952 г. так же не созывались. 
▲ В конторе Черкесской АК «СОЮЗТРАНС» была начата подготовка женщин-шоферов и автослесарей. Шесть женщин успешно освоили профессии шоферов и заменили мужчин, которые ушли на фронт. Среди них Мария Подсвирова, Ксения Денисенко, Анна Житлова и др. На предприятиях города развернулось обучение женщин специальностям фрезеровщика, токаря, строгальщика. Многих женщин стали подготавливать на специальных курсах в механических мастерских МТС. Через 2-3 месяца они становились токарями и слесарями, после чего совершенствовали своё мастерство непосредственно на производстве.
▲ Машинно-тракторная станция (МТС), находящаяся в городе Черкесске, в течение нескольких дней после начала войны привлекла для обучения на краткосрочных курсах по вождению штурвальных комбайнов более 60 трактористок, прекративших работать до войны. Все они пополнили ряды механизаторов взамен ушедших на фронт. Токарь Татьяна Михайленко, имея грудного ребёнка, пришла на производство 23 июня и сразу же освоила своё рабочее место. К концу августа 1941 г. при сменной норме – 22, она вытачивала по 45 нужных стране деталей с высоким качеством исполнения.
▲ Жительница Черкесска Дарья Васильевна Петрова подала в обком ВКП (б) заявление с просьбой использовать её дом под лазарет, а сама выразила готовность быть там медицинской сестрой по уходу за ранеными.
▲ «ИЗВЕЩЕНИЕ. Военному запаса тов. ЦАРЬКОВУ Ивану Кузьмичу, город Черкесск, улица Свободы, 79. 23 июня 1941 года. Приказываю Вам 28 июня сего года к 5 часам утра явиться для прохождения военно-учебного сбора по адресу: Черкесский облвоенкомат». Аналогичные извещения получили сотни горожан.27 июня в Черкесске состоялся первый митинг, посвящённый отправке на фронт военнообязанных. Дыша друг другу в затылок, и вытягивая шеи, люди облепили крохотную площадь. Говорили коротко, большинство выступлений походило на рапорт: рабочие завода «Молот» ждут отправки на фронт, комсомольцы артели «Химпром» и обувной фабрики считают себя мобилизованными...
«Грудью встанем на защиту своей Родины!», «Советский народ даст со-крушительный отпор врагу!» – это единодушно звучало в выступлениях рабочих, колхозников, интеллигенции, которые пришли провожать первых призывников. Люди не догадываясь, что многие из них видятся в последний раз. Из Черкесска отправились на фронт и военнообязанные, призванные из Карачаевской АО. Радио сначала гремело маршами, а затем передавало указы о призыве четырнадцати возрастов. Распаренные, возбуждённые, люди расходились с митинга, готовые – как в кинокартинах о гражданской войне – немедленно встать в очередь за винтовками. Второй митинг по отправке мобилизованных состоялся в Черкесске 9 июля.
▲ В числе первых добровольцев на фронт ушёл председатель Черкесского горисполкома С. Н. Косенко. К 1 июля в военкомат и горком комсомола поступило более 400 заявлений от комсомольцев Черкесска с просьбой отправить их в действующую армию. Только девушками-комсомолками было подано 250 заявлений. 
▲ В четверг, 3 июля 1941 г., к советскому народу по радио обратился Сталин. Жители Черкесска впервые с начала войны услышали по радио его выступление, начинавшееся знаменитым обращением: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» 
Своими простыми словами вождь отбрасывал партийный догматизм и как бы говорил: «Русские люди! Речь идёт о том, быть нам или не быть». Он сообщил, что враг захватил Литву, часть Латвии, западную часть Белоруссии, часть Западной Украины. 
На самом деле положение было ещё хуже. В это время немцы уже хозяй-ничали в Риге и подбирались к Бобруйску. Ровно через неделю после вы-ступления Сталина войска Вермахта полностью оккупировали Литву, Лат-вию, Белоруссию, значительную часть Эстонии, Молдавии и Украины. Возникла угроза прорыва войск неприятеля к Москве, Ленинграду и Киеву.
От волнения Сталин пил воду, и жители Черкесска слышали, как его зубы стучали о край стакана.
После выступления вождя многие жители Черкесска написали заявления в военно-учётный стол: «Прошу послать меня на фронт». Люди горели желанием быстрее вступить в бой с противником и сражаться с ним до полной победы. 
▲ Совсем другое дело – остаться в тылу. Многие горожане, особенно на первых порах, весьма скверно чувствовали себя. Ощущение какой-то вины и даже стыда не покидало их ни на минуту. Им казалось, что все на них косятся: молодые, дескать, ребята и девчата, а по Черкесску в такое время разгуливают!
А разгуливать, впрочем, с первых же дней войны стало некогда. Людей в цехах не хватало, и каждый человек был на счету. Домой возвращались поздно вечером. Возвращались, как, в гостиницу. Лишь бы переночевать.
Лозунг – «Всё для фронта! Всё для Победы!» – висел на многих стенах производственных помещений. Он был главным и, пожалуй, единственным принципом жизни в Черкесске, как и по всей стране. И это было в порядке вещей. Всё посылалось туда, на тот фронт, куда отправились добывать своей кровью победу над гитлеровскими захватчиками их мужья, братья и дети. Без всяких разговоров и продукты, и одежду отдавали фронту. А сами – как-нибудь… Переживём… Хорошо и то, что не под пулями, не под бомбами…
Ну да, они не сидели в окопах, поскольку родились чуть позже ребят призывного возраста. Но им тоже здо´рово досталось. Война прикоснулась и к ним, лизнула огненным языком. Прямо или косвенно они тоже пострадали от неё. После гибели отцов и братьев, на плечи ложился груз не по возрасту. И жизнь складывалась совсем не так, как хотелось. 
Труженики тыла, работавшие без выходных, падавшие с ног от голода и усталости, пережившие оккупацию Черкесска, скитающиеся по баракам по-сле его освобождения… Дети, чьё детство пришлось на трудные военные годы… Они недоедали, болели, неправильно развивались. Потому их теперь и грызут болезни, которых можно было избежать. А ещё у всех плохие зубы. Или вообще уже никаких зубов… Прежде им ничего не возмещалось и не компенсировалось. Они и не ждали. Думали, что просто так сложилась жизнь. Такое время им выпало. 
