Ассистент

АЛЬПИНИЗМ, СПЕЛЕО, АЭРОКЛУБ, ЭКСТРИМ: Журнал: Дыра валит, то есть продолжается – или исследования Майской новочеркасскими спелеологами в 1976-78г. часть 2

Дыра валит, то есть продолжается – или исследования Майской новочеркасскими спелеологами в 1976-78г. часть 2

Итак, задачи поставлены и после завтрака народ начинает их исполнение. Наша троица собирается в Майскую. Перемеряем и упаковываем верёвки. Сортируем навесочное железо. Подготавливаем и проверяем фонари. Ещё раз опробуем на «ликбезе» и подгоняем личную «сбрую» (страховочные пояса, беседки, стремена, усы, рогатки и карабины). За подготовкой подошло время обеда. Дежурные зовут перекусить. Почти весь коллектив, за исключением отправившихся на прогулку товарищей, собрался у костра на обеденную трапезу. Погода стоит отличная. Светит яркое солнышко. На небе редкие облачка. Тепло. Все сидят без курток. Некоторые даже сняли свитера. Если бы не лежащий вокруг снег, можно было бы подумать, что сейчас конец лета или начало осени. Нами уже подмечена эта деталь микроклимата Дженту. Здесь, по субъективным ощущениям, какой-то постоянный температурный режим. Если погода хорошая, то днём зимой тепло почти как летом. Если погода плохая, то летом прохладно почти как зимой. Поэтому и летом и зимой мы используем здесь, практически, одинаковый набор одежды.

После обеда Чекалов, Шкипер и я быстро собираемся и идём к Майской. Кто-то из нетерпеливых новичков уже сбегал познакомиться со входом, и протропил колею в глубоком снегу. Это хорошо. Нам не надо барахтаться. Поднимаемся к пещере не спеша, так как одеты уже по пещерному, и надо постараться не намокнуть изнутри раньше времени. Несколько человек провожающих помогают нам нести транспортники с верёвками. Проводив нас, почти вся компания отправится в Слона. Ну вот, мы и у входа. Бревно, за которое мы привыкли цеплять первую бечёвку, на месте и выглядит также внушительно и надёжно, как раньше. Однако, наш «начспас» (начальник по технике безопасности секции) - Анатолий Шульга придирчиво осматривает его, проверяет и только потом прикрепляет к нему обозначенную верёвку. Крикнув вниз, - «Кеша, привет! Берегись, бечёвка!», Толик бросает верёвку во входной колодец. Первому из нас можно спускаться. Идёт Славик Чекалов, обвешанный карабинами, молотком и другим навесочным железом. Ему предстоит сделать перекрепление верёвки на уступе, чуть ниже середины входного каскада. Слава не спеша заправляет в рогатку верёвку, включает налобник, приветствует Кешу и, махнув на прощанье товарищам, исчезает в колодце. Мы слышим бренчанье прикреплённого к нему железа, но вот и оно стихает. Через пару минут снизу доносится возглас, - «Свободно!». Это значит, что Слава спустился до уступа, отцепился от основной верёвки и к нему может спускаться следующий из нас. К входу направляется Шкипер (В. Титов) и всё действо повторяется. Настаёт и моя очередь спускаться. Прицепляюсь к верёвке, приветствую Кешу, сверяем с Толиком часы (сейчас около 15-ти) и окончательно устанавливаем контрольный срок нашего возвращения – 24 часа. Отпихнувшись от края, «еду» плавно вниз, отталкиваясь ногами от уже знакомых уступчиков. Пройдя вертикальную часть колодца, закрепляюсь на небольшой полочке, и принимаю от оставшихся на верху наши мешки. Сверху мне видны фонари Славика и Шкипера, толкущихся на уступе внизу. Слышу стук молотка о шлямбур. Значит, Слава ещё не закончил делать навеску. Что же, нам вроде спешить особо некуда. Даю время глазам привыкнуть к темноте и осматриваюсь. Сразу отмечается, что на каскаде значительно суше, чем летом. В верхней части, где стою я, глина даже замёрзла, значит, сюда проникает ночной мороз. В остальном, всё как и раньше. Кричу Шкиперу, чтобы принимал мешки. Он отвечает готовностью. Отправляю ему наш груз и спускаюсь к ним сам. Слава уже забил два новых шлямбурных крюка, прицепил к ним следующую верёвку и спускается дальше. За ним Виктор. Когда он заканчивает спуск, отправляю им наш груз и тоже спускаюсь. Входной каскад пройден. Берём наши «кули» и идём дальше вниз пешком. Затем лезем через меандр с кальцитовыми натёками к следующему каскаду, поименованному Натёком или Грязнухой. В меандре приходится по несколько раз передавать мешки друг-другу, поэтому продвигаемся медленно, но под гидрокостюмами ощущаем прилив тепла. На верху следующего уступа забиваем новые шлямбурные крючья и одновременно перекуриваем. Шкипер хочет посмотреть, что там внизу на дне меандра, нельзя ли использовать нижний ход. Мы с Чекаловым даём ему «добро» на сей эксперимент. Вниз можно спуститься по колодцу, расположенному чуть ниже уступа, где мы сидим. Вот верёвка навешена. Славик спускается вниз. Следом, до колодца идёт Шкипер. Я отправляю ему кули, он переправляет их Славе, а сам спускается в колодчик. Я подхожу к колодчику и спрашиваю у Шкипера, что там у него творится. Он сообщает, что я могу забрать верёвку и продолжать спуск к Славику, а он попробует протиснуться к нам низом. Вынимаю бечеву, прокидываю её поверх натёка и присоединяюсь к Чекалову. Из маленького отверстия под натёком пробивается свет и слышится пыхтение Шкипера. Он просит нас немного разгрести глину с песком и галькой в этом отверстии, чтобы он смог пролезть к нам. Руками и молотком разгребаем, сколько можем и оттуда появляются сначала рука и голова Шкипера, а потом, извиваясь, высовывается и всё остальное. По лицу Виктора градом катится пот, но он доволен, хоть маленький, но новый ход добавлен к пещере. Пока он немного «остывает», перекуриваем и слушаем его рассказ. Понизу проходит узкий ход весь залитый натёками кальцита. В сторону входа пройти почти невозможно. Всё в натёках и очень узко. Сюда, как мы видели, он протиснулся, но лучше проходить привычным путём, по верёвке через натёк. Порешив на этом, берём мешки и идём к первому водопаду. Здесь, можно сказать, «бродвей» - почти никакого лазанья. Из-под завала появляется ручей. Отмечаем, что его дебет такой же, как и осенью. Значит, на водопадах будет полоскать, как и раньше. Доходим до водопада, быстро забиваем пару новых шлямбуров, навешиваем верёвку и оставляем мешки с остальной бечевой. Поднимаемся в небольшой зальчик над водопадом, где относительно сухо и нет сквозняка от падающей воды. Всё, наша задача выполнена. Можно немного перекусить, перекурить и возвращаться наверх. На часах 19 часов вечера. Мы находимся под землёй чуть больше 4-х часов. Товарищи наверху, наверное, ужинают у костра, а кто-то, может, ещё лазает по Слону. Достаём наш небольшой перекус – сало, хлеб, банка рыбных консервов, печенье и шоколад. На гексовую печку ставим армейский котелок с водой для чая. Все трое чувствуем себя нормально и даже особой усталости не ощущаем.