▲ 4 июля в Черкесской областной конторе связи была создана дружина самообороны и общественной охраны всех средств связи.6 июля 1941 г. вышел указ Президиума Верховного Совета СССР об от-ветственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения. Виновные карались тюремным заключением на срок от 2 до 5 лет, «если это действие по своему характеру не влечёт за собой по закону более тяжкого наказания».
▲ 8 июля коллектив швейной фабрики дал следующую дневную выработку: бригада Озовой – 166 %, Кисилёва и Дроничкиной – по 150 %, Доценко – 130 %, К. Шенкао и Гайворонской – по 125 %.
В целях обеспечения предприятий рабочей силой ужесточалась ответ-ственность рабочих за трудовую дисциплину, отменялись отпуска. С 1 июля рабочий день был удлинён до 11 часов, вводились обязательные сверхурочные работы, что в совокупности на треть увеличило загрузку оборудования без привлечения дополнительных рабочих рук. 
▲ С 10 июля необходимо было выполнять указание о светомаскировке. Окна в домах Черкесска стали затемнять, после чего город погружался в чёрный беспросветный мрак. Милиция и специальные подразделения предупредили всех, чтобы ни полоски света не пробивалось из окон. Затемнение должно было сбить с толку вражеских летчиков, которых, однако, горожане в далёком от военных действий Черкесске пока не ждали. 
▲. Небольшой, ещё недавно тихий, Черкесск стал неузнаваемым. Город как будто распух, стал тесным. Так трещит подростковая рубаха, по нужде напяленная на здоровенного дядю. Кроме хозяев, во многих домах появлялись семьи, бежавшие от нашествия гитлеровской армады. Возле двухэтажных зданий средних школ теперь бегали не ребятишки с клеёнчатыми портфелями, а стали прохаживаться, нянча загипсованные руки либо подпрыгивая на костылях, раненые солдаты. Разросся базар-«толкучка», где нередко верещал милицейский свисток.
▲ Первый военно-санитарный поезд с 650 тяжелоранеными прибыл в Черкесск 15 июля. На следующий день – ещё 600 раненых, потом – ещё 500. Всем им была необходима медицинская помощь. К вокзалу побежали люди, думая: «Может быть, там мой родненький сыночек, муж, отец, брат. Хоть бы жив был!» Но, не встретив родственника, они помогали местным сандружинницам выгружать раненых, переносили их на носилках в ближайшие корпуса госпиталей. 
Поток раненых был таким большим, что медперсоналу, особенно хирургам и операционным сёстрам, сутками приходилось не спать. Шла борьба за жизнь и здоровье раненых. Требовалось много крови. Очень много. И горожане пошли на донорские пункты. А когда возникла потребность в вещах, койках, посуде, постельном и нательном белье жители Черкеска снова пришли на помощь эвакогоспиталям, а продуктами их снабжали колхозы Черкесской АО.
▲ В разное время, с 18 июля 1941 г. и до прихода немцев, в Черкесске дислоцировались следующие эвакуационные госпитали Народного Комиссариата здравоохранения (в скобках указано время пребывания):
№ 2046-НКЗ (18.07.1941 – 09.07.1942),№ 3189-НКЗ (05.09.1941 – 09.07.1942),№ 4571-НКЗ (10.03 – 01.08.1942),№ 4931-НКЗ (20.05 – 08.08.1942),№ 3959-НКЗ (15.07 – 08.08.1942),№ 1797-НКЗ (29.07 – 04.08.1942) и один полевой передвижной госпиталь: № 219-ППГ (05.08 – 08.08.1942).
▲ Эвакогоспиталь № 3189-НКЗ, на 1500 койко-мест, был создан на базе корпусов средних школ №№ 7, 8 и 13. С октября 1941-го и до прихода немцев госпиталь № 3189-НКЗ размещался также и в новом здании СШ № 11. Учащиеся в этот период занимались в три смены в маленьком дореволюционном здании школы № 7, расположенном напротив Покровской церкви.
Младший медицинский и обслуживающий персонал эвакогоспиталя был набран из граждан, проживающих в Черкесске. Начальником эвакогоспиталя был назначен Михаил Андреевич Шишков, гл. хирургом – Анастасия Васильевна Курмоярова (врач-хирург Черкесского медучилища), глазником – Николай Николаевич Петров, зав. инфекционным отделением – Вера Степановна Зозуля, врачами Халит Магомедович Шидаков и его жена Шура, ст. м/с – Надежда Васильевна Донцова и Валентина Васильевна Рождественская, м/с – Александра Васильевна Небратенко, Татьяна Яковлевна Гришина, Людмила Крылова, санитарками – Ольга Васильевна Шевченко, Александра Павловна Шкодина и другие. 
▲ В числе первых умерших в эвакогоспитале № 3189-НКЗ был солдат Соболев (у него были оторваны обе руки и раздроблена челюсть), танкист Павлов (по свидетельству очевидцев он напоминал обугленное дерево), ленинградец Раппопорт. 
6 февраля 1942 г. умер от ран Воронцов Алексей Иосифович,1902 г. р., уроженец ст. Баталпашинской, красноармеец 1149-го СП; 7 июля 1942 г. от полученных ран в бою скончался Аргуянов Р.-Д. Б., призванный Микоян-Шахарским горвоенкоматом 
Все они, и другие, умершие в эвакогоспиталях, бойцы были похоронены, притом без гробов, в братской могиле кладбища, расположенного на южной окраине Черкесска (ныне неподалеку от СШ № 7). В последний путь умерших солдат отправляли на подводах, крытых брезентом.
▲ После организации в городе военных госпиталей семиклассница Зоя Хвостенко (в замужестве Пучкина) вместе с подругами Липой Лиходеевой и Светой Мартыненко в качестве комсомольского поручения получила наказ ухаживать за ранеными бойцами, находящимися в госпитале, под который было приспособлено здание учительского института. Однако подружки вскоре выехали из Черкесска с родителями, а Зоя оставалась работать в госпитале до тех пор, пока последний раненый не покинул его перед приходом немцев.