Закончив ужин, перекурив и собрав мусор, начинаем идти наверх. Подъём по верёвкам занимает к нашей радости гораздо меньше времени, так как мы используем зажимы. Они ведут себя хорошо, только выявляется главный их недостаток, что все части не скреплены между собой и при перестёжках из рук норовят ускользнуть то кулачок, то оська, то обойма. Приходится быть весьма внимательными, чтобы не упустить их, потому как найти их внизу среди камней будет, практически, невозможно. Правда, предусмотрительный Слава захватил в экспедицию энное количество запасных частей, но они остались в избе. Здесь же, в случае чего, придётся опять переходить на прусики. Однако, наше движение проходит без потерь и к 22-м часам я последним из нас выхожу на поверхность. У входа меня ожидают Славик и Шкипер. Небо без звёзд и с него, плавно кружась, падают крупные снежинки. Идём к избе. Наши товарищи, по идее, должны ждать наш приход около полуночи. На подходе видим, что у костра сидят несколько человек. Завидев наши фонари, бегут к нам навстречу, и криками оповещают сидящих в избе о нашем приходе. Не смотря на снегопад, все вываливаются к костру и помогают нам переодеться. Кто-то разогревает ужин и вот мы уже, переодевшись и умывшись, уплетаем его и рассказываем наши новости. Всех радует успешное начало основной работы в Майской. Снегопад усиливается, и мы перебираемся в избу. Здесь тепло и уютно от горящих свечей. Укладываемся в спальные мешки и постепенно засыпаем.

Утром дежурные еле открывают дверь избы. Снега навалило до середины стен, по самое окошко. К ручью, костру и по другим надобностям ходим, натурально, в снежных траншеях высотой по грудь. Но зато в разрывах облаков опять проглядывает солнышко, и, похоже, погода налаживается. Хотя, впрочем, нас это особо не волнует, так как в Майской погода неизменна. Сегодня туда отправится вторая забросочная группа, которая должна доделать навеску до Старого дна и забросить туда оборудование для подземного лагеря (палатку, надувные матрацы, спальные мешки, примус, бензин и т.д.).

Возглавляет группу наш «начспас» - Толик Шульга. С ним идут: уже бывавший в Майской Сергей Гордийчук, а также два новичка (Алексей Сердюк и Саша Романов). Это крепкие спортивные ребята, будущие геологи, наши одногруппники по институту. Им очень захотелось проверить себя под землёй, и они присоединились к нашей экспедиции. Ребята быстро освоили технику подземного лазанья и готовы померяться силами с Майской. Пока их четвёрка готовит личное снаряжение и проводит последнюю подгонку на «ликбезе», Чекалов, Шкипер, я и Света Липченко упаковываем транспортные мешки с лагерным снаряжением. Остальная часть команды, чтобы не путаться у нас под ногами отправляется на перевал кататься на лыжах. Перед этим, несколько человек идут к Майской, чтобы заново протоптать тропу, засыпанную ночным снегопадом. Как и вчера у нас, к обеду всё готово для выхода. Обедаем и провожаем ребят к пещере. Так как входная навеска уже готова, парни быстро, один - за одним уходят вниз, и рассредоточиваются по каскаду. Мы отправляем им сверху их груз, который по цепочке передаётся в самый низ входного каскада, где его принимает ушедший первым Сергей Гордийчук. Толик уходит последним. На часах 14 часов дня. Их контрольный срок пребывания в Майской установлен в 20 часов, т.е. завтра к 10-ти утра кто-то первый из них должен выйти на поверхность. Фиксируем это время. Кричим вниз ещё раз пожелания удачи и возвращаемся к избе. Для нас опять потекли часы ожидания. Вечер проходит в традиционных песнопениях под гитару у костра и в избе. Погода действительно установилась и небо опять усеяно неисчислимыми звёздами. В общем, вокруг нас царит та самая ночь, о которой А. Ефремов позже напишет в своей песне, - «…Та ночь прозрачна и темна, из звёзд созвездья мастерила, а у замёрзшего окна негромко пела Катерина…». Только в нашем случае пели Слава Чекалов и Шкипер.

Утром все встают пораньше и располагаются у костра в ожидании ушедших в Майскую. После завтрака несколько человек отправляются к входу в пещеру. В ожидании возвращения товарищей дежурные поддерживают в горячем состоянии еду и чай. И вот, наконец, около 10-ти часов из леса доносятся радостные крики, извещающие нас, что кто-то из забросчиков вышел наверх. Примерно через пол- часа в лагерь приходят Лёша Сердюк и Саша Романов. Их слегка пошатывает от усталости. Их комбезы изрядно подраны, есть царапины на руках, но измазанные глиной лица светятся счастливыми улыбками. Они вышли наверх. Первым делом ребята сообщают, что их поход прошёл нормально, весь груз доставлен на место назначения. Шульга и Гордийчук выходят следом за ними. Потом Лёша Сердюк делает небольшую паузу и, обращаясь к нашей тройке (Чекалов, Шкипер и я), готовящейся к последующим 3-х суточным работам в пещере, с большим чувством восклицает, - «Ребята, туда и на трое суток! Бр-р-р!». При этом его всего неподдельно передёргивает. Все смеются и бросаются разоблачать их из пещерной амуниции и переодевать в сухую и тёплую одежду. Вскоре Лёша и Саша, уже переодетые и умытые, сидят у костра и, приняв «наркомовские-дырошные» сто грамм, уплетают горячий завтрак. Минут через сорок в сопровождении встречающих приходят Шульга и Гордийчук. Как бывалые пещерники они выглядят менее подрато и стараются сдерживать свои эмоции, но радость возвращения к солнцу сквозит и в их репликах. Ребят также быстро переодевают и подчуют завтраком. Сергей и Толик более подробно рассказывают нам о перепитиях работы их группы в пещере и с чувством «выполненного долга» вслед за Лёшей и Сашей отправляются в избушку спать. Чтобы меньше беспокоить ребят, большая часть группы отправляется на прогулку в Голубой каньон, а несколько оставшихся человек помогают нашей тройке подготовить транспортные мешки для нашего 3-х суточного выхода в пещеру. Так как нам предстоит вести топоработы, то мы решаем подготовить всё необходимое сегодня и выступить в пещеру на следующее утро с максимально свежими силами. Сроки экспедиции позволяют нам эту небольшую задержку. Вечер проходит в наших традиционных песенно-игровых занятиях, в которых принимают активное участие уже отдохнувшие забросчики.

На следующее утро, встающий с восходом солнца, Слава Чекалов будит меня и Шкипера. Дескать, пора собираться в дыру. Стараясь не будить товарищей, нехотя вытряхиваемся из тёплой избы на мороз и начинаем собираться. Дежурные готовят быстрый завтрак для нас, чтобы не пропало наше раннее вставание. И вот уже в 9 утра, вместе с немногими провожающими, мы стоим у входа в Майскую. Оговариваем с начспасом контрольный срок нашего возвращения. Это 22 часа ночи через трое с половиной суток. Все немного волнуются. Ведь это первый опыт нашего многосуточного похода под землю. Как всё обернётся?

Первым спускается Шкипер, его задача тащить наш груз и помогать нам со Славиком вести топосъёмку, поэтому следом отправляем ему наши трансы. За ним идёт Чекалов, и вот мы уже делаем первые компасные засечки, и я записываю результаты первых замеров по компасу и рулетке. Славик уходит дальше вниз, а я, попрощавшись с провожающими, спускаюсь на его место, и мы повторяем цикл замеров. Как только мы уходим с поверхности и включаемся в методичную монотонную работу по топосъёмке, все предстартовые волнения уходят и наши мысли заняты только выполнением конкретных действий. Время летит незаметно.

Кто занимался топоработами в пещере, тот знает сколь трудоёмко это дело. Поэтому, дойдя всего до 2-го водопада, мы без особого удивления обнаруживаем, что работаем уже 8 часов. Пора перекусить, тем более, что наверху уже ужин, а у нас только обед, что по нашему субъективному пещерному времени воспринимается весьма нормально. Находим удобную, где не так сквозит, боковую нишу. Распаковываем транс и на гексовой кухне готовим горячий обедо-ужин в виде какого-то супчика, каши и, конечно, чая. Одновременно отдыхаем от трудов праведных и набираемся сил для продолжения работы, так как по плану мы должны сегодня дойти до Старого дна, где предварительно намечено устройство подземного лагеря. У всех настроение и самочувствие нормальное. Никто не ощущает холодовых пробоев и не мёрзнет. Это для нас один из главных показателей.