«Мой отец – сержант Кирилл Александрович Хвостенко, 1906 г. р., на фронт был призван из Черкесска. В 1942 г., в Сталинграде, пропал без ве-сти. (Его фамилия высечена на одной из плит мемориала «Родина-мать» на Мамаевом кургане – С.Т.). Но перед тем он написал письмо из Харькова, что находился в госпитале – вспоминала Зоя Кирилловна. И вот я, недавно вступившая в комсомол, пришла в горком и попросила, чтобы меня направили в госпиталь, где могла бы помочь фронту. С направлением пришла к гл. врачу полковнику м/с Ларисе Николаевне (к сожалению, фамилию её не помню). На первом этаже здания рядом с санпропускником разместили и тяжелораненых бойцов. На втором этаже лежали все остальные; здесь же располагались операционная и перевязочная палаты. Раненых доставляли по железной дороге, а потом машинами развозили по госпиталям. Обычно это было вечерами ночью. Закрепили за мной две палаты тяжёлых больных. Помогла я им, чем могла. В мои обязанности входило, прежде всего, сделать опись солдатского вещмешка. Раненые диктовали мне, что лежало в их сумках, а я записывала. Кроме того, моими палатами были 16-я и 17-я, где я измеряла температуру раненым бойцам, разносила еду. Нынче здесь находится кабинет директора педучилища и приёмная. До сих пор помню раненого в живот бойца Брянцева из Краснодарского края. Я написала его родным. Приехали жена, сын. Как он радовался их приезду! 
В госпитале я быстро освоилась. Измеряла температуру у раненых, кормила их, писала письма родным, помогала разгружать эшелоны с ранеными. А девчонка я была маленькая, силёнок никаких. Однажды на ступеньках оступилась и уронила носилки с раненым. Потом, в госпитале, он подозвал меня и говорит: «Это ты сестричка меня уронила?» Я стала извиняться. А он сказал: «Разве такие ручонки удержат мужика». Он был моряк, а фамилия у него была Хочин. В госпиталь к нам прибыл без руки, которую потерял в бою. У него и форма была припрятана. Как выздоровею, говорил он, буду к девчатам бегать. Не пришлось ему надеть эту форму – умер в госпитале. 
А вот ещё памятный случай. Кинотеатр у нас тогда в городе был один – им. Горького. Билетов не достать. А раненые убегали из госпиталя, заходили в зрительный зал, садились, где им было удобно. А посетители не смели их поднять, стояли у стен. Директор кинотеатра звонил нашему дежурному – заберите мол своих больных. Послали однажды меня. Подхожу к одному раненому, другому – не идут. Стою у выхода и реву. Был у нас один выздоравливающий – разведчик. Увидел, что я плачу, как свистнет на весь зал, все наши поднялись и пошли за мной».
▲ Уроженка Черкесска Ксения Бучнева вспоминала: «Когда началась война, мне было 17 лет. Работала в то время в больнице. Помню, когда стали поступать первые раненые, мы, ещё подростки, сдавали кровь, чтобы они выжили. Трудные были времена, но мне они очень дороги. Люди тогда были совсем другие. Никто о личной выгоде не думал. Каждый старался друг другу помочь, поддержать».
▲ В декабре 1941 г. Орджоникидзевский краевой военкомат предложил эвакогоспиталь № 3189-НКЗ разбить на два самостоятельных эвакогоспиталя. Новому эвакогоспиталю № 4571-НКЗ выделили 700 койко-мест в помещениях Дома колхозника, учительского института и гинекологического корпуса областной больницы. Начальником этого эвакогоспиталя был назначен врач Д. Н. Гурьев, который до назначения работал в областном отделе здравоохранения:
▲ В июле 1942 г., когда вражеские войска стали подходить к Черкесску, в эвакогоспитали раненых доставляли прямо с поля боя на подводах, устланных соломой. Их перекладывали на носилки и распределяли в необорудованные палаты. Но с каждым днём количество прибывших раненых увеличивалось и их даже приходилось размещать не в палатах, а во дворах госпиталей. 
Буквально перед самым приходом врага в Черкесск, все эвакогоспитали были направлены в Пятигорск. 
Из-за того, что настоящие операционные имелись только в городской больнице, расположенной над Кубанью, всех тяжелораненых бойцов направляли только туда. Перед приходом немцев сложилась серьёзная ситуация с покойниками. Дело дошло до того, что на похороны не оставалось времени. Умерших солдат, от рядового до офицеров, стали хоронить в братской могиле, выкопанной тут же во дворе больницы. После войны на этом месте долгое время располагалась большая круглая клумба цветов. Но в начале XXI века её сравняли с землёй и покрыли асфальтом. Медперсонал неоднократно поднимал вопрос о перезахоронении останков, или оформлении клумбы в братскую могилу (автор лично видел в газете «Ленинское знамя» заметки бывших медсестёр на эту тему), но всё оставалось по-прежнему.
▲ Понятия «фронт» и «тыл» стёрлись. Многих тяжелораненых взяли к себе жители города. И шатающимся от голода медсёстрам надо было иметь мужества не меньше, чем бойцам на фронте, чтобы вдохнуть жизнь в оставшихся бойцов, спасти их, забыв о себе, о голоде, о своих семейных потерях.
▲ Перед самой войной Ольга Васильевна Юрченко похоронила свою дочь. А когда началась война, ушёл на фронт муж. В 1995 г. медсестра вспоминала: «Осталась я одна. Так тяжело было на сердце! В Черкесске в то время начали открывать эвакогоспиталь. Я устроилась работать в госпиталь при восьмой школе. Вскоре стали поступать раненые. Грязные, завшивевшие, без рук, слепые. Сколько их, бедных, лежит сейчас на старом кладбище?! (имеется в виду кладбище возле СШ № 7 – С.Т.).
…Простыней не хватало накрывать. В нижнем белье складывали. Солдаты не хотели умирать. Мы на каждый стон отзывались, на каждый крик. Меня один лейтенант, как почувствовал, что умирает, обнял за плечи и не опускал. Ему казалось, что если кто-то возле него рядом, если медсестра рядом, то от него жизнь не уйдёт. Он просил: ещё бы пять минуток пожить, ещё бы две минутки…Человек умирает, но всё равно не думает, не верит, что он умирает. Целую его, обнимаю: что ты, что ты? А у него из глаза слеза выскочила и поплыла в бинты, спряталась. И всё. Он умер… Фамилия вот стёрлась, ушла из памяти, а лицо осталось…
В августе 1942 г. наши стали отступать, госпитали эвакуировали, а тяжелораненых люди брали к себе. Мы тоже взяли одного 18-летнего раненого. Звали его Ваней. Он вырыл нам убежище в огороде. Вскоре нога у него зажила, и он стал собираться домой, а жил он в Донбассе. Переодели мы его в женское платье, проводили через мост, что вёл на Псыж, и распрощались. Закончилась война, приезжал к нам Ваня в военной форме, сказал, что работает в органах. Больше мы его не встречали...»