Обед занимает около часа и, как всё хорошее, проходит очень быстро, и вот мы уже опять продолжаем свой нелёгкий топотруд. Работа идёт штатно и это для нас самый лучший показатель. По окончании второй рабочей восьмичасовки мы достигаем Старого дна. Здесь нас поджидает, ушедший несколько раньше вперёд, Шкипер. Возле него лежат трансы с нашим подземным лагерем, доставленные накануне группой заброски. Виктор уже успел осмотреться в окрестностях залах и предлагает разные возможные места установки палатки.

Базироваться на самом Старом дне нам не очень-то нравится, довольно сыровато и гуляет весьма ощутимый сквозняк. Шкипер предлагает немного вернуться и посмотреть нишу, которую он обнаружил в боковом ходе, отходящем из-под последнего (4-го) водопада. Оставив пока трансы в зале, идём смотреть это место. Поднимаемся под водопад и проходим в боковой меандрик с кальцитовыми натёками, который делает влево от основного хода небольшую петлю и дальше небольшим колодчиком (глубиной около 5-ти метров) опять соединяется ниже с основным ходом. На повороте меандра, перед колодцем, с левой стороны есть ниша высотой от полутора метров до полуметра и шириной около двух метров. Пол ниши завален некрупными обломками, глиной и песком. Самое главное, здесь относительно сухо и нет сквозняка. Прикидываем, что если расчистить пол от глыб, то в нише можно поставить палатку, в которой правда нельзя будет встать, но нам это и не обязательно. Перед палаткой, над колодцем хоть и тесновато, но достаточно места для размещения снаряжения и кухни. Вода рядом, в основном ходе под водопадом. Всем троим место нравится и мы начинаем устраиваться. Пока мы со Славиком расчищаем и выравниваем пол ниши, Шкипер перетаскивает трансы с лагерным снаряжением. Ну вот, площадка готова. Распаковываем мешки и с большим удовлетворением отмечаем, что спальники, палатка и матрацы абсолютно сухие. Наши усилия по тщательной упаковке не пропали. Можно рассчитывать на комфортный отдых. Ставим палатку, укладываем в неё надувные матрацы и спальники. Место сразу же преображается. Здесь становится гораздо уютнее и даже, нам кажется, теплее. Теперь можно снять верхние и гидрокомбезы, приготовить ужин и отдыхать. Ведь мы «на ногах» уже 20-й час. Первым разоблачается Слава и «ныряет» в палатку. высунувшись из неё, он собирается готовить еду. Передаю ему вынутый из транса заправленный примус и наши питательные припасы. Пока Шкипер идёт с котелками по-воду, начинаю снимать пещерные «доспехи». Славик разжигает примус и тут происходит такой казусный случай, который ставит под угрозу нашу дальнейшую подземную работу, но всё по порядку.

Итак, разложив припасы, Славик ставит на площадке перед палаткой примус (сам он стоит на четвереньках в палатке), зажигает таблетку гекса, кладёт её под форсунку примуса для его разогрева и тут, из бачка под форсункой вырывается полуметровый всполох пламени, благо, направленный в сторону от палатки. Примус начинает угрожающе гудеть, с явным намерением рвануть. Славик кричит: - «Мужики! Что делать?!». Я, ошарашенный, стою на соседнем уступе в позе цапли, пытаясь стащить с ноги штанину гидрокомбеза и сообразить, какой совет дать Славе. На ум приходит спихнуть примус в колодец, пока он не рванул, и я даю Славе команду: - «Пинай!». В разрезе входа палатки, над правой рукой и ухом Славика появляется его нога и пинает примус с уступа в колодец, где он продолжает гореть с удвоенной силой, так как к первому факелу добавляется второй – из клапана в пробке бачка. Весь колодец и наша ниша освещены, как днём. За моей спиной в щели меандра ёрзает Шкипер, принёсший воду. Он не в курсе происшедшего, но видит на потолке зарево и вопрошает, что у нас случилось, и просит пропустить его, тоже насладиться этим «феерическим» зрелищем. Пропускаю его на уступ, теперь уже свободный от примуса, и продолжаю раздеваться. Сейчас, когда первое нервное напряжение от случившегося уже прошло, начинаем понимать, что можно было принять и другое решение. Например, накрыть примус мокрым комбезом и загасить огонь, но, что сделано, то сделано. Надо думать, как действовать дальше. Ясно, что горячий супчик и чай нам на ужин не светит. Славик предлагает закусить всухомятку тушёнкой, салом, консервами, шоколадом и лечь отдыхать. Дескать, утро вечера мудренее, тем более, что наши усталые мозги хотят только спать и ничего путного пока придумать не могут. А наверху сейчас около 7-ми утра и начинается рассвет. Мы же, перекусив, укладываемся спать. Так заканчиваются первые сутки нашего пребывания в Майской.