▲ В конце 90-х годов XX века в Черкесске проживали Деркачёва Надежда Михайловна, Донцова Надежда Васильевна, Ермилова Анастасия Петровна, Забазная Ольга Николаевна, Зозуля Нина Ивановна, Козырева Нина Николаевна, Кузнецова Мария Панаетовна, Михайловская Мария Семёновна, Небратенко Александра Васильевна, Овчаренко Мария Степановна, Петрова Любовь Дмитриевна, Подсвирова Надежда Семёновна, Рождественская Валентина Васильевна, Романенко Мария Михайловна, Серкова Нина Николаевна, Стороженко Татьяна Николаевна, Юрченко Ольга Васильевна, Юнникова Ефросинья Егоров-на... Это они, и многие другие, тогда ещё молоденькие девушки, пошли рабо-тать медсёстрами в эвакогоспитали г. Черкесска. И хотя это была не передовая линия, но здесь девушки спасали от смерти тех, кого доставляли с огневых позиций. Сколько ран перевязали их нежные руки, сколько бессонных ночей провели они у коек тяжелораненых, отвоевали их у коварной смерти! А если для спасения воина нужна была кровь, то, не задумываясь, сестрички предлагали свою.
▲ 20 июля жители Черкесска узнали, что Сталин занял пост Народного комиссара обороны СССР (с 8 августа 1941 г. он стал Верховным Главнокомандующим Вооружёнными Силами СССР). 
▲ 27 июля комсомольцы и пионеры СШ № 13 города Черкесска организовали воскресник по сбору металлолома для танковой колонны. Группа комсомолки Валандиной собрала за день 45 центнеров металлолома, а группа комсомольца Архипова за 3 часа собрала 50 центнеров. Их примеру последовали другие учебные заведения города и за 20 последующих дней приёмные пункты «Союзутиль» приняли от школьников 700 центнеров лома цветных и чёрных металлов.
▲ 1 августа по всенародной инициативе в Черкесске началась сбор де-нежных средств в фонд обороны страны. Всего по Черкесии в этот фонд поступило 52,3 млн. рублей, пятую часть внесли жители Черкесска. 
Коллективы шерстопрядильной, швейной и обувной фабрик, других предприятий города решили ежемесячно в фонд обороны отчислять свой трёхдневный заработок. Члены промартели «Пятилетка» внесли в этот фонд всю подлежащую им к выплате прибыль за первое полугодие – 9,6 тыс. рублей и постановили отчислять ежемесячно однодневный заработок.
▲ По инициативе жителей Черкесска на строительство самолётов было собрано свыше 500 тыс. рублей. ВВС страны получили от горожан звено тяжёлых бомбардировщиков «Красная Черкесия».
▲ По решению бюро Черкесского обкома ВКП (б) от 4 августа в Черкесске было подготовлено 236 трактористок и 116 комбайнёров. Все женщины заменили мужчин, которые ушли на фронт.
▲ В первые месяцы войны Черкесская автошкола подготовила 135 шоферов-женщин и 170 мотоциклистов из молодёжи призывного возраста.
▲ В августе в передовой статье газета «Красная Черкессия» сообщала, что на многих предприятиях и учреждениях Черкесска «...уже организовано военное обучение населения. Изучаются приёмы штыкового боя, гранатометания, способы противовоздушной и противохимической обороны... Взяты на учёт все граждане мужского пола в возрасте от 16 до 50 лет, способные носить оружие. За 100 часов обучения они должны пройти тактическую, огневую, строевую, физкультурную, сапёрную, химическую, санитарную подготовку и изучить Уставы Красной армии».
▲ К 20 августа школьниками Черкесска заготовлено более 30 т дикорас-тущих яблок, груш и ягод. Из них было выработано 300 центнеров различных соков, в том числе 50 – высококачественного малинового сока. Кроме этого дети собрали и сдали в аптеку 1107 кг лекарственных трав и ягод шиповника. Заработанные за сбор фруктов и лекарственных растений деньги дети отдали на строительство танков и самолётов для Красной армии.
▲ Серьёзной проблемой для местных властей стала проблема беженцев. В июле в Черкесскую АО стали прибывать люди, эвакуированные из Белоруссии, Украины, Молдавии. Все они нуждались в жилье, продовольствии, работе. Многие граждане из эвакуированного населения не имели у себя ни одежды, ни обуви. Для приёма беженцев в Черкесске был создан эвакопункт. Горожане помогали им, чем могли, по-братски делили скудный тыловой паёк, снабжали одеждой, предоставляли кров.
▲ Согласно приказу Сталина № 320 с 25 августа 1941 г. весь личный состав действующей армии стал ежедневно получать по 100 граммов водки. Такой «допинг» требовался для восстановления трудозатрат и снижения психического напряжения.
▲ На основании опубликованного 28 августа 1941 г. Указа Президиума Верховного Совета СССР, во второй половине года многие советские немцы, в том числе проживающие на Северном Кавказе и в Черкесске, подверглись вынужденной миграции. В Новосибирскую и Омскую области, Алтайский край, Казахстан и Бурятию их выслали якобы «за тесные связи с Третьим Рейхом».
▲ Уроженцы Баталпашинска Курман Алиев и Чашиф Байрамуков, после окончания семилетки, заочно учились в техникуме и работали на его стройках. В июне 1941 г. ребята приехали в Ленинград, где собирались провести свой отпуск. Но тут грянула война. Парни обратились в один из райвоенкоматов города с просьбой отправить их на фронт. Их желание удовлетворили, и они, направляясь в часть, в сентябре оказались на безымянном разъезде. Недалеко от станции Мга, расположенной в 49 км восточнее Ленинграда, во время налёта нацистских самолётов, они выносили из горящих вагонов носилки с ленинградскими ребятишками, лишёнными возможности передвигаться. Во время обстрела эшелона Чашиф был сражён гитлеровским лётчиком и похоронен на разъезде. Судьба К. Алиева неизвестна.