В палатке тепло и удобно, поэтому быстро отключаемся и проваливаемся в глубокий сон. Просыпаемся разом, как по команде. На часах 17-ть, значит, мы проспали 10 часов. Все чувствуют себя отдохнувшими и бодрыми. Решаем, что же делать дальше. Шкипер, делая утренний моцион, сходил вниз и принёс сгоревший примус. Осматриваем его и приходим к выводу, что починить его в пещерных условиях не получится, так как выгорели все прокладки и уплотнители, которые имеются только в ремнаборе наверху. Запаса гекса у нас нет, а без горячей пищи успешная дальнейшая работа под землёй нам кажется весьма сомнительной. Собираться и уходить на поверхность нам также не хочется. Мы так упорно готовились к этой работе и не желаем отступать. Славик начинает рассуждать вслух, что мол, если налить бензин в открытую тару и зажечь, то никакого взрыва не будет. Он должен просто гореть и на этом пламени, как на костре можно попробовать готовить еду. Правда, расход бензина будет намного больше, чем в примусе, и сильно закоптятся котелки. Нас эти отрицательные моменты не волнуют, так как у нас солидный запас бензина (целых 5 литров), которого должно с лихвой хватить при любом расходе, а котелки и так закопчёны на костре. Остаётся придумать, в чём жечь бензин и как пристраивать на огонь котелки. Этот вопрос Слава решает очень быстро. Достаёт пятисотграммовую жестяную банку, из-под вчера съеденной тушёнки, и вкладывает в неё ветрозащитный кожух от примуса. Его идея проста – в банку наливаем бензин, на кожух ставим котелок и поджигаем. Надо только обеспечить зазор для равномерного выхода паров бензина и пламени, так как высота банки и кожуха одинаковая. Славик извлекает из самоспаса ножницы и аккуратно обрезает стенку банки по кругу на высоту около 1-го сантиметра, делая необходимый зазор. Собираем конструкцию и ставим на неё котелок. Он стоит на кожухе весьма устойчиво. Решаем испробовать эту приспособу и, от исхода опыта, окончательно определить свои действия.

Шкипер по подсказке Славика наливает в банку бензин на 2/3 от её ёмкости, ставит сверху котелок и поджигает. Как и предполагалось, с небольшим хлопком бензин начинает гореть равномерно (почти как на примусе) вокруг дна котелка. Правда, по мере разогрева даёт несколько всполохов, поднимающихся выше котелка. Примерно через 20 минут вода в котелке закипает и Виктор загружает туда тушёнку и полуфабрикат рисовой каши, которая ещё через 20 минут доходит до полной готовности. К этому же моменту выгорает и весь бензин в банке. Даём ей остыть (это происходит за несколько минут), наливаем на 1/3 бензин, и ставим воду на чай, а сами приступаем к поеданию горячей каши. Все заметно повеселели и оживились. Наш «примус НСС», как сразу окрестил эту приспособу Шкипер, успешно работает, и мы можем спокойно продолжить нашу подземную работу. Попивая горячий чай, мы уже с юмором вспоминаем вчерашний «пожар» и даже просим Славика повторить выполненный им трюк по пинанию примуса. Славик пытается это воспроизвести, но у него никак не получается. Забегая вперёд, скажу, что потом, когда мы вышли на поверхность, в абсолютно удобных условиях, с множеством попыток Слава так и не смог воспроизвести позу, в которой он пинал примус в колодец. Это случай можно добавить в копилку неразгаданных возможностей и действий человеческого организма, находящегося в состоянии нервного напряжения. Однако, пора вернуться в Майскую.

Плотно закусив полноценной горячей пищей, по очереди облачаемся в комбенизоны и спускаемся на Старое дно, откуда нам предстоит продолжить топосъёмку. Перед нами «шкуродёр Чалова (или БДСа)». Его просто проползти – не сахар. А как проводить замеры? Решаем, что вторым, задом - наперёд, будет лезть Славик, как самый гибкий и изворотливый из нас, а его движение по шкурнику будет корректировать ползущий спереди Шкипер. Я замыкаю всю кавалькаду, веду записи и делаю со Славой замеры. Время – 20 часов. Наверху уже ночь, а у нас только начинается рабочий день. Что ж, такова природа пещер. Здесь всё не так, как на поверхности – своё время, климат и жизненные понятия.

Ребята по одному втискиваются в лаз. Настаёт моя очередь и вот уже опять стандартные команды: азимут, угол, длина, ширина и высота. Медленно двигаемся по шкурнику, переползая от одного съёмочного пикета к другому. Труднее всего приходится Славе, который ползёт задом – наперёд, и не имеет возможности даже оглянуться, и просмотреть путь движения. Правда, ему оказывается словесная помощь Шкипером, но насколько она действенна, можно судить по потоку идиом, сопровождающих сованье Славы по ходу. Наконец, спустя два часа, мы вываливаемся в основной ход, где можно посидеть, привалившись спиной к стене и похлебать водички из ручья, протекающего под задницей. Объявляется гигантский перекур, так как нам надо существенно отдохнуть, остыть и отдышаться после двухчасового ползанья. Однако, в воде долго не посидишь, да и надо продолжать работу, поэтому минут через 15-20 мы возобновляем своё движение. Размеры хода увеличиваются, мы продвигаемся быстрее и вскоре выходим в первый «зашкуродёрный» зальчик. Ему надо дать название. Разбредаемся по залу и осматриваем его уголки. Особо внимательно это делает Слава – он здесь впервые, но и мы с Виктором открываем для себя много нового, так как в предыдущие посещения мы его осмотрели мельком. Показываю ребятам бирюзовый сталактит. Нашему удивлению нет предела, раньше нам такого видеть не доводилось. Слава узрел в рельефе зала подобие сцены с задниками и драпировками. Предлагает назвать зал Студией, так как на большее размеры не тянут. Мы со Шкипером соглашаемся, название вписывается в пикетажку и мы продолжаем двигаться дальше. На нашем пути возникает следующий зальчик. Здесь долго не задерживаемся - осматривать особо нечего. Проходящий по средине зала каньонообразный тальвег ручья однозначно определяет его название – Колорадо. Идём дальше и выходим к известному нам минисифону. Шкипер оброняет: - «Вот и наша купель», и название «Купель» фиксируется в топожурнале. Мы отмечаем, что уровень воды нынче ниже известного нам, и видна воздушная прослойка под потолком толщиной около 10 сантиметров. Всё равно надо подныривать, одевая капюшон гидрокостюма. После Купели снимаем тупиковый зал Спящего мамонта, возвращаемся в основной ход и выходим на уступ, где я остановился 2 года назад. Сейчас здесь навешена короткая верёвка, по которой мы спокойно спускаемся в обвальный зальчик. Шкипер предлагает здесь передохнуть и перекусить, так как дальше в последующих ходах будет трудно добраться до воды. Мы работаем уже шесть часов, и подкрепиться не помешает. Перекусываем салом, хлебом, печеньем и шоколадом. Запиваем водой и перекуриваем. Виктор хочет, чтобы мы со Славиком сами нашли продолжение хода среди обвальных глыб. Весьма быстро за одним из «чемоданов» мы обнаруживаем в стенке узкую щель с порослью острых кораллитов. Сомневаемся, что сюда можно пролезть, но Шкипер подтверждает, что это и есть тот самый шкуродёр «С днём рожденья». Да, перспектива не из приятных. Успокаивает лишь факт, что ход короткий и за ним больше нет подобных «прелестей». Просачиваемся по очереди сквозь этот, по истине, шкуродёр и осматриваем свои комбезы. Слава Богу, убытки небольшие. Кое-какие дыры в верхней одёжке, но гидрокостюмы целы. Продвигаемся дальше, выходим в обвальную галерею и испытываем ощущения, подобные испытанным Шкипером и сотоварищами в прошлом году. Действительно, кажется, что мы вышли на поверхность и бредём по каким-то осыпям, только сейчас мы точно знаем, что наверху всё завалено снегом, которого здесь, конечно, нет. Зато периодически, в отдельных местах галереи, среди угловатых бесформенных обвальных глыб известняка, отмечаем высыпки хорошо окатанных галек и валунов. Присматриваемся к ним и определяем, что состав и размер галек такой же, как и в перекрывающих известняки пермских красноцветных конгломератах. Это значит, что над этими местами потолок полости вскрыл верхний контакт известняков и частично вдаётся в конгломераты. А это, в свою очередь, указывает, что полость располагается в блоке известняка перекрытого пермской толщей и вряд ли выйдет в Голубой каньон, как первоначально ожидалось нами. Но это, так – информация к размышлению, а пока нам надо делать топосъёмку. Для определения боковых конфигураций хода задействуем Шкипера на «полную катушку». Он носится то влево, то вправо поперёк основного хода и делает со Славиком дополнительные замеры, позволяющие более точно отобразить абрис галереи и последующего за ней огромного зала. Наконец, мы подошли к сложенному в его конце каменному туру и надписи, оставленной нашими первопроходцами в прошлом году. Видим сугробообразные скопления кристаллов белого и кремового цвета какой-то соли. Отбираем и герметично упаковываем в специально принесённый для этой цели контейнер пробу для анализа этой минеральной субстанции. Устраиваем небольшой перекур и решаем назвать пройденную галерею и зал - Анфиладой и Залом НСС соответственно. Определяемся, что нам делать дальше.

Сейчас около семи утра. Мы на ногах 14 часов, но чувствуем в себе силы поработать ещё пару-тройку часов, тем более нам очень хочется заглянуть в ещё неизвестную часть пещеры. Договариваемся, что идём дальше и ведём топосъёмку в течении двух часов, потом возвращаемся сюда, перекусываем и идём отдыхать в лагерь. За залом ход сужается и под ощутимым уклоном уходит вниз. Из-под завала выныривает ручей, и дальше мы идём вдоль его русла, которое приводит нас в наклонный зал приличных размеров, проработанный в известняке, практически чёрного цвета. Из-за отсутствия в нём натёков и царящей вокруг черноты даём ему рабочее название – зал Чёрный койот. За залом ручей уходит в щелевидный меандр, по которому можно двигаться дальше, поднявшись в распорах на несколько метров над ручьём. Все уступы и полки хода засыпаны кристаллами соли, аналогичной высыпкам в Зале НСС. Только здесь гораздо большее разнообразие форм и размеров кристаллов, а также гаммы их цветовой окраски. Такого под землёй нам видеть ещё не доводилось. Нас весьма огорчает тот факт, что здесь нельзя, буквально, и шагу ступнуть, чтобы не разрушить хоть части кристаллов, но, к сожалению, летать мы не можем, и другого пути у нас нет. Стараясь нанести как можно меньший урон этому природному чуду, проходим след- вслед, как разведчики на минном поле, ещё метров пятьдесят и понимаем, что мы попали в какой-то вертикальный лабиринт. Ручей булькает где-то далеко внизу. Вверх, в черноту уходит щель, по которой в распорах можно двигаться с одинаковым успехом вперёд, вниз, вверх и даже по диагонали. Здесь надо сначала сделать предварительную разведку проходов и определиться с генеральной линией хода полости, так как двигаться дальше с топосъёмкой наугад не имеет смысла. К тому же определённое нами время для движения вперёд, в два часа, подходит к концу. Надо возвращаться. Для закрепления последнего съёмочного пикета прибиваем к стене шлямбурным крюком, заранее приготовленную небольшую пластинку из нержавеющей стали, на которой Славик выбивает буквы НСС и сегодняшнюю дату. С чувством выполненного долга поворачиваем назад. Так же осторожно пробираемся к залу Чёрного койота и далее, набирая ход, к Залу НСС.