▲ 7 сентября ГКО принял постановление «О всеобщем, обязательном обучении военному делу граждан СССР». Осенью в Черкесске было введено обязательное военное обучение, которое прошли тысячи горожан. Специальные школы готовили для фронта сандружинниц, связистов, автомобилистов, парашютистов, снайперов, конников. Каждый третий житель города прошёл обучение защиты от воздушного и химического нападения противника. Обучению подлежало всё население в возрасте от 16 до 60 лет.
Небольшие по объёму статьи местных газет посвящались вопросам обу-стройства бомбоубежищ и щелей для защиты от авиабомб, мерам борьбы с зажигательными и фугасными бомбами, светомаскировке, умению пользоваться противогазами, поведению вовремя химической тревоги и воздушного нападения.
Кроме этого, население учили распознавать силуэты вражеских самолётов. В то время любой мальчишка, проживающий в прифронтовой полосе, мог по звуку определить, какой самолёт летит: «мессер», «юнкерс» или «фокер».
▲ Действующие до конца войны Нормы довольствия Красной армии, были установлены Правительством и изложены в Приказе Министра обороны № 312 от 22 сентября 1941 г. 
По белкам, жирам и углеводам был установлен состав суточного пайка и его калорийность: 3450 ккал – для боевых частей, 2950 ккал – тылов действующих армий, 2820 ккал – запасных частей (здесь ккал – килокалории; на фронте их называли «большими калориями»). 
На практике из-за трудностей снабжения эти нормы нередко не выполнялись и доходили до 1600 ккал. Эта норма была физиологическим пределом, ниже которого солдаты хотя ещё и не умирали от голода, но быстро теряли боеспособность. Были случаи, когда норма доходила до 410-700 ккал в сутки. А это уже голод, который при изматывающих походах можно выдержать лишь очень недолго.
Кстати, один «стандартный сухарь» приготовляемый из «восьмушки» от килограммовой буханки ржаного хлеба соответствовал по калорийности 125 граммам хлеба (240 ккал).
▲ 1 октября 1941 г. газета «Красная Черкессия» напечатала письмо работницы завода «Молот» Фисенко. Она писала: «В июне моего мужа призвали в Красную Армию. Я пошла на предприятие, где он работал, и стала за фрезерный станок. Работу освоила и теперь обещаю выполнять план не менее чем на 200 процентов ежемесячно».
▲ По состоянию на 3 октября для воинов Красной армии от жителей го-рода Черкесска было сдано 230 фуфаек, 220 шаровар, 86 пар валенок, 42 полушубка, 49 свитеров, 53 одеяла, 10 бурок и 812 метров мануфактуры. 465 домохозяек работали на дому, вязали носки, перчатки, шерстяные шапки. Жёны командиров РККА собрали 6,5 тыс. рублей. Помимо тёплых вещей, трудящиеся Черкесска собрали для фронтовиков 55 тыс. рублей деньгами.
▲ В октябре была осуществлена маскировка железнодорожного моста через Кубань. Пролёты моста были окрашены под цвет речной воды, по обеим его сторонам были построены доты, усилена охрана. Как и в других городах и посёлках края, решением исполкома Орджоникидзевского крайсовета депутатов трудящихся в Черкесске были введены карточки на хлеб, сахар, кондитерские изделия. Их получили рабочие, служащие, иждивенцы, дети до 12 лет. 
В день рабочему и служащему выдавали по 400-500 граммов хлеба, иждивенцам – по 300-400. Личное потребление населения области продуктами, за исключением номенклатурных работников, сохранивших специальные распределители и высококалорийные пайки, снизилось почти наполовину. Колхозники продовольственные карточки не получали. Хлеб и другие продукты отпускались им по талонам и спискам. 
▲ Начал действовать Черкесский областной комитет обороны. Штатные подразделения НКВД не могли взять под охрану все важнейшие народнохозяйственные объекты Черкесии: заводы, фабрики, железную дорогу, мосты, электростанции, линии связи. Действенную помощь в этом деле оказали истребительные батальоны. 23 октября 1941 г. в Черкесске был создан истребительный батальон по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника. В ночное время бойцы батальона несли дозорно-патрульную службу.
Командиром батальона был назначен зам. начальника НКВД по ЧАО лейтенант милиции Кешоков, комиссаром – Беспальченко, нач. штаба – Сухачев, нач. связи – Лабушкин, нач. боеприпасов – Ерин, нач. снабжения – Пустовалов. 
В первых числах августа 1942 г., в полночь, дежурившему в приёмной обкома ВКП (б) Ивану Шамбарову по телефону сообщили о том, что в районе Солёных озёр немцами выброшен парашютный десант. Поднятый по тревоге первым секретарём обкома партии Воробьёвым истребительный батальон принял активное участие в уничтожении этого десанта.
▲ Летом-осенью 1941 г. в Ворошиловске была сформирована 53-я Кав-казская кавалерийская дивизия, которая вошла в состав 2-го гвардейского кавалерийского корпуса под командованием генерала Л. М. Доватора. В годы войны кавалеристы этой дивизии сражались на фронтах под Москвой, в Белоруссии, Польше и Германии.
Первые воины-доваторцы из Черкесска были мобилизованы Черкесским областным военкоматом 8 июля 1941 г. Сбор состоялся в тот же день на Покровской площади, а утром 9 июля будущих кавалеристов погрузили в вагоны и отправили на фронт. Провожали их первый секретарь Черкесского обкома ВКП (б) Г. М. Воробьёв и председатель Черкесского облисполкома А. М. Акбашев. Первоначально в дивизии воевали 76 человек из Черкесска и 150 человек из Микоян-Шахара. Коней, обмундирование и оружие дивизии предоставили конные заводы, колхозы и совхозы Ставрополья, Карачая, Черкесии, Кабардино-Балкарии и Дона.Трудящиеся Ворошиловска вручили знамя 44-му кавалерийскому полку 53-й дивизии, трудящиеся Карачаевской АО – 50-му полку, трудящиеся Черкесской АО –74-му полку.
От имени крайкома партии и крайисполкома Суслов вручил 53-й дивизии знамя. В ноябре 1941 г. 53-я кавалерийская дивизия после получения гвардейского знамени стала именоваться 4-й гвардейской.
▲ В механических мастерских Черкесской АК «СОЮЗТРАНС» для 53-й, ставшей потом 4-й гвардейской, кавдивизии был организован выпуск клинков (сабель и шашек), который осуществлялся до августа 1942 г. Только к январю 1941-го их было изготовлено около 800 штук. Здесь также вытачивались детали для танков. В 90-е годы XX века в одном из старых домов Прохладного, что в Кабардино-Балкарии, на чердаке была обнаружена кавалерийская сабля с деревянной ручкой и надписью по лезвию: «На память от коллектива рабочих Черкесской АК Завгороднему Ивану Степановичу. 1942 год». Находка была передана в Прохладненский городской музей. Попытки разыскать владельца сабли или установить его судьбу не увенчались успехом.
▲ 30 октября коллектив Черкесской обувной фабрики отчислил на приобретение тёплых вещей для бойцов заработок семи дней, что составило более 9 тыс. руб.
▲ Пока мирный Черкесск медленно переходил на военную жизнь, на фронтах войны произошли крупные события, притом, не в пользу для нашей страны. В мировой политике глупых людей не бывает. Но именно таким представляют нашей оболваненной молодёжи Гитлера. Война, начатая им, – отнюдь не реванш германских империалистов, хотя лично Гитлер жаждал реванша за поражение в Первой мировой войне. Он хотел сделать всё, чтобы разгромленная, униженная и обобранная Германия, снова встала из пепла. Веривший в господство «новой расы», в появление «нового порядка», фюрер попытался заменить в Европе капитализм альтернативным строем с тысячелетним Рейхом и национал-социалистической системой. Придя к власти, Гитлер наметил путь развития Германии через войну и с помощью войны. И в этом он ничем не отличался от Ленина, Троцкого и других сторонников мировой ре-волюции, которые видели её решение в мировой войне. 
Но, поставив дерзкую задачу – завоевать весь мир, Гитлер привёл немцев к переоценке собственных возможностей. С идеей национального превосходства подмять под себя весь мир невозможно!
▲ Одна из главных целей Германии во Второй мировой войне – полное истребление евреев, цыган и душевнобольных. И на Россию немцы напали не для того, чтобы освобождать русский народ от интернационалистов. Гитлеру требовались русские пространства без русских. На одном из совещаний Гитлер сказал «Россия – это наша Африка, русские – наши негры». И уже тогда кто-то из его генералов шепнул соседу: «С этим мнением Гитлера война проиграна».
Кстати, не все немецкие генералы рвались в бой с Красной армией. Ко-мандир группы армий «Юг» фельдмаршал К. Рундштедт с самого начала был против войны с Россией, которую хорошо изучил ещё в Первую мировую войну. С его точки зрения, это была непонятная страна с тяжёлым климатом, безграничными пространствами и плохими дорогами. А русский солдат был вообще непредсказуем.
▲ Нацистское руководство, как впрочем, и основная масса руководителей русских эмигрантов, надеялось, что после нескольких ударов Вермахта в СССР начнётся антибольшевистское восстание, в результате которого Сталин будет свергнут. Но Гитлер и его окружение просчитались. Действия НКВД, как до войны, так и после её начала, не допустили создания «пятой колонны» в нашем тылу. Подавляющее большинство из десятков тысяч диверсантов, заброшенных в ходе войны в тыл Красной армии, были обезврежены НКВД и «СМЕРШем».
▲ В истории издавна повелось так, что победителей не судят. Избежали суда и многие советские военачальники. И те, которые летом 1941-го не смогли выполнить свой долг по управлению вверенными им воинскими подразделениями в боях неподалеку от границы. И те, которые командовали нашими армиями в 200, 500, 1000 км от линии фронта, но не встретили наступающих немцев в штыки! А ведь встретить врага они-то должны были. 
Почему так получилось, что летом 1941-го мы оказались слабее противника? Любой человек имеет полное право задать вопрос: «В чём причина наших неудач?». Правда, некоторые рассуждают по-другому: зачем ворошить прошлое, зачем разбираться с причинами…
▲ Можно сослаться на утечку особо секретной информации из верхнего эшелона военного руководства за границу (теперь доказано, что и от Маршала СССР Тухачевского), на заговорщиков из «пятой колонны» СССР (а они могли быть не только из верхушки военных РККА, но и крупных политических фигур).
История с «правой рукой в руководстве нацистской партией» Рудольфом Гессом, засекреченная Англией после войны на 50 лет, а потом, не известно по какой причине, до 2017 года, тому доказательство. Именно советско-партийное послесталинское руководство во главе с Хрущёвым не желало выпускать пожизненно посаженного Гесса на свободу, так как было заинтересованно в сохранении тайны о «нейтрализации» Сталина в июне 1941-го.
▲ Можно давать объяснения, что виной всему репрессии военного руководства, что нам не была известна точная дата нападения, что все наши неудачи и просчёты произошли из-за «внезапного нападения» немцев. Первым эту отговорку в послевоенное время придумал и пустил гулять по белу свету маршал Жуков. Он хотел оправдать просчеты высшего командования Красной армии и взвалить вину за поражения в начале войны на покойного Сталина (почему-то он не делал этого при живом вожде?!). Многим «воякам» и «политиканам» отговорка Жукова пришлась по душе: не надо ничего изучать, анализировать и ломать голову в поисках истины. 
▲ Можно сослаться, что Сталин «лопух» и не разбирался в военном деле (в СМИ до сих пор проскальзывает такая информация), хотя на самом деле разбирался очень хорошо, был талантливым самоучкой и постоянно пополнял свои военные знания. 
Нам неоднократно пытались доказать, что в трагедии первых месяцев войны во всём виноват придурок Сталин со своим окружением кретинов. Даже сопоставляли с Гитлером. Но уже давно доказано, что никто из государственных деятелей мира не сделал для всестороннего (политического, военного, экономического, организационного, идеологического, морального) разгрома нацизма и его искоренения больше, чем Сталин.
Отдав всю свою жизнь идее социализма, Сталин устранил всех своих по-литических противников по данному вопросу, а заодно и конкурентов, стоящих на его пути. И сделал это он для того, чтобы подчинить великую страну и поднять её на великое дело. Созданная им система заставила основную массу людей чётко выполнять его приказы. Она не обошлось без перегибов, но очистила армию от врагов народа и подчинила её неукротимой воле вождя. 