Возле тура, на насиженном месте, останавливаемся подкрепиться и немного отдохнуть. Время – пол-десятого утра. Начались третьи сутки нашей подземной жизни. Наверху друзья, наверное, завтракают, а у нас не поймёшь что. То ли поздний обед, то ли полдник или ранний ужин. А проще, захотелось есть и мы уплетаем оставшееся сало, рыбные консервы и сгущённое молоко. Запив всё это водичкой из ручья, закуриваем и обмениваемся впечатлениями. Все трое отмечаем, что в этой части пещеры атмосфера несколько теплее, чем в ходах, где открыто течёт ручей, а также и влажность ощущается намного меньше. Наши верхние защитные комбезы, практически, высохли за время пребывания здесь. Предполагаем, что этот микроклиматический нюанс может быть как-то связан с образованием присутствующего здесь кристаллического субстрата, пока неизвестного нам состава. Как выяснилось потом, наша гипотеза была недалека от истины.

После обеда нас начинает тянуть в сон, и мы сразу же, единогласно, решаем немного покемарить. Выключаем фонари, закрываем глаза и тут же отключаемся. Кажется, через мгновение открываю их снова и ощущаю сильный озноб. Первая мысль, как можно так замёрзнуть за такое короткое время. Включаю фонарь, смотрю на часы и вижу, что, оказывается, прошёл целый час, а впечатление, что закрыл глаза и тут же их открыл. Часовой сон сделал своё дело. Я чувствую себя гораздо бодрей. От света моего фонаря просыпаются Славик и Шкипер. Тут же начинают прыгать на месте, чтобы прогнать озноб. Они удивляются, узнав, сколько мы спали, так как у них такие же ощущения, как и у меня, будто прошло одно мгновение. Тем не менее, бодрость ощущают и они. На этой волне и чтобы быстрее согреться, выступаем в путь к лагерю. Заряда нашей бодрости хватает, от силы, на час. Усталость наваливается опять, и мы продолжаем движение почти на «автопилоте». Наконец, через четыре часа мы приходим к нашей палатке, которая нам кажется родным домом, и мы понимаем, как здорово, что она у нас здесь есть. С удовольствием разоблачаемся из комбенизонов, запаливаем наш самодельный «примус» и вскоре вкушаем горячий гороховый супчик, какую-то кашу и, самое главное, горячий чай. Заканчивается 25-й час нашего рабочего цикла. Время – 18 часов. Наш пещерный вечер совпадает с вечером на поверхности. Пора на боковую. Устраиваемся в палатке и быстро засыпаем.

Просыпаемся в 8 часов утра, проспав 14 часов, как один час. Вылезать из тёплого спальника неохота. Хорошо, что Шкиперу нынче очередь быть дежурным. Выпроваживаем его из палатки и с удовольствием валяемся со Славиком ещё некоторое время, пока готовится завтрак. Хотим мы или не хотим, но надо подниматься. До конца контрольного срока нашего пребывания в пещере остаётся 13 часов, а нам ещё надо собрать, упаковать лагерь и пройти длинный путь наверх. Позавтракав, приступаем к сборам. По ходу, решаем оставить здесь палатку и оставшийся бензин для будущей экспедиции. Наша палатка абсолютно сухая и мы думаем, что, запакованная в полиэтилен, она спокойно пролежит до осени, когда мы планируем опять вернуться сюда. Остальное барахло запихиваем в трансы. Получается 3 мешка, по одному на нос. Это радует, но нам ещё предстоит снимать навеску и, значит, постепенно будет добавляться груз верёвок и железа. В одиннадцать утра, уже полностью собранные и одетые, устраиваем перекур на дорожку и начинаем свой путь на поверхность. До конца контрольного срока у нас остаётся около 11 часов, плюс резервные 2 часа. Думаем, что мы уложимся в этот срок при любом раскладе. Благодаря высокому взаимопониманию и слаженной работе, наша схоженная команда продвигается вверх довольно быстро. Этому также способствует использование нами наших самодельных самохватов, которые позволяют проходить вертикальные навески на каскадах в 2-3 раза быстрей, чем на схватывающих узлах. Однако, выявляется и их существенный недостаток – разборность конструкции при одевании и снятии с верёвки. Из-за этого несём некоторые потери. Так к моменту, когда мы выходим наверх второго водопада, нами потеряно в общей сложности полтора зажима (одна обойма и две оськи). Если бы не запасливость Чекалова, прихватившего энное количество запчастей, кое-кому из нас уже пришлось бы использовать узлы. На прохождение этого отрезка пещеры, который составляет, приблизительно, половину пути от нашего подземного лагеря до поверхности, нами затрачено 4 часа. У нас появляется шанс выйти наверх до наступления ночи и мы хотим его использовать. Для этого решаем оставить весь груз здесь, на втором водопаде и дальше идти налегке, взяв только личные самоспасики. Наверху остались ребята, которые хотели приложить свои силы в Майской, и мы представляем им такое «удовольствие» (поработать на выемке снаряжения). Без кулей двигаемся дальше компактной группой, имея постоянный визуальный контакт друг с другом. Через два с половиной часа останавливаемся на последний подземный перекур на перестёжке в середине входного каскада. Отсюда уже виден слабый свет поверхности и нам остаётся сделать последний небольшой рывок до «рая».

Договариваемся сильно не шуметь наверху, чтобы не взбудоражить товарищей раньше времени. Собраться всем троим на поверхности, и в полном составе разом заявиться в лагерь, сделав некий сюрприз ожидающим друзьям. Действуем по плану. Через полчаса мы наверху. Время – 18 часов. На Дженту опускаются сумерки, но для наших привыкших к темноте глаз и этот приглушённый свет кажется весьма ярким. Мороза нет. Пахнет талым снегом, хвоей и ещё кучей лесных запахов, которые замечаешь только в первые минуты выхода из специфической атмосферы пещеры. Мы каждой клеточкой тела испытываем необыкновенную радость и ликование от возвращения на землю. Это чувство невозможно описать словами. Его надо просто ощутить. Наверно, это и есть те самые мгновения счастья, которые так необходимо периодически ощущать каждому человеку, ибо они, возможно, и являются главным смыслом нашего бытия.

Ну вот, первые восторги возвращения улеглись, и мы топаем по тропе домой, в лагерь. На подходе к избе мы видим, что наши товарищи собрались на ужин у костра и, как мы и предполагали, ещё не ожидают нашего возвращения. Ведь мы вышли на целых 4 часа раньше контрольного срока, затратив на весь путь от Старого дна до входа всего семь часов. Это, кстати, наш некий рекорд. Раньше на этот путь, даже налегке, затрачивалось 11-12 часов.

Сюрприз удался. Друзья замечают нас, когда мы уже подходим к избе. Поляна взрывается громкими воплями радости по поводу нашего возвращения. Ужин прерывается. Миски и ложки мгновенно отставлены, и все бросаются к нам с рукопожатиями и объятиями. Нас встречают как космонавтов. Мы успеваем только поворачиваться, когда с нас снимают наши пещерные «кропотья» и переодевают в чистые, сухие и тёплые одежды. Минут через десять-пятнадцать, умытые и переодетые, мы уже сидим на лучших местах у костра. У нас в руках миски с дымящимся варевом и стаканы с «наркомовскими» дозами. Вокруг счастливые лица друзей, искренне радующихся нашему благополучному возвращению.

Пока едим, успеваем рассказать ребятам кое-что из наших приключений. К концу ужина начинаем ощущать расслабляющее действие выпитой водки и, несмотря на раннее время, отправляемся спать в избу. Ребята остаются у костра, чтобы не мешать нашему засыпанию.

На следующий день наша троица спит почти до обеда. Ночью мы не слышали, как укладывались наши друзья, и утром не прореагировали на их подъём. Только непреодолимый «зов природы» заставляет нас покинуть тёплые спальники и выбраться на свет божий.

Снег заметно осел и уплотнился. На его поверхности под действием дневных оттепелей и ночных заморозков образовались крупные звездообразные, ледяные кристаллы, грани которых в солнечных лучах переливаются всеми цветами радуги, подобно огранённым алмазам. Воздух насыщен почти весенним теплом. Можно разгуливать в одних рубашках, не ощущая температурного дискомфорта. Некоторые наши товарищи даже разделись по пояс и принимают солнечно-воздушные ванны.

Усаживаемся у костра и уплетаем свой завтрак-обед. Попутно узнаём, что Сергей Гордийчук, Володя Федосовский, Вася Сахаров и Володя Климов около 10 утра отправились в Майскую вынимать снаряжение. Так как в группе участвуют малоопытные ребята, им начспасом назначен контрольный срок выхода на поверхность через 12 часов, т.е. в 22 часа.

Народ терпеливо ждёт, пока мы утолим голод, а потом требует подробный отчёт о проделанной нами работе.
Дополняя и перебивая друг - друга, обрисовываем ребятам перепитии нашего похода. Конечно, это делается с определённой долей юмора, поэтому описание эпизода с горением примуса вызывает бурю веселья и восторга, хотя, конечно, по серьёзному, они понимают, какую драматическую ситуацию нам пришлось пережить. Наибольшее восхищение и эмоции у народа вызывает наше описание галереи с кристаллами неизвестного минерала. Всем хочется увидеть их своими глазами. Распаковываем контейнер с отобранной пробой на анализ и показываем им кристаллы.

После того, как любопытство товарищей удовлетворено, устраиваюсь на солнечном месте, чтобы провести предварительную обработку нашей топосъёмки, так как всем хочется поскорей узнать, какой глубины достигла пройденная нами часть пещеры. К вечеру удаётся пересчитать углы, расстояния и выйти на конечную цифирь. Из моих расчётов получается, что глубина последнего пикета составляет 511м.?! Это означает, что Майская на данный момент занимает второе почётное место после п.Снежной, среди известных пещер Кавказа. Обнародую эту новость, которая тут же вызывает новую волну восторга моих товарищей. Кто-то проверяет расчёты и вскоре получает тот же результат. Всё верно.