Всё, что имела страна, по приказу Сталина, было отдано военной про-мышленности. Тысячи тонн золота было истрачено за немецкую, француз-скую, британскую, американскую, итальянскую, швейцарскую технологии и оборудование. 
Для вождя это было продолжением имперской политики, наступлением против агрессора, каковым являлась гитлеровская Германия. Главное состояло в том, что к тому времени Запад стремился уйти от войны, ненужной ему ни с каких точек зрения, и всеми способами пытался натравить Гитлера на Сталина.
▲ В этой ситуации Сталин официально заявлял, что СССР готов сотрудничать с капиталистическими странами, что выступает за сохранение мира. Однако, предупреждал: если советское государство подвернется нападению, враг будет разгромлен, а боевые действия перенесены на его территорию, как это было в Отечественную войну 1812 года с Францией. 
Открыто Сталин предупреждал и о том, что использует войну для насаждения социализма в Европе. Поэтому Коминтерн распустили только в 1944 г., иначе союзники не соглашались открыть второй фронт. 
В чём виноват Сталин, если наши военачальники даже весной 1941-го по-настоящему не готовились к войне, а в мае 1941 г. пропустили к Москве германский самолёт? В чём виноват Сталин, если в ночь на 18 июня 1941 г. он лично отдал директиву о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность? Директива прошла и по партийной линии, но, самым преступным образом, до конца не была выполнена. Во второй половине дня 21 июня Сталин уже признал столкновение с Германией если не неизбежным, то весьма и весьма вероятным…
Единственной армией на всем советском фронте от Черного до Баренцева моря, которая выполнила директиву Сталина и поставленную перед ней задачу в районе Заполярья, оказалась только 14-я Армия генерал-лейтенанта В. А. Фролова.
▲ Всё предвоенное десятилетие вождь занимался оборонными вопросами комплексно и системно, но вместе с тем не бывал на маневрах или учениях, не общался с красноармейцами и командирами, не знал их проблем. Красную армию он видел лишь со стороны – на парадах и в кино, а её боеспособность оценивал лишь по докладам руководства Наркомата обороны, которому верил, что оно отражает реальное состояние дел.
Но оказалось, что вождь глубоко заблуждался: «крупнозвёздные» военачальники сообщали только об успехах и скрывали недостатки. Бравая ложь слишком дорого обошлось нашей стране.
С 22.06 по 10.10.1941 по приговорам трибуналов и Особых отделов НКВД за дезертирство и предательство был расстрелян 10201 военнослужащий РККА. Всего за годы войны было осуждено более 994 тыс., из них расстреляно 157 593 чел (10 дивизий!!!) 
А вот вину за катастрофическое начало войны Сталин возложил на генералов. С июля 1941 г. по март 1942 г. были расстреляны 30 ге-нералов.
▲ Рассказывая о войне, врать при этом совсем не обязательно. Да и не зачем – действительность практически всегда оказывается страшнее и ярче любого вымысла. Не секрет, что многие наши мемуаристы состояли в КПСС. И известный афоризм, что на войне как на войне, хорошо знаком многим читателям. Сказать правду – предательство. Обмануть – дело доблести и геройства. Но это если ты находишься в руках врага, и от тебя под пыткой пытаются выведать секретные сведения.
То было на войне. А зачем из нас делать безропотных «баранов» после войны – не понятно. Ведь на ошибках надо учиться, а не скрывать их. Эта прописная истина известно давно.
Не подумайте, что хвастаюсь, но главная причина нашего поражения 1941-го года мне известна: это сильно вооружённый противник, каковой была Германия. Я всегда ехидно похихикиваю, когда читаю, что наши танки, орудия, миномёты и др. были не брошены, а потеряны при отступлении. Как я понимаю, что если бы не было войны, то наша РККА не потеряла бы ни одной пушки? Надо же? Противник нагло, бесцеремонно, да ещё и неожиданно, мешал нам воевать с чувством достоинства, спокойно и с расстановкой! Злополучное «отступление» воспринимается нашими маршалами как стихийное бедствие, как уважительная, «объективная», не зависящая от действия или бездействия солдат, причина, оправдывающая потерю астрономического количества вооружения. Противно читать!«На 15-й день войны штаб 11А оказался на расстоянии в 450 км по пря-мой от государственной границы». Как можно отойти на такое расстояние за 15 дней? Это невозможно. Можно отбежать, но это крайне утомительно. А вот если всё побросать (винтовки, гранаты, пулемёты, миномёты, пушки…), то в самый раз можно поспеть! Но наши генералы писали «противник с осторожностью и опаской следовал за отступавшими нашими частями», «мы отходили в силу создавшейся ситуации». Вот так то. 
Не полный разгром и беспорядочное отступление, не потеря боевой тех-ники и массовое дезертирство (чем ещё можно объяснить потерю 60% отходивших войск на 5 день отхода и почти полное отсутствие личного состава на 13-й день этого «странного» отхода.
В своих «Воспоминаниях» Жуков пишет: «Ни нарком обороны (Тимошенко), ни я, ни Б. М. Шапошиков и К. А. Мерецков (давно умершие), ни руководящий состав Генштаба не рассчитывали, что противник… и т.д.».
Выходит, что наш маршал, будучи начальником Генштаба, не ожидал такой прыти от врага, не ожидал, что он нанесёт «сокрушительные рассеивающие удары». А чего же он ждал? Ласкового похлопывания по попе, крепкого поцелуя в губы да приглашения «на чай»? Притом от противника в несколько раз меньшего по силам! Ведь любая стрелковая дивизия РККА не уступала пехотной дивизии Вермахта, даже по такому показателю, как средства противотанковой обороны. К тому же в 178 танковых дивизиях Вермахта на Восточном фронте было в два раза меньше танков (3266).
Война в Испании «научила немцев», где они наконец-то поняли – «какие нужны танки». Но даже ещё летом 1941 г. Вермахт не имел вооружения, с помощью которого можно было бы отразить массированную атаку крупных соединений новых советских танков. Но, техника техникой, а самое главное – должна быть полная взаимосвязь между подразделениями (пехота, артиллерия, авиация, инженерные подразделения, разведка на земле и с воздухе, связь, медсанбат, тылы – топливо, боеприпасы, обмундирование и питание). А её так раз у нас и не было. У нас было как в басне баснописца Крылова: «лебедь», «рак» и «щука».
▲ Можно высказать предположение, что 20 лет диктатуры партии Ленина-Сталина весьма способствовали моральному разложению армии; что раскулачивание, «голодомор» и система колхозного рабства заметно снизили готовность мобилизованных мужиков воевать за такую жизнь и за такую власть. Не вызывает сомнений и тот факт, что массовые репрессии 1937-1938 годов превратили значительную часть командных кадров в смертельно и пожизненно испуганных людей. Только за первые два месяца войны Красная армия потеряла столько же солдат, сколько Русская армия за три года Первой мировой войны. 
К концу августа 1941-го предвоенная кадровая Красная армия перестала существовать. Все оставшиеся четыре года войны против германской армии воевали резервисты. А ещё 5,36 млн. военнообязанных, которых не успели призвать в Красную армию, остались на оккупированной противником территории.
▲ Летом 1941-го мы потеряли 5,3 млн. солдат и офицеров убитыми, по-павшими в плен и пропавшими без вести (ВИЖ, 1992, № 2, с. 23). Раненые, контуженные и искалеченные солдаты, в эту цифру не вошли. 
За 4 месяца попало в плен более 2 млн. бойцов: в июле 323 тыс. под Белостоком и Минском, в августе 328 тыс. под Смоленском, в сентябре 665 тыс. под Киевом, в октябре 662 тыс. под Брянском и Вязьмой. По 100 тыс. красноармейцев немцы взяли в плен под Мелитополем и Уманью. 
Толпы пленных появлялись, когда части Красной армии попадали в без-выходное положение, оставаясь без снабжения в окружении. Помимо них были тыловики, связисты, артиллеристы, которые не имели пехотной выучки и не могли постоять за себя на поле боя. Собственно, они и образовывали затем колонны понурых пленных.
▲ Война застала большую часть воинских соединений Красной армии в эшелонах, растянувшихся по железной дороге от Волги до Днепра. С воинскими грузами на железной дороге находилось 47 тыс. вагонов. И это была основная мишень для фашистских асов. Многие полки вступали в бой с фашистами, покинув вагоны или платформы. Вот почему произошло массовое пленение наших солдат и офицеров.
Один только Западный фронт потерял на границе 4216 железнодорожных вагонов с боеприпасами, которые ожидали разгрузки («ВИЖ», 1980, № 5, с. 71). Захваченными в приграничных складах и в штабелях советскими авиабомбами асы Люфтваффе позже бомбили Москву и Ленинград, стерли с лица земли Севастополь и Сталинград, разрушили Воронеж и Ростов.
Врагу достались также цистерны, заполненные горючим, и вагоны, в которых находилось снаряжение и продовольствие. 
«ВИЖ» (1975, № 1, с. 81) сообщал, что «к концу июня 1941 года на железных дорогах простаивали 1320 поездов с автомобилями». Стандартный воинский эшелон того времени состоял из сорока пяти 20-тонных вагонов или платформ. Если в каждом вагоне или на платформе находился хотя бы один автомобиль, что маловероятно, то, значит, разгрузку ожидали и попали под бомбёжку 59400 (45 х 1320) автомобилей Красной армии!
Вместе с тем, приближенность наших складов к границе, которые немцы в одно мгновение уничтожили или захватили, не является одной из причин катастрофичного для Красной армии начала войны, как пишут СМИ. Это всего лишь следствие наших неудач в приграничном сражении. Умные немцы поступили бы совершенно также. Растянутость коммуникаций, то есть линий снабжения – это всегда самое слабое место любой армии. Ни Вермахт, ни Красная армия в предстоящей войне отступать были не намерены, поэтому и подтянули свои материальные запасы как можно ближе к границе.
На протяжении всей войны склады немцев при их отступлении тоже попадали в наши руки. Война – есть война. И это повторялось многократно. Хотя, конечно, и не в таких больших масштабах, как в начальные дни войны у нас. 
▲ Используя наш, лучший в мире, понтонно-мостовой парк Н-2П, Вер-махт форсировал (без него вообще не смог бы форсировать) реку Днепр ниже Киева. Немцы были очень «благодарны» Советам, когда захватили понтоны брошенными на границе. Таких понтонов не было не то, что у Германии, но даже у Англии и США. 
▲ «Оборону нужно занимать за рекой» – эта прописная истина известна всем военным. Река – естественный ров с водой, который противнику приходится форсировать на плотах, досках и прочих подсобных материалах под свист пуль, снарядов, мин и бомб. Обороны возле больших рек у нас не было. Извините, всё же, была. Правда, перед Неманом, а не за ним. Это и привело к гибели советских солдат в этой самой реке! Всё потонули. 
▲ По всей Европе железнодорожная колея намного ýже, чем у нас. И надо ж так умудриться немцам, что они за первые три месяца войны перелопатили на свой лад 15 тыс. километров советских путей. Враг понимал: иначе нельзя – снабжение войск захлебнётся, и война будет проиграна.
▲ Самым трагичным образом события развернулись для нас в полосе Западного фронта, где Вермахт наносил главный удар войсками группы армий «Центр». Когда между Северо-Западным и Западными фронтами образовалась большая брешь, закрыть которую оказалось нечем, Красная армия стала неуправляемой. В течение 18 дней войны сплошного фронта обороны не получилось. Будто замок, построенный из песка на морском берегу, Западный фронт рассыпался при первом же накате военной волны немцев. 4-я Армия была разгромлена, 3А, 10А и 13А – оказались в кольце. Из 44 советских дивизий, первоначально входивших в состав фронта, 24 погибли полностью, 20 потеряли от 30 до 90% своего состава. Общие потери исчислялись тысячами: и людей, и техники. 
Значительная часть самолётов Западного округа была застигнута врасплох не только в первый, но даже на третий и четвёртый день войны. Многие авиационные соединения после первой же бомбёжки в срочном порядке нагло смылись вглубь советской территории на восток, вместо того чтобы оказать помощь наземным войскам.
Три тысячи танков не было задействовано в отражении агрессии врага из-за отсутствия топлива, которое почему-то оказалось «по ошибке» в Майкопе (Адыгея) – за тысячи километров от того места, где ему положено было быть.